Маскот [Mascot]

Чёртов ублюдок. Я хмуро уставился на дверь, за которой исчез Сумасшедший. Хотелось крикнуть ему вслед: "У тебя ещё остались силы, чтобы набрасываться на меня?", однако, осознав реальность, я сдержался. Да, это неизбежно.

— Угх, — кряхтя, я встал с постели. Болела не только поясница, но и всё тело.

Серьёзно, этот парень старше меня, так почему он такой энергичный? Моя гордость была задета. Стиснув зубы, я огляделся в поисках одежды. За дверью было слышно, как он звонил насчёт обслуживания номера в гостиной. Наверное, заказывал две порции чего-то.

Люди действительно забавные существа. Мне было так больно и невыносимо, что я пролил столько слёз, а теперь вдруг чувствую голод, лишь услышав слово "еда". Да, всё именно так, как он сказал. Забыв о боли, словно её и не было, я думал о том, когда нам принесут поесть.

"Именно это и значит быть живым."

Я надел найденные с трудом джинсы, отгоняя всплывшие в памяти слова Сумасшедшего. И когда накинул футболку через голову, холодный голос остановил меня:

— Что ты делаешь?

Я озадаченно уставился на стоящего в дверном проёме парня и опустил футболку.

— А ты не видишь? Одеваюсь.

— Да. Но зачем надевать одежду, в которой нет необходимости? — спросил он дружелюбным тоном и улыбнулся.

Вот только я не поведусь на его сладкий голос. В глазах этого ублюдка была жестокость. И я бы без проблем ответил ему должным образом, но сейчас, совершенно ничего не понимая, просто нахмурился.

— Тогда мне ходить голым?... А? Эй, что ты делаешь...

Сумасшедший быстро подошёл ко мне и, резко схватив подол футболки, потянул его наверх.

— Это лишнее, так что я сниму. Не волнуйся.

Что за бред?

— Отпусти!

Возразив, я оттолкнул его, но это не помешало ему продолжить начатое. За какие-то несколько секунд нашей борьбы я успел запыхаться, однако он легко стянул с меня футболку. Чем питается этот ублюдок, чтобы быть таким сильным? Блять, похоже, он принимает слишком много тоников...

Однако у меня не было времени убеждаться в эффективности тоников: его взгляд упал на мои штаны. У меня возникло дурное предчувствие. Просто посмотрев на эти глаза, можно было понять, что он хочет полностью меня раздеть. И он действительно принял меры, без колебаний шагнув в мою сторону. Я испугался, вскочил с кровати и закричал:

— Нет, подожди! Я сниму штаны!

— Хорошо, — ответил Сумасшедший и покорно попятился назад.

Я был немного растерян из-за того, как легко он согласился, поэтому сожаление пришло с опозданием. Чёрт, мне действительно нужно снять штаны?

Пока я колебался прозвучал вопрос:

— Снять их с тебя?

— Ты действительно хочешь увидеть меня голым?

Разочарования было больше, чем гнева. Он просто уставился на меня и улыбнулся.

— Стесняешься?

— Я не такой псих, как ты, поэтому ношу одежду.

— Тогда надень халат.

— Не хочу, — резко ответил я, чем вызвал на его лице странное выражение.

— Почему?

— Просто... — я отвёл взгляд и честно ответил. — Это неловко. Я никогда не носил ничего подобного. В фильмах халаты носят неверные мужья или члены мафии, которых убивают из пистолета, пока они спят дома.

— Пхах, — он издал короткий смешок.

Я был в ярости, потому как последнее, чего я хотел — чтобы надо мной смеялись.

— Что смешного?

— Смотри-ка, ты и про мафию узнал.

— Я даже про якудза знаю, блять.

— Ты не знаешь, как это писать.

Я остановился, потеряв дар речи. Но вскоре понял, что мне не нужно знать так много, и снова нахмурился.

— И что? Самое главное – это уметь хорошо говорить на своём родном языке.

Этот придурок даже не знал, во сколько отходит первый поезд метро. Однако я не мог озвучить свои мысли. Не хотелось постоянно напоминать о единственной слабости, которую я случайно уловил. И вместо этого тяжело вздохнул и указал на халат.

— Мне обязательно надевать это?

— Если не хочешь ходить голым – да.

— Тогда почему я не могу быть в нормальной одежде?

— Ну, если ты оденешься, то сможешь сбежать в любой момент, не так ли?

