Моя милая Дейзи [18+]

Я вот подумала: какая-то депрессивная получилась предыдущая глава. Решила опубликовать еще одну, чтобы как-то порадовать вас и не останавливаться на грустной ноте. Всем приятного прочтения!

Месяц спустя

Ноябрь

Аквамариновый.

Мы выбрали аквамариновый цвет для стен моей комнаты.

Должна признать, мне понадобилось куда больше времени, чем я ожидала, чтобы определиться, что я хочу в ней видеть. Долгое время моя фантазия рисовала лишь одинокий стол у окна, оставляя все остальное пространство незаполненным, и из-за этого комната казалась крайне неуютной. Я решила эту проблему, воссоздав ее в компьютерной игре, и потрясающие идеи тут же пришли мне в голову.

На выходных мы с Домиником съездили в строительный магазин и купили две банки светло-голубой краски. Продавец очень оскорбился, когда я назвала краску голубой, ведь она была цвета аквамарина, и он не отпустил меня от прилавка, пока я трижды не повторила правильное название. Возможно, эта информация и не была такой уж бесполезной для будущего дизайнера интерьера.

– Мне нравится.

Мы с Домиником стояли посреди комнаты и любовались результатом нашей беспрерывной многочасовой работы. Три стены из четырех были выкрашены в аквамариновый, и хотя впереди предстояло покрасить еще одну, внешний вид комнаты уже значительно изменился. До этого в комнате были лишь белые стены; Доминик хотел сделать ее гостевой спальней, но все никак не находил время, чтобы обустроить.

Я повернулась к парню и внимательно посмотрела на него. Мне нужно было знать, что он говорит правду. Доминик позволил мне сделать интерьер комнаты по моему усмотрению, и все же я очень хотела, чтобы ему понравилось.

– Не думаешь, что эта комната будет немного отличаться от основного стиля твоей квартиры?

Я уже когда-то представляла интерьер его жилья и оказалась права: спальня, гостиная и кухня представляли собой сочетание кремовых, серых и песочных оттенков. Мебели и декораций было относительно немного, поэтому интерьер вполне можно было назвать минималистическим. Больше всего мне нравился паркет из темного дерева, создающий контраст со светлыми стенами, и, конечно, картины. В основном они были абстрактными, с изображением геометрических фигур, а прямо над диваном в гостиной висел городской пейзаж. С первого взгляда я поняла, кто его нарисовал.

А любимым местом Доминика, несомненно, была спальня, которая совсем недавно стала нашей общей.

– Эта комната будет очень теплой, – он провел пальцем по стене, где краска уже успела высохнуть. – Мне это нравится. Она очень похожа на тебя. Ты тоже у меня ассоциируешься с чем-то теплым. И глаза у тебя такого же светло-голубого оттенка.

– Учти, что я ни за что на свете не смогу поддерживать в ней такой же порядок, какой ты поддерживаешь во всей квартире.

Доминик рассмеялся.

– Дейзи, я просто заправляю постель каждое утро.

– Именно. Какие психопаты это делают?

– Знаешь, как смятые простыни отвлекают от работы? Я поглядываю на кровать, вспоминаю, как мы занимались любовью на ней, и у меня вдруг член встает, когда я сижу за столом и рисую иллюстрации для детской книги. В такие моменты я чувствую себя извращенцем.

Я не смогла сдержать смешок.

– Ну, учитывая то, что ты делаешь со мной на этих простынях, ты и правда немного...

Доминик вдруг схватил кисть и сделал широкий мазок на моем плече.

– Секс – это не извращение!

Жидкая краска тут же растеклась по белой ткани, и я ахнула от возмущения.

– Эй! Я любила эту футболку!

Доминик опустил взгляд на надпись на груди, и его брови подскочили вверх.

– «Я влюблена в Райана Рейнольдса»? – в его голосе слышалась обида. – А я думал, ты любишь меня.

Я пожала плечами.

– Прости, Доминик, но это же Райан. Если бы он предложил мне провести с ним ночь, я бы в ту же секунду бросила тебя.

Некоторое время парень молчал, а потом кивнул.

– Ладно. Думаю, я бы тоже от такого не отказался. Он чертовски горяч, – сдался Доминик, а в следующую секунду на его лице застыла гримаса: – Подожди... что это за запах?

