Моя милая Дейзи [18+]

Всем привет! Во-первых, сегодня я официально сдала свой последний экзамен и закончила университет. Можете меня поздравить! Теперь у меня есть уйма времени, и я собираюсь, наконец, закончить эту историю. 

Сегодня (15.06), завтра (16.06) и послезавтра (17.06) я опубликую по одной главе; все эти главы – это один длинный диалог о крайне важных вещах, поэтому для меня имеет смысл выкладывать их с маленьким интервалом.

После этого я постараюсь публиковать по две главы в неделю, примерно во вторник и пятницу, но могут быть небольшие изменения. Надеюсь, что действительное небольшие. 

На этом все. Всех люблю и всем приятного прочтения!

Доминик надел на меня носочки.

Этой ночью мы уснули на диване, в крепких объятиях друг друга, сразу после того, как во второй раз занялись любовью. Похоже, Доминик решил, что я замерзну под тонким пледом, потому что надел на меня мои любимые носки с пальчиками, и даже смог натянуть на меня свой большой вязаный свитер так, чтобы я не проснулась. От его заботы у меня потеплело не только в груди, но и в ступнях.

Я резко вытянула руку, вдруг почувствовав необходимость проверить, не был ли вчерашний вечер сном. Кольцо все так же красовалось на безымянном пальце левой руки и сверкало, как снег за окном. На всякий случай я ущипнула себя – моя жизнь превратилась в самую настоящую сказку, и никто не мог винить меня в том, что мне с трудом удавалось поверить в реальность происходящего.

Но это была реальность. Когда я долго думала об этом, на моих глазах наворачивались слезы.

Привстав с дивана, я осмотрела стол, на котором осталось несколько порций десертов, и проследила взглядом за дорожкой из лепестков роз. У Джошуа было очень стереотипное понимание романтики, и это заставило меня улыбнуться. Я прошла в спальную комнату и остановилась в проходе, заметив Доминика за большим дубовым столом.

Утром Доминик вел переговоры с заказчиками, обсуждая правки и сотню других рабочих нюансов, о которых я ничего не понимала. Иногда, как в прошлую пятницу, Доминик разговаривал по громкой связи, не желая отрываться рисования, и когда я из-за этого просыпалась, парню приходилось мириться с моей раздражительностью весь остаток дня.

Как и в тот день, из динамика телефона доносился голос. Рука Доминика сжимала стилус, но не двигалась, застыв над экраном планшета. Выглядел он крайне напряженно: его глаза были прикрыты, а свободной рукой он тер переносицу, словно пытаясь избавиться от головной боли.

– ... я просто подумала: вдруг, Майкл расскажет Полу, а Пол – тебе, и ты решишь, что случилось что-то серьезное, потому что не будешь знать, что произошло на самом деле.

– Сара, он сломал руку. Это и есть «что-то серьезное», – заявил он обвиняющим тоном.

Собеседницей Доминика явно не была заказчица, желающая обсудить рабочие дела, и мне не стоило подслушивать его личные разговоры; но какая-то часть меня, та, что каждый день вспоминала о секрете, которым Доминик все так и не решился со мной поделиться, приказала мне остаться.

– Поверь, Колин в полном порядке. Врачи сказали, что он сможет снять гипс уже через три недели, – заверила девушка.

Колин. Я постаралась вспомнить, слышала ли когда-нибудь это имя, но в голову ничего не приходило. Возможно, он был другом Доминика?

Парень нервно сглотнул, но ничего не ответил.

– На самом деле Колин очень гордится этим, – в голосе Сары были слышны нотки веселья. – Сегодня он весь день уговаривает Майкла свозить его на тренировку, чтобы ребята из команды смогли разрисовать его гипс.

– Сара...

– Я позвонила тебе не для этого, – эти слова прозвучали очень резко. – Я его мать, и я знаю, что с моим ребенком ничего страшного не случилось. Ты не смеешь упрекать меня, что я делаю что-то неправильно.

Повисла тишина, но Доминик нарушил ее, тяжело вздохнув.

– Ты права. Прости, я... я не хотел сказать, что ты плохая мать. Ты знаешь, что я так не считаю. Просто меня там нет, и я подумал...

– Именно, Доминик. Тебя здесь нет, и ты ничего не знаешь.

Парень отреагировал на эти слова так, словно ему дали пощечину. Сара не видела гримасу боли, которая застыла на его лице, но, казалось, сразу все поняла.

– Прости, – виновато прошептала девушка. – Я не хотела тебя обидеть.

Доминик покачал головой.

– Ты сказала правду. Все в порядке, – заключил он. – Спасибо, что позвонила мне и рассказала. Ты знаешь, ты была не обязана это делать.

– Знаю. Просто я решила, что тебе стоит быть в курсе. И я знаю, что не каждый из нас доволен обстоятельствами, в которых мы оказались, но... Колин все еще твой сын, – добавила она, и после этих слов у меня как будто остановилось сердце. – И всегда будет им.