Я уставился на него ошарашенным взглядом и вспомнил о том, что произошло пять лет назад. "Сбежать". Он имеет в виду тот случай? Только сейчас я понял, что являюсь человеком, которого он искал последние пять лет. Но это всё равно казалось мне нереальным. Я просто не мог в это поверить. Странное чувство пронзило сердце.

— Мне самому с тебя штаны снять?

Его настойчивый голос вывел меня из мыслей.

— Не нужно. И ещё раз повторяю: я не сбегал от тебя пять лет назад.

— Если ты пропал из моего поля зрения – значит, сбежал, — безэмоционально отрезал он, а затем бросил мне халат. На его лицо вернулась холодная улыбка. — Надевай.

Держа в руках белый махровый халат, я пробубнил:

— Как я могу всегда быть у тебя на виду? У тебя же нет всевидящего ока...

Даже ничего не услышав, я поднял глаза из-за неприятного предчувствия и оказался прав. Этот ублюдок снова улыбался. Причина была мне ясна, поэтому я наклонил голову и пояснил:

— Да, я знаю, что такое всевидящее око.

— Но оно в любом случае было бы бесполезно. Люди способны видеть звёзды на расстоянии 2,3 миллиона световых лет невооружённым глазом, но не могут разглядеть правду, находящуюся всего в метре от них.

Верно. Истина прямо перед нами, но мы её не замечаем. Однако я больше не хочу, чтобы он видел мою правду. Если продолжу быть с ним, он откроет мне то, о чём я бы не хотел знать, и снова заставит плакать, как ребёнка. Чёрт возьми...

— Прекрати.

При внезапном предупреждении я поднял на него глаза с вопросом: "Что?".

— Пытаться избежать моего интереса.

— Без тебя разберусь.

— Но ведь на самом деле ты уже разобрался, не так ли?

Блять... Мысленно я сокрушался, но снаружи делал вид, будто ничего не произошло, и держал рот на замке. Сумасшедший улыбнулся, пододвинул стул и сел напротив меня.

— Достаточно. Играть с тобой в догонялки забавно, но если ты слишком далеко убежишь, я ведь тоже могу перегнуть палку.

Он посмотрел мне в глаза и поднял что-то. Вскоре послышался странный звук, и, опустив глаза на его руки, я психанул:

— Ты что творишь?! Зачем ты рвёшь мою футболку?

Когда я вскочил с кровати, он сладко улыбнулся и извинился:

— Ой, прости. Это была твоя футболка?

Вопреки сказанному руки Сумасшедшего снова схватились за растянутый кусок ткани и окончательно разорвали его. Вот же отбитый.

В момент, когда я уже закипел от гнева и был готов наброситься на него, он спросил:

— Но ты упорно не хочешь снимать штаны. Помочь тебе?

Я растерялся и неосознанно отступил назад. Однако вскоре мне стало стыдно за это, поэтому из меня вырвался яростный ответ:

— Теперь нет необходимости. В отличие от тебя, я не извращенец, поэтому не стану выходить отсюда в одних штанах.

— Никогда не знаешь наверняка. Благодаря тебе пять лет назад я усвоил урок, что не следует ослаблять бдительность, — пробормотав себе под нос, он перевёл взгляд на меня. — Поэтому я хочу знать о тебе всё. О, если снова довести тебя до слёз, откроется ли другая правда, которую ты скрываешь? Было бы весело.

— Пошёл нахуй. Лучше займись поиском правды о себе. А если хочешь повеселиться, включи порнуху и подрочи.

Сумасшедший громко рассмеялся, как будто его позабавили мои пропитанные ядом слова.

— Зачем, когда ты здесь? Мне достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы превратиться в дикое животное во время гона. А свою правду я искал, но ничего значительного там не нашёл.

Что бы он не говорил, а его ответ прозвучал так, будто что-то значительное всё же было. Однако поскольку этот парень занимал должность директора в серьёзной компании, то, очевидно, в его жизни действительно не происходило ничего особенного. Просто школа, колледж и работа. Тем не менее меня удивил один нюанс. То, что он искал свою правду.

— Но что за незначительная правда?

Он отвёл пустой взгляд, и вскоре прозвучал сухой голос, словно вспоминающий прошлое, проведённое в поисках истины:

— Осознание того, что я действительно способен на всё, если захочу. Однако, признав, что моральные и институциональные правила не могут быть для меня тормозом, я научился это скрывать. Соответственно, — он сделал паузу и, вернувшись к своему первоначальному настроению, улыбнулся мне. — Я стал более подходящим для общества человеком.