Я принюхалась. В воздухе пахло горелым, как будто что-то...

– Ох, черт! Мой пирог!

Вбежав на кухню вместе со мной, Доминик схватил полотенце, открыл духовку и достал оттуда противень с подгоревшим пирогом. Затем поставил его на кухонную тумбу, помахал полотенцем, прогоняя дым и запах гари, и опустил на меня взгляд.

– Знаю, – пробормотала я, падая на стул. – Я едва не сожгла квартиру. Еще немного, и сработала бы пожарная сигнализация. И еще я перевела продукты!

– Милая, продукты – последнее, о чем тебе стоит переживать. Мы купим еще. Ты же учишься. Это нормально.

– Мне девятнадцать, а я не умею готовить. Не думаю, что это нормально, – мой взгляд остановился на почерневшей лепешке из теста, и из-за этого я почувствовала себя еще хуже. Неужели это было так сложно – выставить правильную температуру и вовремя достать пирог из духовки?

Доминик медленно опустился на стул напротив.

– Может, выпечка – это не твое, – парень наклонился и чмокнул меня в щеку. – У тебя много других талантов, Дейзи, – его сексуальный голос вызвал у меня мурашки, но почерневший пирог перед глазами полностью отбивал желание продолжать флирт.

– Моя мама тоже не очень хорошо готовит, – призналась я, поникнув. – Я выросла на полуфабрикатах, но кое-что мама всегда делала сама. Пироги. Ты ведь сам знаешь, какие они у нее вкусные, – я взглянула на Доминика, и парень активно закивал головой.

Всего пару дней назад мы навестили маму в Новом Орлеане. Несмотря на то, что наш разговор перед моим отъездом прошел не слишком гладко, мы не держали друг на друга зла. Мама искренне радовалась, что наш первый с Домиником совместно прожитый месяц не стал для меня разочарованием. Когда мама зачастила со звонками, я поняла, что она очень скучает, и Доминик поддержал мою идею слетать к маме на выходные.

– Я подумала, что, может, я тоже смогу выпекать вкусные пироги. Должно же быть хоть что-то, что у меня получится приготовить.

Доминик мягко улыбнулся:

– Дейзи, милая, ты не должна это делать. Если тебе не нравится этим заниматься, я могу готовить нам до конца жизни. А если у меня не будет желания, мы всегда сможем заказать пиццу или пойти поужинать куда-нибудь. Как в тот четверг, – напомнил он о дне, когда мы отправились в мексиканский ресторан.

Я вздохнула.

– Я понимаю. Просто я чувствую себя... бесполезной.

– Ты не бесполезная, – Доминик прижал палец к моим губам. – И даже не смей говорить о себе нечто подобное снова, иначе я очень, очень разозлюсь.

Игнорируя его угрозы, я продолжила:

– Но это правда. Я даже завтрак не могу тебе приготовить.

Приготовленные мною вчера жареные яйца было невозможно есть, хотя, казалось, испортить такое простое блюдо очень сложно.

Доминик вскочил на ноги.

– Ты права. От тебя никакого толку.

Я замерла.

– Ты правда так считаешь? – мой голос дрогнул.

– Конечно, я так считаю. Я ведь предложил нам жить вместе лишь для того, чтобы ты готовила мне еду и убирала в квартире, а ты не делаешь ни первое, ни второе.

Касательно уборки я была готова поспорить – я добросовестно протирала пыль, когда мы затевали уборку по воскресеньям, – но вскоре поняла, что Доминик говорит все это не всерьез.

Я не успела ничего ответить, как парень схватил меня за руку и потянул за собой в спальню. Он достаточно грубо толкнул меня в сторону кровати, и я приземлилась пятой точкой на мягкий матрас.

– Знаешь, что я собираюсь с тобой делать? – прорычал он, снимая с себя запачканную краской футболку.

– Догадываюсь, – мои глаза тут же приковались к его рельефному телу.

– Я собираюсь вытрахать из тебя эти поганые мысли.

С трудом оторвав взгляд от его торса, я посмотрела на него снизу вверх:

– Значит, я нужна тебе только для секса?

Доминик опустился на кровать и чмокнул меня за ухом.

– Ты нужна мне для любви, милая.