Моя милая Дейзи [18+]

Две недели спустя

Ария была права.

На свете не было ничего вкуснее мороженого от «Ben & Jerry's» с кусочками теста для печенья, арахисовым маслом и шоколадной стружкой.

Впервые я попробовала его, когда приезжала к ней и Тео в Нью-Джерси. С первого раза оно показалось мне настоящей гадостью, но теперь я была готова потратить все свое состояние до последнего цента, чтобы забить этим мороженым морозильную камеру.

К счастью, мама со спокойствием относилась к тому, что свой стресс после разрыва я решила заедать сладким. Она не упрекала меня в том, что я наберу немало лишних килограммов, если так и продолжу объедаться мороженым и валяться на диване, и даже не заикалось о бардаке, который я устраивала на кухне и в гостиной.

Мама была слишком увлечена свиданиями со своим новым мужчиной.

И я была искренне рада этому.

С момента моего рождения у нее не хватало времени на долгосрочные отношения, к тому же, далеко не каждый мужчина был готов завести их с женщиной с ребенком. Меня радовало, что она не поставила на себе крест, продолжала ухаживать за собой и все же сумела встретить человека, с которым ей хотелось проводить дни и ночи напролет.

Его звали Роб, ему было сорок пять, и он работал риелтором в агентстве недвижимости. У него было двое сыновей, которые остались жить с его бывшей женой после развода, и он был просто без ума от моей матери.

Однажды Роб приехал к нам домой, чтобы забрать маму на ужин, и пока мама наводила красоту наверху, мы с ним завели разговор на кухне.

– Думаешь, твоей маме понравятся пионы? – спросил он шепотом, когда я протянула ему стакан сока, и покосился на огромный букет в своих руках. – Я столько раз спрашивал ее, какие цветы ей нравятся больше всего, но она всегда отвечала...

– Что ей нравятся все цветы, – догадалась я.

Роб кивнул и поправил галстук. Казалось, он нервничал, как подросток, который впервые в жизни ведет девушку на свидание. Я знала, что это совсем не так: он был высоким кареглазым шатеном с очень приятной внешностью, так что он наверняка ходил за свои годы на десятки, если не на сотни свиданий. Просто Робу очень нравилась моя мама, и я видела, как это проявлялось в том, как он смотрел на нее, и даже в этом нелепом мальчишеском волнении.

– Хочешь совет? – предложила я.

– О, да, пожалуйста, – взмолился он. – Я буду очень признателен.

– Больше всего мама любит цветы в горшках. Она очень расстраивается, когда срезанные цветы вянут.

Через пару дней после этого разговора мама вернулась с очередного свидания, сияя, как новогодняя елка.

– Смотри, что Роб подарил мне! Такая красота! – она протянула мне под нос цветок в горшке, и от запаха этого странного растения меня едва не стошнило. Похоже, мама не обращала на это внимания и продолжила крутить его в своих руках, рассматривая. – Наверное, он заметил, что у меня много комнатных растений. Он такой внимательный!

Счастье моей мамы очень много значило для меня, и я радовалась ее каждой улыбке, но это не помогало мне забыть о Доминике.

Спустя две недели жизнь в Нью-Йорке казалась сном. И если бы не боль, пронзающая мое сердце каждый раз, когда я думала об этом, я бы поверила, что это все происходило не по-настоящему.

Джастин звонил мне несколько раз, чтобы узнать, как у меня дела. Доминик рассказал ему, но Джастин вел себя очень вежливо, не вынуждая меня обсуждать то, что не хочу. Вместо этого мы заполняли минуты бессмысленными разговорами о погоде.

Когда в тот снежный день я решила, что полечу домой, я отправила Доминику сообщение. После этого он писал мне несколько раз, интересуясь, все ли со мной в порядке. В последний раз я получила от него сообщение неделю назад.

«Мне отправить тебе твои вещи?»

Я ответила «да».

Четыре картонных коробки уже несколько дней стояли в коридоре, но я все не находила в себе силы, чтобы разобрать их. В основном там были зимние вещи, и поскольку в Новом Орлеане я в них не нуждалась, я предпочитала обходиться маминой одеждой.

Через некоторое время я поняла, что они загораживают проход, и все же решила перенести их в свою комнату. Именно тогда я заметила календарь на стене, который все это время загораживала одна из коробок. В таблице с перечнем февральских дней одна дата была выделена синим маркером. Одиннадцатое февраля. Мама обвела цифру в кружочек и нарисовала улыбку.

– Ох, дорогая, – мама подошла ко мне и приобняла за плечи. Ее взгляд был уставлен на календарь. – Мне жаль.

К моему собственному удивлению, я расплакалась.

– Я должна была послушаться тебя, – мне не удалось сдержать всхлип. – Ты говорила мне, чтобы я не забирала документы из Кентвуда. Если бы я не сделала этого, я бы уже начала семестр.

Еще пару месяцев назад, когда я только приехала в Ланкастер, чтобы впервые встретиться с Джастином, учеба в Кентвудском колледже была пределом моих мечтаний. Я считала дни до начала семестра, но вместо этого забрала документы и никуда не поступила.

Я отказалась от всей своей жизни в Луизиане ради Доминика и осталась ни с чем.

Мама обнимала меня, пока я давилась слезами, а потом отвела в спальню, где уложила в кровать, как маленького ребенка. Едва моя голова коснулась подушки, я уснула, обессиленная и разбитая.