Не знаю, как Доминик заметил меня. Может, он услышал, как я привалилась к косяку двери, чтобы устоять на месте; может, он почувствовал мой прожигающий взгляд на себе; может, я даже что-то сказала.

Я смотрела на парня и ждала, когда Доминик засмеется в ответ, называя слова Сары самой большой нелепостью, которую он когда-либо слышал, ведь у него нет детей. Это просто-напросто не могло быть правдой и казалось таким же абсурдным, как если бы девушка вдруг заявила, что Доминик родом с Марса, а в гардеробе у нее живет домашний тираннозавр.

Но Доминик не рассмеялся.

Никто не посчитал слова Сары неудачной шуткой.

Наши взгляды столкнулись, и то, что я увидела на его лице, причинило мне намного больше боли. Я почти физически ощущала, как он вставляет нож мне в спину, потому что его глаза были полные вины и стыда.

Кем бы ни была эта незнакомка, она воспитывала ребенка Доминика.

Их сына.

Кажется, воображаемый нож задел мое легкое, потому что мне вдруг стало тяжело дышать. Я сделала несколько шагов вперед и остановилась посреди комнаты, впервые за невообразимо долгие месяцы ощутив, что не хочу подходить ближе – что хочу сохранить дистанцию между собой и человеком, которому так доверяла все это время.

Доминик сбросил вызов, медленно поднялся и замер.

– Дейзи, я... я могу все объяснить.

Чтобы куда-то деть трясущие руки, я обхватила себя за локти.

– Да, – ответила я, и спокойствие в моем голосе удивило не только Доминика, но и меня саму. Сквозь напущенную сдержанность наружу пробивались злость, разочарование, обида, и следующие слова уже звучали совсем не мягко: – Ты мне все объяснишь. И мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не ответишь на каждый мой вопрос.

– Клянусь, Дейзи, я расскажу тебе.

Мои коленки задрожали, и я села на край кровати.

– У тебя есть сын, – сказала я скорее сама себе, чем задавая вопрос.

– Да.

– Это то, о чем ты так долго не мог мне рассказать?

Доминик выдержал мой обвиняющий взгляд.

– Да.

Пазлы в моей голове не складывались.

– Думаешь, я не смогла бы принять это? Думаешь, я не захотела бы быть с тобой, если бы узнала, что у тебя есть ребенок?

Парень провел рукой по лицу.

– Нет, Дейзи, дело не в этом...

– Я понимаю, что ты уже не подросток, Доминик, понимаю, что у тебя были серьезные отношения до меня. Думаешь, я бы бросила тебя, если бы узнала, что ты был женат или...

– Дейзи, я никогда не был женат. У меня были девушки, и ты о них всех знаешь, но Сара – не одна из них. Мы никогда не состояли с ней в любовных отношениях.

– Тогда в каких отношениях вы состояли? – недовольно бросила я, чувствуя, что теряю терпение.

– Мы познакомились на вечеринке. Очень много выпили, понравились друг другу, и в какой-то момент уединились, – Доминик сел на край стола. – Я почти ничего не помню о той ночи, но знаю, что мы оказались настолько безответственными, что никто из нас не подумал о контрацептивах. Сара забеременела, и между нами больше никогда не было близости.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы все обдумать. Доминика не связывали чувства с этой девушкой, ни в прошлом, ни в настоящем. Я думала, что мне станет легче от этого, но в груди все так же невыносимо жгло.

– Как давно это произошло? – я помолчала. – Сколько лет твоему ребенку?

– Колину шесть.

Шесть. У Доминика есть шестилетний сын – и я не имела об этом ни малейшего понятия.

Я вдруг представила, как он мог выглядеть. Мальчишка с такими же васильковыми глазами, темными волосами, россыпью веснушек на лице...

– Я бы приняла это, Доминик. Если бы ты рассказал мне, что у тебя есть сын, я бы ни за что не бросила тебя, – мои слова были чистой правдой, и я не понимала, как Доминик мог подумать обо мне иначе. Я никогда не давала ему и намека, что питаю отвращение к детям. – Я понимаю, твой сын живет с матерью, понимаю, что вы не видитесь очень часто, но я бы хотела с ним познакомиться. И я была бы рада проводить время с вами двумя.

Неужели во мне было что-то не так? Неужели Доминик считал, что я не смогу поладить с шестилетним ребенком?

В глазах Доминика вспыхнула надежда, но так же быстро исчезла. Он опустил взгляд в пол. На его лице застыла маска безразличия, и это выводило меня из себя – я хотела знать, что он чувствует и думает. Он не имел права закрываться от меня, когда мы пытались вести такой откровенный разговор.

– Дейзи, я не вижусь со своим ребенком, – произнес Доминик на выдохе, все так же не глядя мне в глаза.

Я застыла.

– Почему?

Парень плотно сжал губы, как будто пытаясь уговорить себя не открывать рот, промолчать, избежать моего вопроса, но неожиданно выпалил:

– Потому что я отказался от него.