— Что ты скрываешь?

— Да что угодно. Будь то аморальные поступки, преступления или убийства.

Помимо всего прочего, даже слово "убийства" прозвучало так легкомысленно, что у меня по коже пробежали мурашки.

— Брехня.

— Ха-ха-ха, — громкий смех вырвался из его уст.

Я был очарован этим. Он очень редко так смеялся и в подобные моменты казался совсем мальчишкой. Находясь в действительно хорошем настроении, он ласково произнёс:

— Можешь спросить меня обо всём, что тебе интересно.

— Ничего подобного нет, — резко ответил я.

Улыбка исчезла из его глаз, и низкий голос вырвался сквозь по-прежнему растянутые губы.

— Чимина, так нельзя.

— ... Не называй меня так.

— Чимин – твоё имя, — он поднялся со своего места и подошёл ко мне.

Да, моё. Однако то, как звучало моё настоящее имя из его уст, снимало все щиты и вцеплялось в слабое сердце, спрятанное внутри. Сумасшедший подошёл ко мне и протянул руку к моему лицу. Инстинктивно я наклонил голову в сторону, но он резко схватил меня за подбородок.

— Убери от меня руки.

— Ты действительно испугался.

— Кто тут испугался?

Я схватил его за запястье, чтобы убрать руку, но он даже не пошевелился, вызывая во мне чувство беспомощности. Затем склонил голову набок, удерживая меня так же легко, как ребёнка, и прошептал:

— Я имею в виду, это потрясающе. Даже если ты напуган, всё равно не убегаешь и смотришь прямо на противника.

— Даже если я буду умирать, у меня хватит смелости отрезать одну из рук противника. Твою, естественно, тоже, — я с силой отдёрнул руку и попытался отвести взгляд.

— Вот поэтому ты мне и нравишься. Не блефуешь, чтобы победить, и готов отрезать руку. Ты безрассуден, но вполне реалистичен, когда дело касается компромиссов.

И что в этом такого? Если я собираюсь сделать что-то безрассудное, то, разумеется, должен осознавать ущерб, который мне придётся понести. Я собирался возразить, что в этом нет ничего особенного, но остановился из-за его бормотания:

— Но почему нельзя прийти к компромиссу с этим чёртовым чувством вины?

Было ощущение, будто этот парень точно знал, какая точка меня стимулирует, и нажимал на неё всякий раз, когда я терял бдительность.

— Ты тоже не можешь пойти на компромисс со своим сумасшедшим темпераментом.

— Почему это? Ради тебя я унял весь свой темперамент и стал так мил с тобой, — опроверг он и, внезапно схватив меня за плечи, толкнул на кровать. Я рефлекторно попытался оттолкнуть его, но он забрался прямо на моё тело.

— А твой подавленный темперамент возрождается каждую минуту?! Слезь с меня.

— Но ведь я всё равно тебе нравлюсь, не так ли?

На мгновение я бессознательно напрягся и посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Просто это было смущающе. Задавать такого рода вопрос принято только когда между людьми развиваются чувства, поэтому я растерялся. Внутри груди разлилось щекочущее чувство. Голова прекрасно понимала, что можно просто сказать "нет", но рот никак не открывался. Почему я не хочу отрезать этому ублюдку руку, почему я способен плакать перед этим ублюдком и... Почему я не могу соврать на его вопрос?

— Ответь мне.

Интерпретировав моё молчание по-своему, он стёр с лица улыбку, которую сохранял на протяжении всего разговора. Затем схватил меня за запястья и поднял их над моей головой, не оставляя возможности нормально двигаться. Я чувствовал себя зверем, на которого охотились, и, увидев его приближающееся лицо, окончательно убедился, как этот парень зол.

— Ты даже не задумываешься обо мне и не признаешь, что я тебе нравлюсь, — тихо прошептал он. — И почему я совсем не сержусь на тебя? Но это сводит с ума. Мне до безумия хочется услышать положительный ответ, даже если в этот момент к твоему горлу будет приставлен нож.

— Отпусти, агх...

Я застонал, когда он скрутил мне руку. Моя реакция вызвала у него улыбку, и вскоре послышалась тихая просьба:

— Спроси меня.

— Что?

— Что у меня в голове.

— ...

— Этого ты тоже боишься? Или чувство вины подсказывает тебе не слушать?

— Прекращай нести херню и отпусти меня.

Мой угрожающий тон не сработал, а скорее только сильнее разозлил его.

