Моя милая Дейзи [18+]

Декабрь

Вопреки уговорам мамы, я забрала документы из Кентвудского колледжа через две недели после переезда к Доминику. Я знала, что поступаю правильно, и маме пришлось смириться с моим решением.

Очень скоро я начала искать подходящие учебные заведения здесь, в Нью-Йорке, и от выбора у меня разбегались глаза. Вскоре я остановилась на шести университетах, студенткой любого из которых я была бы рада стать, но почти сразу меня настигло разочарование.

Я не могла начать учебу в феврале. Мне следовало подать документы раньше – намного раньше, – и теперь у меня не было других вариантов, кроме как ждать начала приема заявок на следующий учебный семестр. Это подразумевало начало занятий в октябре, то есть почти через год. Так же это тянуло за собой необходимость заново сдавать экзамены, поскольку результаты предыдущих к тому времени становились недействительными.

Узнав об этом, долгое время я не могла прийти в себя. Это отбило во мне желание заниматься комнатой, которая должна была стать для меня местом создания университетских проектов, и я бросила работу над ней после покраски стен. Доминик поддержал меня, сказав, что когда наступит лето, и учебу будет уже на носу, я обязательно захочу закончить ее. А, может быть, даже раньше, когда мне понадобится уютное местечко для подготовки к экзаменам. Согласившись с ним, я пообещала себе вернуться к обустройству своей комнаты позже.

В конце концов, я ведь переехала в Нью-Йорк не ради учебы, верно? Я сделала это ради Доминика – и я не пожалела об этом ни на мгновение.

Даже несмотря на то, что мы не проводили друг с другом каждую минуту и каждый час.

Доминик работал.

Наверное, даже слишком много для человека, который владеет акциями автомобильной компании и имеет пассивный доход. Работа графическим дизайнером не представляла для него чрезвычайной важности, вроде необходимости заработать денег для оплаты счетов, но она имела очень большое значение для него. Доминик любил рисовать, и это была единственная причина, почему он посвящал столько времени своей работе. Я завидовала ему – мне тоже хотелось найти в своей жизни занятие, которое я смогу превратить в способ заработка и которое будет заряжать меня так же сильно, как Доминика заряжало создание графических рисунков.

В моменты, когда он был полностью поглощен работой, я скучала. Джошуа, наш сосед, живущий в квартире напротив, не раз делал мне комплименты в коридоре, и каждый раз приглашал меня выпить с ним кофе в кофейне, которой владел. Джошуа так же не забывал упомянуть, что нигде в Нью-Йорке вкуснее я кофе не попробую, и неоднократно заигрывал со мной в присутствии Доминика.

– Может, тебе стоит сходить с ним и развеяться, – сказал Доминик однажды, когда мы столкнулись с Джошуа на улице. Он подбежал ко мне, обнял меня так крепко, словно мы не виделись каждый день, и сказал, что мое винтажное пальто – «самый настоящий отпад». – Ты никого не знаешь в этом городе, и он может стать твоим первым другом.

Услышав это, я резко остановилась, и несколько спешащих пешеходов врезались в меня.

– Он не заинтересован в том, чтобы дружить со мной, Доминик, – озвучила я очевидное.

Неужели Доминик не понимал?

Парень прожигал меня взглядом, а потом вдруг разразился смехом.

– Дейзи, ты вообще слышишь, как он произносит свое имя? Джошу-а-а-а. Он только что сказал, что твое пальто – «отпад». Кто вообще использует это слово сейчас? А еще у него нарощенные ресницы.

– Ты думаешь, что он...

– Дейзи, если бы ты побывала в его кофейне, ты бы увидела доску почета открытым геям Голливуда. Я сейчас не шучу. Он повесил ее прямо возле меню.

Я убедилась в этом на следующей неделе, когда позволила Джошуа напоить меня огромной порцией тыквенного латте в его кофейне. Он оказался очень забавным, хоть и со странностями, и перезнакомил меня со всем персоналом. Баристой оказалась кудрявая девушка по имени Кристал, которая, как и я, мечтала работать в области архитектуры и собиралась поступать в университет в следующем году. На всякий случай мы обменялись номерами. А еще Джошуа познакомил меня с Гилбертом – его старшим братом, который так же подрабатывал в кафе – и тот действительно флиртовал со мной, пока Джошуа не заявил ему, что «Дейзи встречается с произведением искусства и ни в ком другом не нуждается». Я не могла спорить с этим утверждением.

