Моя милая Дейзи [18+]

Я ослышалась.

Я точно ослышалась.

Это не могло быть правдой.

– Что это значит? – наверное, с моих уст вопрос звучал очень глупо, ведь я как никто другой знала ответ. – Я... я не понимаю.

Доминик двинулся ко мне.

– Дейзи...

Я вскочила на ноги и вытянула вперед руку, останавливая его.

– Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, – эти слова были чистой правдой. – Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос!

Доминик резко замер.

– Это значит, что когда Сара сообщила мне, что беременна и собирается оставить ребенка, я сказал ей, что не хочу. Не хочу быть отцом и не хочу иметь с ребенком ничего общего.

Нож достали из моего легкого и воткнули мне прямо в сердце.

Я посмотрела на Доминика так, словно видела этого человека впервые в жизни. Я знала расположение веснушек на его лице, знала, какие на ощупь волосы, кожа, губы, но это все было лишь оболочкой. Внутри него был целый мир, о котором я даже не подозревала.

Я смотрела на незнакомца.

– Зачем ты это сделал?

Я видела опустошенность в его глазах, но на лице не отражалось никаких эмоций. Часть меня понимала, что он искусно прячет все в себе, но я не собиралась думать о его чувствах в тот момент. Мне хотелось сорвать с него эту маску и увидеть, что за человек прячется за ней.

– Потому что я был не готов. Когда Сара сказала, что беременна, я перепугался до чертиков. Мне было всего двадцать, и я...

– Моей маме тоже было двадцать, когда она родила меня. Но она не отказалась от меня, хотя была в ситуации, которая в тысячи раз хуже, чем твоя.

У моей матери не были родителей, которые могли бы поддержать ее, не было друзей, готовых помочь. Ей так и не удалось получить образование, и с первых лет моей жизни она работала до потери сил, чтобы обеспечить нас всем необходимым.

– Дейзи, Колин живет в полноценной семье, со своей матерью и отчимом. Майкл потрясающий отец. Он...

– Он может быть в тысячу раз лучше, чем ты, Доминик, но это не сделает его отцом Колина. Колин – твой сын! – мое сердце екнуло на этих словах. – Неужели ты правда подумал, что кто-то другой воспитает твоего ребенка лучше тебя?

Доминик смерил меня взглядом.

– Я думаю о своем сыне каждый день, Дейзи, – заявил он. – И я уже тысячу раз пожалел о своем решении.

Я с трудом сдержала истерический смешок. Если бы Оливер Тэйт сказал мне, что «тысячу раз сожалеет», я бы рассмеялась ему в лицо.

– Тот факт, что у твоего сына есть отчим, не мешает тебе быть для Колина отцом. И ты прекрасно это знаешь.

– Я знаю.

– Тогда почему ты миришься с тем фактом, что твой сын называет папой другого человека? – я сделала паузу. – Только если ты не радуешься, что с твоих плеч упал такой тяжелый груз, – эти слова были откровенной провокацией, но с ее помощью я добилась именно того, чего хотела.

Маска равнодушия треснула.

– Я готов пойти на все, чтобы он хотя бы раз назвал меня папой, – лицо Доминика перекосило от боли. – Я совершил самую большую ошибку в своей жизни, когда решил отказаться от него.

– Тогда измени это! – вскрикнула я.

– Дейзи, ты – не единственная, кто подписала контракт, изменивший твою жизнь в одно мгновение.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем мне удалось сложить пазлы вместе. Мне казалось, что новость о существовании сына нанесла мне большой удар, но с каждой минутой Доминик шокировал меня еще больше. Глаза жгло, и мне хотелось плакать, потому что обида переполняла меня до краев, но разговор еще был не закончен. Я пообещала, что мы не покинем эту комнату, пока я не услышу ответы на все свои вопросы.

Сдержав всхлип, я посмотрела Доминику в глаза.

– Скажи, что ты сделал.

Я знала ответ, но очень нуждалась в том, чтобы Доминик произнес его вслух.

– Я подписал отказ от ребенка.

Все внутри меня похолодело. Мой взгляд упал на снежную улицу за окном, и я вдруг подумала, что снегопад пробрался в меня, запорошив все мои внутренности снегом.

Доминик продолжил:

– Родители Сары – юристы. Зная, что я был глупым двадцатилетним мальчишкой, не готовым к отцовству, они предложили мне подписать контракт еще до того, как Колин родился. В нем подразумевалось, что я отказываюсь от ребенка и от всех прав на него. Взамен ребенок никогда не станет претендовать на мое состояние и никогда не узнает, кто его настоящий отец.