Низкий голос был спокойным и тихим, но, как ни странно, для меня он прозвучал как сердитое рычание:

— Ты не выходишь из моей головы всё время, когда я не сплю. Это пиздецки тяжело.

Что... Я был настолько шокирован, что не смог ответить. Как такой человек, как он, не знающий ничего, кроме работы, может думать обо мне? Однако, будто прочитав этот вопрос в моих глазах, он добавил объяснение. Проблема заключалась лишь в том, что голос, льющийся сквозь прикасающиеся к моему уху губы, словно ласкал кожу. По всему телу пробежали волны приятных мурашек.

— Всякий раз, как я работаю в офисе один, звук твоего дыхания, которое становится тяжелее, когда я прикасаюсь к тебе, продолжает звучать в моих ушах.

Мне стало щекотно, поэтому я поджал плечи. Сумасшедший довольно прикусил губами моё ухо и отступил.

— Сидя на рабочих встречах, я думаю только о том, какими мягкими и податливыми были твои губы.

Его губы приблизились к моим и осторожно коснулись их. На мгновение он остановился в этом положении, не двигаясь. Его теплое дыхание пронизывало кожу сквозь мягкую плоть.

— Однажды мне пришлось мастурбировать на водительском сиденье, потому что по дороге мне стало невыносимо от воспоминаний о том, как приятно было гладить твою талию, задницу и бёдра.

Его шепчущий голос звучал медленно и сладко, поэтому, даже заметив руку, стягивающую мои штаны, я не стал возражать. Губы, которые до этого лишь слегка касались, нежно и неторопливо прижались к моим. Он определённо такой же человек, как я, но его поцелуи всегда были обжигающими. Всё в нём казалось таким. Даже ладонь, которая сняла с меня штаны и схватила член, была слишком горячей. И когда он опустился к моей груди, принявшись посасывать кожу, ощущения оказались такими же яркими, как от боли, хотя её вовсе не было.

— Не оставляй следов на теле.

Парень, который ласкал мою грудь, улыбнулся и прикусил зубами сосок.

— Ай! Не кусайся... чёрт.

Попытка возражения закончилась ругательством, превратившимся в стон. Он ещё сильнее обхватил мой член и принялся двигать рукой вверх-вниз. Бёдра задрожали. Я откинул голову назад и закрыл глаза.

Но даже так мне удалось почувствовать, как человек надо мной поднял голову, чтобы наблюдать за моим лицом. Я не видел этого, но знал: в его взгляде нет ни тени улыбки. А ведь мог высмеять меня. После стольких разговоров о чувстве вины я открыто наслаждаюсь физическим удовольствием.

По мере того, как воздух постепенно согревался от нашего дыхания, слово "вина" незаметно стиралось. Я не думаю, что это делается ради меня. В конце концов он не такой эмоциональный. Причина в эгоистичном желании получить наслаждение и большую стимуляцию от того, что я сильнее на него реагирую. Но из-за его эгоизма я, скорее всего, смогу принять этот момент. И даже не стану отталкивать парня, который продолжает кусаться.

— Ай, ну серьёзно.

Я открыл глаза и посмотрел на него. Увидев раздражение в моём взгляде, он снова улыбнулся.

— Это больно?

— Блять, да.

Я снова выругался, но его губы растянулись ещё шире. И что тут весёлого?

— Это хорошо. Каждый раз, когда ты увидишь оставленные мною следы, будешь думать обо мне.

Какого? Это было так нелепо, что я даже не нашёл, что ему ответить. Он взглянул на меня, а затем вновь прильнул к груди. Я снова откинул голову на подушку. Прикосновение его руки и губ к моему члену и груди создавали невообразимую стимуляцию.

— Не сходи с ума и не говори чепухи.

В ответ на мой шёпот парень улыбнулся и усилил ласки. Я вздохнул и свёл ноги, словно в припадке, но свободной рукой он с силой надавил на моё бедро, дабы я не мешал ему продолжать мастурбировать мне. Сопротивляться было бесполезно, и как только я раздвинул ноги в стороны, он оторвался от одного соска и втянул в рот другой.

— Если бы я действительно сошёл с ума, то вырезал бы ножом всё, кроме твоих глаз.

— Но ты же понимаешь, что в таком случае произойдёт с тобой? В твоё тело также войдёт нож... Агх! Ха-а...

