Моя милая Дейзи [18+]

В комнате витало напряжение. Прошла, наверное, вечность, прежде чем Доминик заговорил.

– Я думал, что не готов к такой большой ответственности. Мне казалось, что никакие деньги, какими я владею, не сделают меня хорошим отцом. Я знаю, моему поступку нет оправдания...

– Тогда прекрати выдумывать их! – взорвалась я. – Прекрати говорить все эти бессмысленные вещи! Далеко не все люди готовы к тому, чтобы быть родителями, но они берут на себя ответственность за жизнь, которую создали, и учатся справляться. Что за человеком ты был, раз ребенок казался для тебя концом твоей жизни?

– Все совсем не так...

– Я просто не понимаю, – слезы полились из моих глаз, но мой голос не сорвался. – Я не понимаю, как можно было подписать такой контракт. Ты не просто отец, бросивший своего ребенка. Ты сжег за собой все мосты, Доминик, и у тебя даже не будет возможности попросить у Колина прощения.

Я понимала: то, что я говорю, разбивает Доминику сердце. Я видела, как он реагировал на мои слова, видела, как он потирал грудь, как будто ему было физически больно, но не могла остановиться. То, что творилось внутри меня, причиняло мне намного больше боли.

– Я знаю, Дейзи. Каждый божий день я думаю о своем поступке.

– Тогда как ты мог подписать этот контракт?

В моем сердце таилась надежда, что во всем этом скрывалось что-то еще. Смотря на человека, которого я так сильно люблю, я не могла поверить, что он смог отказаться от своего ребенка из-за собственного безрассудства. Ведь, как бы противоречиво это не звучало, Доминик был для меня самим олицетворением ответственности.

Все же я сорвала. Мне хотелось услышать оправдание, которое позволит нашим отношением вернуться к моменту, когда мы любим друг друга и безгранично счастливы. Может, родители Сары вовсе не юристы, а преступники, и Доминик подписывал контракт под угрозой жизни?

Моя фантазия могла придумать тысячи сюжетов, которые точно подошли бы для серии криминальных фильмов, но Доминик не поделился со мной и одним. Он молчал, потому что уже сказал мне правду – правду, которую так долго скрывал, и из-за которой мои внутренности жгло, словно их облили кислотой.

– И все это время ты молчал, – заявила я, вдруг осознав, что, возможно, я бы никогда не узнала о Колине, не подслушай я его разговор. Доминик бы и дальше окутывал меня облаком лжи, и я жила бы с человеком, совершившим поступок, который я презираю больше всех на свете.

– Ты бы не захотела строить со мной отношения, если бы знала это с самого начала.

Конечно, не захотела. Моим жизненным кредо было держаться подальше от таких людей, как Оливер Тэйт – и моя удача свела меня с человеком, похожим на него, как две капли воды.

– Поэтому ты решил притвориться, что Колина не существует? – я сглотнула комок в горле, вдруг осознав, что именно так мой отец поступал всю свою жизнь. Если бы я не появилась на пороге Джастина одним дождливым днем, никто из окружения Оливера Тэйта не узнал бы о существовании его внебрачной дочери. Я сочувствовала матери Арии и Джастина, потому что она по сей день оставалась в неведении, но теперь я сочувствовала себе.

Доминик поступил со мной точно так же.

– Когда между нами был лишь секс, я не считал, что тебе стоит знать, – признался он. – Джастин был со мной не согласен, но он не может указывать мне, что делать. Когда я понял, что ты значишь для меня нечто больше, и я приехал к тебе в Новый Орлеан, я понимал, что ты откажешься от меня, как только я расскажу тебе о Колине. Мне казалось, это еще одно наказание для меня. Я влюбился в девушку, которую бросил отец, и это перечеркнуло ее жизнь еще до рождения. Я видел, как ты ненавидишь его. Я боялся, что ты будешь так же ненавидеть меня.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и этот момент длился вечность.

Я пыталась понять, действительно ли ненавижу его. За то, как он поступил со своим сыном, за то, что часть его продолжала верить, что отказ от ребенка – это не так уж ужасно, если отцу есть хорошая замена, и за то, что держал все это в секрете от меня – даже тогда, когда на моем пальце уже красовалось обручальное кольцо.

Я сказала «да» человеку, о котором ничего не знала.

Осознание всех этих фактов разрывало меня изнутри, из глаз непрерывно лились слезы, и я испытывала много всего, но для ненависти там места не было.

– Я не ненавижу тебя, Доминик, – мой голос звучал тихо, но уверенно. – Просто я больше не доверяю тебе.

Доверие и без того было хрупкой вещью, способной разбиться от одного толчка. В руках Доминик держал кувалду, уничтожая мое доверие удар за ударом.

