Моя милая Дейзи [18+]

Я лежала на кровати в своей комнате, когда мама тихо вошла, разместив на прикроватной тумбе поднос. Мои глаза были закрыты, поэтому я не знала, что она принесла, но нос уловил аромат тыквенного супа и чесночных гренок. У меня тут же свело желудок – не исключено, что от голода – но заставить себя вылезти из кокона подушек и одеял, чтобы съесть хоть что-нибудь, я просто-напросто не могла.

Мама задержалась в комнате и погладила меня по волосам, присев на край кровати. Спустя минуту она молча ушла, но вернулась через час, чтобы унести на кухню нетронутый поднос.

Я нашла в себе силы спуститься вниз лишь к концу недели.

Мама сидела на диване, листая журнал про садоводство. Она тут же отложила его в сторону, когда я подошла, и при виде ее у меня потеплело на душе. Мне нужно было время, чтобы справиться с роем мыслей в моей голове; я отгородилась от нее, но была благодарна, что она отнеслась к этому с пониманием. Мама терпеливо ждала, когда я буду готова поговорить.

И теперь я была готова.

Присев на диван рядом с ней, я поджала колени к подбородку и обхватила их руками.

– Расскажи, как ты отреагировала, когда узнала о своей беременности, – попросила я.

Мама тяжело вздохнула.

– Я испугалась. Испугалась настолько, что совершила нечто совсем безрассудное, – мама выдержала мой взгляд. – Я знала, что моя соседка прячет под кроватью бутылку текилы. Я взяла ее без спроса и опустошила полностью. Тогда я даже не думала о возможных последствиях, и я... я виню себя в этом по сей день.

Поступок мамы действительно был безрассудным, необдуманным, даже безумным, но это был ее способ справиться с шокирующей новостью. Может, в тайне она надеялась, что таким образом потеряет ребенка? Я не собиралась задавать этот вопрос. В любом случае, это все уже не имело значения.

– И что случилось потом?

– Я связалась с Оливером и рассказала ему о тебе. И приняла решение оставить ребенка, – ответила мама коротко.

Я знала детали эти истории: знала, что мама сомневалась, справится ли с ролью родителя, знала, что побудило ее принять решение, и знала, чем обернулись обещания моего отца финансово поддерживать нас. Моя ситуация отличалась... и в то же время была такой же. Я словно следовала за мамой шаг за шагом, совершая те же ошибки.

– Я беременна.

Я провела в своей комнате пять дней, как отшельник, пытаясь принять новую реальность, но слова, слетевшие с моих губ, вдруг показались такими чужими, как будто и не вертелись в моей голове все это время.

У меня не было никаких сомнений в том, что я носила ребенка: мои месячные так и не наступили, а все сделанные мною шесть тестов показали одинаковый результат. И все же мама сказала:

– Тебе нужно пойти к врачу, чтобы убедиться в этом.

– Я записалась на прием в понедельник.

– Тебе страшно?

– Не думаю, что «страшно» – подходящее слово. Скорее, я растеряна. Не знаю, что отвечать, когда меня спросят, собираюсь я оставить ребенка или нет. Я даже не знаю, сколько у меня есть времени, чтобы принять решение, и...

Да.

Мне было страшно.

Мои глаза заслезились, и мама тут же заключила меня в объятия. Она что-то шептала мне на ухо и нежно поглаживала по волосам, и я ревела, заливая слезами ее футболку.

– Я не знаю, что делать, – признание вырвалось из меня вместе со всхлипом.

После возвращения из Нью-Йорка я даже не успела перестроить свои планы на будущее, как вдруг мне вновь предстояло принять решение, которое может перевернуть мою жизнь вверх ногами. Мне хотелось рвать волосы на голове от отчаяния.

– Скажи мне, что делать, – взмолилась я.

Возможно, я не была готова к обсуждению этой темы, как мне показалось утром. Я собиралась разложить все «за» и «против» по полочкам, но вместо этого непрестанно ревела и умоляла маму сказать мне, как поступить.