Время от времени я ходила с Джошуа на прогулку – у него была белая чихуахуа, которую он выгуливал в маленьком парке на территории жилого комплекса, в котором мы жили, и он давал мне дельные советы о подходящей для моего типа фигуры одежде.

То, к чему я оказалась абсолютно не готова в Нью-Йорке, так это к холодам. В Новом Орлеане зима всегда была мягкая, и мне достаточно было накинуть джинсовую куртку, чтобы не замерзнуть в декабре; здесь же мне пришлось всерьез пополнить свой гардероб теплыми вещами. И хоть Джошуа оказался незаменимым советчиком, я умудрилась заболеть, как только выпал снег.

Как и в прошлый раз, Доминик окружил меня заботой. Я знала, что он по-настоящему переживал за меня, пока у меня не спал жар и пока я не пошла на поправку, но я по-своему наслаждалась этими моментами. Он готовил мне куриный бульон, укутывал одеялами, смотрел со мной дурацкие шоу по телевизору вместо того, чтобы работать, и я влюблялась в него еще сильнее, хотя, казалось, это уже невозможно.

Через две недели после того, как я полностью выздоровела и больше не демонстрировала никакие признаки простуды, мы столкнулись с Домиником в дверях ванной комнаты.

– Тебя только что стошнило? – спросил он.

Я прошлась к кровати, залезла на нее и накрылась одеялом до самого подбородка.

– Да.

Доминик подошел ближе.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Да. Но я прополоскала рот и почистила зубы, поэтому я буду признательна, если ты ляжешь рядом и обнимешь меня. Так мне точно станет легче.

Несмотря на то, что я предложила такой заманчивый вариант для времяпровождения, Доминик остался стоять на месте. Когда он заговорил, его голос дрожал:

– Дейзи, ты... беременна?

Услышав это, мне вдруг стало ясно, почему Доминик выглядел так, словно увидел приведение. Его лицо стало белым, а глаза круглыми, и он не знал, куда деть свои руки, то щелкая костяшками, то касаясь ими и без того взлохмаченных волос.

Я не смогла удержаться, и, несмотря на ноющую боль в животе, рассмеялась так, что меня наверняка услышал Джошуа в соседней квартире. Как и ожидалось, Доминик не нашел в своих словах ничего смешного, и нервно сглотнул.

– Дейзи, ребенок – это очень серьезно, – его глаза забегали по комнате. – Нужно... нужно купить тест на беременность.

– А если он будет положительным? – спросила я, поднявшись на локтях. – Что тогда?

Доминику понадобилось несколько секунд. Учитывая то, как он побледнел, я была удивлена тем, что он все еще не свалился с ног и был способен разговаривать.

– Ребенок перевернет мир вверх дном, Дейзи.

У меня возникло множество вопросов к его словам. Перевернет мир вверх дном в хорошем или плохом смысле? Если в плохом, это значит, что ребенка не должно быть? Или Доминик был готов к подобному «перевороту» несмотря на все сложности? И, самое главное, хотел ли он этого – сейчас или в ближайшем будущем?

– Доминик, расслабься, – сказала я, прежде чем парень успел выскочить из квартиры в поисках ближайшей аптеки. – Я не беременна.

– Как ты можешь быть уверена? – я слышала недоверие в его голосе.

Решив не мучать парня, я призналась:

– У меня месячные. Поэтому мне плохо.

– В прошлый раз тебя не выворачивало, – заметил он.

– Да, – согласилась я. – А в этот раз я чувствую себя хуже. На самом деле бывает по-разному, но для меня это всегда болезненно, особенно с тех пор, как я начала принимать противозачаточные. Не знаю, с чем это связано.

Доминик шумно выдохнул и сел на кровать рядом со мной.

– Ты точно не беременна?

Я улыбнулась и погладила парня по руке. Меня кольнула совесть за то, что я заставила его так разволноваться.

– Я точно не беременна. Я принимаю таблетки, и мои месячные начались именно тогда, когда должны были. Все хорошо. Если, конечно, не учитывать тот факт, что у меня сейчас болит все тело.

Доминик взобрался на кровать и, наконец, обнял меня. Мы лежали в тишине несколько минут, а затем я не удержалась от комментария:

– Ты отреагировал так, как будто ребенок – это что-то сровне апокалипсису.

– Я так не думаю, – Доминик оставался напряженным. – Я просто считаю, что появление ребенка на свет должно быть спланированным, и только тогда, когда оба родители к этому готовы.

Я поддерживала его позицию. Жизнь моей матери была примером, которому я ни за что в жизни не собиралась следовать.

– Да, – я чмокнула Доминика в подбородок. – Ты прав. К этому нужно быть готовым.