***

На следующий день мама бегала из одной комнаты в другую, собираясь на очередное свидание с Робом. Глядя на ее радостную суету, я пыталась отыскать в себе нотки зависти, но ничего подобного не чувствовала. Моя мама заслуживала всего этого, и тот факт, что я была несчастна, не заставлял меня думать иначе.

Цокот ее каблуков вдруг прекратился. Она затихла, прекратив петь песенку, которую напевала все это время себе под нос, и застыла у обеденного стола.

– Дейзи?

Я поднялась с дивана и подошла к ней.

На столе лежала моя сумка: я всегда небрежно бросала ее, когда возвращалась из магазина. В руках мама сжимала пустой пузырек для таблеток, который, очевидно, достала оттуда, и растерянно поглядывала на этикетку.

– Что это? – спросила она.

– Почему ты рылась в моей сумке? – возмутилась я.

– Я искала тушь, – пробормотала мама смущенно. – Я хотела воспользоваться твоей тушью, но нашла это, – она протянула мне пузырек и бросила на меня укоризненный взгляд. – Что за таблетки ты принимала?

Что, по ее мнению, я могла принимать? Наркотики? Это было смешно.

– Я не хотела тебе говорить, чтобы ты не переживала, но я снова заболела в прошлом месяце. Я ходила к врачу, и врач выписал мне таблетки. Ничего серьезного. Сейчас я полностью здорова.

Облегчение мама почему-то не испытала.

– Что за таблетки тебе выписали? – в ее голосе слышалась тревога, и это вводило меня в ступор. Какая вообще разница?

– Мятные леденцы от кашля, жаропонижающие, – начала перечислять я и притянула к себе пузырек, чтобы прочитать название на этикетке. – А здесь были антибиотики. Я принимала их всего семь дней.

Мама прикрыла глаза.

– Вы с Доминик предохранялись?

Резкая смена темы разговора меня обескуражила, но я все равно ответила.

– Конечно, предохранялись, – я не понимала, почему мама задавала эти глупые вопросы, но то, как она разволновалась, беспокоило меня не на шутку. – Ты же знаешь, я принимаю противозачаточные. Почему ты спрашиваешь об этом?

Потянувшись ко мне, мама взяла меня за руку и несильно сжала.

– Дорогая, – она тяжело вздохнула, – нельзя принимать антибиотики и противозачаточные таблетки одновременно. Антибиотики снижают их эффективность.

Мои ноги подкосились, и я опустилась на стул.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – мой голос дрожал. – Почему никто не сказал мне об этом?

Разве это не было работой гинеколога – сообщать мне о рисках? Или же это должен был сделать врач, который прописал мне эти чертовые препараты. Это неправильно, что я узнаю об этом по чистой случайности!

Мама заняла соседний стул и ласково коснулась моего плеча.

– Это пишут во всех инструкциях.

Ох, да. Инструкции.

Я нервно сглотнула.

– Ладно. Хорошо. Окей, – мои мысли разбегались в разные стороны. – Может, противозачаточные не работали... некоторое время. Это еще ничего не значит. Доминик постоянно пользовался презервативами. У нас почти никогда не было незащищённого секса.

Раньше я не понимала, почему Доминик настаивал на дополнительной защите, но после того, как узнала о существовании Колина, все стало предельно ясно. Доминик учился на собственных ошибках и пытался минимизировать риск появления еще одного нежеланного ребенка.

Мама сжала мое плечо.

– Почти?

Доминик вспоминал о защите, даже когда отрываться друг от друга совсем не хотелось, но все же иногда... иногда мы поддавались порыву, не думая ни о чем, кроме желания слиться телами.

Я не ответила на вопрос, и глаза мамы наполнились жалостью.

– Прекрати смотреть на меня так, – я оттолкнула ее руку и откинулась на спинку стула. – Я не беременна. Это отстойно, что у меня был высокий риск забеременеть, но, к счастью, этого не случилось.

В период, когда действие моих таблеток было ослаблено, Доминик не пользовался презервативом всего несколько раз. Вероятность забеременеть была такой минимальной, что почти равнялась нулю.

– Ты уверена? У тебя уже были месячные?

– Нет. Но они должны начаться на этой неделе.

– Значит, ты не сможешь быть уверена, пока не сделаешь тест.

Я издала нервный смешок.

– Мне не нужно делать тест, мам. Я знаю, что не беременна. Я бы почувствовала, будь это так.

– Дейзи, – голос мамы был ласковым, но вместе с этим непривычно серьезным. – Это так не работает, и ты прекрасно это знаешь.

Что там говорят о первых симптомах беременности? Усталость? Я чувствовала себя прекрасно. Любовь к странной еде? Ария тоже любила мороженое от «Ben & Jerry's», как и миллионы покупателей по всему миру. Тошнота? Меня тошнило лишь от дурацких ток-шоу и запахов некоторых маминых цветов. Впрочем, их специфический запах не нравился не только мне, но и Робу, а беременность ему точно не грозила.

Я не могла быть беременной, потому что...

Потому что моя жизнь уже не могла стать хуже, чем была.

– Дейзи, дорогая, больше всего на свете я хочу, чтобы твоя жизнь сложилась не так, как моя, – мама ласково провела пальцем по моему подбородку. – Именно поэтому сейчас мы поедем в аптеку и купим тест. И потом, когда ты увидишь негативный результат, ты будешь уверена, что ничто не привязывает тебя к твоему прошлому, – она потянулась к моей сумочке и достала из бокового кармана ключи от машины. – Пошли, Дейзи. Я поведу.