Взамен.

Договора подписываются на взаимовыгодных условиях, но я не услышала, что приносило пользу Доминику. То, что шло после слова «взамен» казалось настоящим кошмаром, а не выгодой.

Разве что лишь один нюанс.

– Я ничего не понимаю, – слезы полились из моих глаз, и картинка перед глазами начала размываться. – У меня в голове не укладывается, как ты мог так поступить. Мне кажется, я тебя совсем не знаю. Я больше не понимаю, что ты за человек, Доминик.

Это было ложью. Я понимала, что Доминик за человек, и у меня кололо в области сердца, как только я начинала думать об этом. Я могла прогонять эту мысль долго, но не вечно.

– Тебе была настолько ненавистна мысль, что тебе придется делиться деньгами со своим ребенком, что ты юридически отказался от него?

Доминик округлил глаза, как будто его удивило, что я посмела такое предположить.

– Нет, Дейзи, – прошипел он, сжимая кулаки. – Это не имеет никакого отношения к деньгам, и ты это знаешь...

– Знаю? – я выдержала паузу. – Я больше не знаю, кто ты. Но знаю, что именно по этой причине меня бросил Оливер Тэйт.

– Не сравнивай меня с ним, – прорычал Доминик и быстро отвел взгляд. – Я подписал договор, потому что был трусом. Мне выпал шанс притвориться, что беременности Сары никогда не существовало. Я думал, что счастливчик, но не думал, что очень скоро мое мнение поменяется. Я не пекся о своих деньгах.

Я хмыкнула.

– Думаешь, то, что ты пекся о своей беззаботной жизни лучше, чем поступок Тэйта?

В комнате повисла тишина.

Доминик тяжело вздохнул и закрыл лицо руками.

– Я испугался ответственности. Я не думал, что смогу стать хорошим отцом для ребенка. Это не преступление.

Но то, что Доминик сделал, руководимый своими страхами, самое настоящие преступление против совести. И она справедливо наказывала его каждый день. Я не озвучила это, но вспыхнувшая во мне злость вынудила меня сказать другое:

– Может, тебе не нужно было пихать свой член в девушек, если ты не был готов отвечать за последствия, – меня не волновало, как грубо эти слова звучали. – Ты отказался от своего ребенка точно так же, как Оливер Тэйт отказался от меня. Вы оба любите трахаться и оба не привыкли нести ответственность.

– Я не бросил своего ребенка на произвол судьбы! – вскипел Доминик. – Колин живет в обеспеченной семье, с матерью и человеком, которого он называет папой. Майкл хороший человек. Может, из меня получился бы отец лучше, может, хуже, – он притих. – Я никогда не смогу стать отцом для Колина, чтобы это проверить.

– Если бы я прямо сейчас сказала, что беременна, – вдруг заговорила я после недолгой паузы. – Ты бы тоже сказал, что не готов?

Доминик мотнул головой.

– Нет.

– Тогда в чем разница между моим ребенком и ребенком Сары?

– Разница во мне, Дейзи.

Я не видела разницы между человеком, отказавшимся от своего ребенка семь лет назад, и человеком, который стоял передо мной сейчас. Доминика настигло искупление, но оно не меняло обстоятельств. Колину повезло, что его мама и отчим оказались людьми, которые хорошо заботятся о нем. Но знал ли Доминик, что так будет, когда подписывал договор? Знал ли, что человек, заменивший Колину отца, никогда не поднимет на него руку, а Сара окажется матерью, способной воспитать его сына хорошим человеком? Контракт запрещал ему какое-то либо вмешательство в жизнь ребенка, и он никогда бы не смог помочь Колину, окажись все по-другому.

Мне хотелось рассоединить два образа Доминика в голове: того, кого я знала и того, кто совершил этот поступок. Хотелось стереть второго с памяти и до конца жизни притворяться, что его не существует. Но это было нереально. Два образа накладывались друг на друга, сливаясь в одно, и я больше не знала, где тот человек, которого я так люблю.

Интересно, так же чувствовала себя моя мать? Определенный период своей жизни она любила моего отца, а другой – жила с мыслью, что он совсем не тот, кем она его считала. Оливер Тэйт оказался человеком, бросившим своего ребенка.

Доминик оказался таким же.