– Ох, дорогая, – мама крепче прижала меня к себе. – Я не могу принять это решение за тебя. Никто не может этого сделать. Ни я, ни Доминик...

– Ты можешь сказать мне, как будет лучше.

– Я не знаю ответ на этот вопрос, Дейзи, – она тяжело вздохнула и немного отодвинулась, чтобы посмотреть мне в глаза. – Но я знаю, что вне зависимости оттого, что ты выберешь, твоя жизнь сложится совсем не так, как моя.

Я смотрела на маму сквозь пелену слез и не понимала, как она могла говорить такое, когда я буквально проживала свою жизнь по ее сценарию.

– Если ты примешь решение оставить ребенка, у нас с тобой будет более чем достаточно средств, чтобы дать ему все, чего так не хватало тебе, – я сразу подумала о месте, которое можно было назвать домом, о личном пространстве, о велосипедах и игрушках – обо всем, что я так хотела иметь в детстве. – И я думаю, что ребенок не помешает тебе получить образование после того, как он немного подрастет. Не помешает стать тем, кем ты хочешь. Я обещаю быть рядом каждый раз, когда ты будешь нуждаться в помощи. Я буду рядом, дорогая.

Я верила каждому ее слову. Мама продолжила:

– Я знаю, что мой пример – не лучшее подтверждение тому, что я собираюсь сказать, но материнство – это не только о трудностях. Твое появление, Дейзи, добавило краски в мою жизнь. И даже если мне не всегда удавалось быть хорошей матерью, я бы не променяла это ни на что на свете.

Мне было сложно размышлять о таких вещах. Я с трудом могла представить, что рано или поздно в моей жизни появится создание, которое я полюблю самой чистой и безусловной любовью. Что я сама создам этого малыша, и что меня будут умилять маленькие пальчики и детских лепет. До этого момента для таких мыслей в моей голове не было места. С момента вступления в подростковый возраст я не переставала думать о том, как насобирать денег и поступить в университет, чтобы потом провести полжизни, добиваясь успеха.

Когда мысль о детях все же проскальзывала, как во время разговоров с Домиником, я представляла себя в роли матери лишь в далеком-далеком будущем.

Это не должно было произойти сейчас.

– И если ты решишь, что не готова, я полностью поддержу тебя. Ты и без того потеряла столько времени. Я не смогла дать тебе возможность поступить в колледж после школы, а потом...

А потом я решила променять свою мечту об образовании на жизнь с парнем, которого, как оказалось, совсем не знала. Мама не озвучила это, и, возможно, она не собиралась говорить о Доминике ничего плохого, но суть от этого не менялась.

– Тебе только девятнадцать, Дейзи, и ты стоишь на самом старте. Я хочу больше всего на свете, чтобы ты смогла добиться всего, о чем мечтаешь. Только задумайся, что ждет тебя впереди, – голос мамы дрогнул от радостного волнения. – И спустя несколько лет, когда ты будешь взрослее, встретишь подходящего человека и будешь по-настоящему хотеть стать матерью, я так же буду рядом, чтобы помочь, – добавила она ласково.

Мое сердце екнуло.

Мама была права.

Я могла отложить свои планы на потом, родить этого ребенка сейчас и справится с этим – благодаря маме и, как бы безрассудно это не звучало, Оливеру Тэйту, который поделился со мной своим состоянием.

Так же, я могла сделать аборт и поставить свои желания на первое место в списке своих приоритетов. Сдать экзамены этим летом и стать полноценной студенткой Кентвуда уже в сентябре, как я всегда мечтала. Я могла найти хорошую работу, реализовать себя в роли дизайнера интерьера, а потом принять обдуманное решение завести ребенка вместе с человеком, которого буду любить.

Второй вариант был очевидным победителем, если бы не одно «но».

Когда я захочу стать матерью в будущем, отцом моего ребенка будет не Доминик.

А малыш, которого я носила под сердцем, был соединяющей нитью к прошлому, которое мне не хотелось забывать.