– И дело не в том, что ты врал мне, – Доминик держал все в секрете, потому что знал, что это его единственный выход. И он был прав. Я не смогла бы принять это в независимости от стадии наших отношений. – Мне кажется, что все это время я видела лишь часть тебя – ту, которую ты позволял мне увидеть. Но теперь, когда я смотрю на тебя, я не понимаю, кто ты. Я люблю Доминика, которого знаю, но ты... ты кто-то другой.

Парень сделал шаг ко мне, обнял меня за плечи и притянул к груди. Я позволила ему.

– Мне нечего сказать тебе, Дейзи. Только то, что я люблю тебя.

Это было приятно слышать, но вместе с этим так непривычно больно.

Мой взгляд упал на обручальное кольцо на безымянном пальце, и меня вдруг пронзила вспышка страха. Я больше не была уверена, что хочу этого.

– Мне страшно, когда я думаю о нашем будущем, – призналась я шепотом. – Я больше не знаю, какие решения ты примешь, когда выйдешь из зоны своего комфорта.

Доминик мог пообещать мне что угодно, но это никогда бы не стерло мои сомнения. Я потянулась к кольцу, сняла его и положила на открытую ладонь. Камни на золотой оправе сверкали так же, как слезы на моих щеках. Доминик вдруг сжал мой кулак и поднял на меня взгляд, полон боли, печали и страха.

– Дейзи, пожалуйста, не делай этого, – взмолился он. – Мы не должны спешить жениться. Если тебе нужно время, чтобы все обдумать, я готов дать тебе все время на свете.

– И что ты хочешь, чтобы я обдумала? – я произнесла это без издевки, не желая обидеть Доминика. Я звучала так, словно действительно ожидала получить ответ – хотела услышать нечто, что спасет наши отношения от неизбежного конца. – Что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас и делала всю оставшуюся жизнь?

Как оказалось, Доминик был хорош в притворстве, но я не могла закрывать глаза на такие вещи.

– Мне жаль, Дейзи, – парень обхватил мое лицо и провел большими пальцами по моим щекам, вытирая слезы. – Я провинился перед своим сыном и провинился перед тобой. Я знаю, что я прошу очень многого, но я люблю тебя до безумства, милая, и я прошу тебя найти в себе силы простить меня. Я не прикидываюсь кем-то, кем я не являюсь, когда с тобой. Я все тот же, в кого ты влюбилась, и мое прошлое не делает меня другим человеком. Мои ошибки слепили из меня того, кем я есть сейчас. И я знаю, что ты любишь меня, и ценишь наши отношения так же, как и я.

Доминик умел говорить так, что у меня замирало сердце. Моя мама тоже встречала человека, который умел говорить красивыми словами – он говорил, говорил, говорил, – а затем перечеркнул все одним поступком.

Я поцеловала Доминика в край его губ.

– И ты меня прости.

Сделав несколько шагов сторону, я оставила кольцо на его рабочем столе и скрылась в гардеробной. Мне понадобилось восемь минут, чтобы одеться, и когда я вышла, Доминик все так же стоял посреди спальни. Его телефон звонил, и на этот раз с ним наверняка хотели поговорить клиенты, но он как будто ничего не слышал. Он очнулся, лишь когда я прошла мимо него и двинулась в прихожую.

– Дейзи? – Доминик наблюдал, как я надевала сапоги и поправляла шнуровку. – Куда ты идешь? – в его голосе слышалось беспокойство.

– Прогуляться.

– Я не хочу, чтобы ты одна ходила по улицам Нью-Йорка.

– Доминик, я много раз ходила одна, – напомнила ему я. – На улице день, мы живем в безопасном районе, и я не собираюсь идти куда-то дальше соседнего квартала.

Я надела куртку, застегнула молнию и обмотала вокруг шеи шарф.

– Пожалуйста, надень еще шапку. Там идет снег.

От его заботы и того, как обыденно это звучало, у меня кольнуло в области сердца. Я послушно натянула на голову вязаную шапку.

– Возвращайся скорее. Там холодно, и я не хочу, чтобы ты мерзла.

Я посмотрела на парня.

– Когда я замерзну, я зайду в ближайшее кафе и возьму себе кружку горячего кофе.

Телефон Доминика снова зазвонил, и он бросил раздраженный взгляд в сторону спальни.

– Пообещай, что вернешься, – он взял меня за руку и глянул мне в глаза.

Это было почти смешно. Конечно, я вернусь: у меня не было близких друзей в Нью-Йорке, если не считать Джошуа в соседней квартире, у которых я могла бы переночевать, и я не собиралась сбегать из дома, как бунтующий подросток. Мне нужен был свежий воздух, одиночество и время, чтобы все переварить – даже несмотря на то, что я понимала, что это не изменит моего решения.

– Все будет хорошо, – я перекинула сумку через плечо и открыла дверь. – Не волнуйся.