Кончики его пальцев погладили головку, и от распространившегося по всему телу покалывания у меня перехватило дыхание. Взгляд чёрных глаз не отрывался от моего лица, пока горячая ладонь скользила по твёрдому пенису.

— Знаешь, почему мне так нравится слушать твои стоны? Потому что в такие моменты ты не можешь ничего мне сказать. Простое прикосновение моей руки заставляет тебя раскрыть свою истинную сторону.

Даже если бы я хотел отрицать это, то не смог бы. Точно так же, как не мог остановить чувство наступающего оргазма. В конце концов я задрожал и кончил ему в руку.

— Ха-а.. Ха-а...

Приятная сонливость растеклась по всему телу. Мне хотелось погрузиться в сон, но вдруг я услышал приказ.

— Подними задницу.

М? Зачем...

Как только я поднял свои пустые глаза, расстёгнутые штаны, которые по-прежнему были на мне, потянули вниз. Крепкие руки со всех сил сорвали их, оставляя длинные красные следы на ногах.

— Что я тебе говорил? Нет смысла надевать штаны. Пока мы не уйдём отсюда, всё, что тебе нужно делать, это принимать мой член.

Он встал на колени между моих ног и потянул меня за лодыжку. Я попытался приподняться на локти, однако сразу был откинут назад. Раздвинув бёдра, он приблизился и устроился между ними. Даже не поднимая голову, чтобы проверить, я мог точно сказать, насколько твёрдым был член, касающийся моей задницы. Ублюдок, он хочет сделать это снова?

— Ты знаешь, что действительно похож на дикое животное во время гона? — раздражённо выплюнул я, пытаясь скрыть испуг.

К счастью, он сосредоточился на том, чтобы схватить свой член и потереться гладкой головкой о мой вход.

— И только?

В низком голосе смешался смех. На мгновение я очаровался им. Затем его взгляд опустился вниз, чтобы посмотреть на свой пенис и туда, куда он сейчас войдёт. Его дыхание участилось, а грудь то вздымалась, то опускалась. Я не мог оторвать от него глаз, хотя и нервничал из-за размера, который должен буду принять.

Когда круглый кончик члена медленно протолкнулся внутрь, и прозвучал похожий на проклятье стон, я посмотрел на его лицо. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Чужие глаза наполнились удовлетворением, будто тот факт, что я не отвожу от него взгляда, делал его по-настоящему счастливым.

— Расслабься. Теперь ведь ты хорошо меня узнал, не так ли?

В отличие от мягкого голоса, движения парня были резкими. Не задумываясь, он вошёл более чем на половину длинны.

Блять, сумасшедший ублюдок.

Я изогнул верхнюю часть тела и глубоко вздохнул через рот, чтобы не вскрикнуть. Увидев мои страдания, он тихонько рассмеялся.

— Похоже, ты узнал меня недостаточно. Но всё в порядке, ха-а... потому что с одной вещью ты уже хорошо знаком.

— Что? ... Угх!

Твёрдый член безжалостно вошёл внутрь до основания. Несмотря на то, что моя задница по-прежнему была довольно узкой из-за напряжения, он без проблем вышел и снова вошёл до конца. Даже не обратил на меня внимания. Как бы забавно и абсурдно не звучало, но именно это стало причиной, по которой я не оттолкнул его. Даже если я буду истекать кровью, этот парень не остановится. Ведь он тот, кто доставит мне боль и удовольствие.

— Не молчи.

Его рука схватила меня за затылок и заставила открыть глаза, которые были закрыты от боли, чтобы взглянуть на него. Приподняв меня за задницу, он медленно, но без остановки вбивался в меня. Затем резко вышел и снова толкнулся до упора.

— Агх!

Я застонал и обхватил ногами его талию, чтобы удержаться в этом положении. Лицо приблизилось к моему, и после короткого поцелуя горячее и влажное дыхание обожгло мои губы.

— Да, это очень приятный звук.

— Блять, если собираешься сделать это, ха-а... Умф... Поторопись, ах!

Мягкие губы снова накрыли мой рот, и его язык скользнул внутрь. Всё так, как я и говорил. Когда мои ногти впились в крепкие плечи парня, который ускорил темп, боль и удовольствие начали смешиваться внизу живота.

Дыхание сбилось, и стоны удовольствия начали хаотично вырываться из моего горла. Увлекая меня в глубокий поцелуй, он на секунду оторвался и спросил:

— Расскажи мне. Ха-а, как ты себя чувствуешь?

Его дыхание участилось, будто у человека, пробежавшего марафон, но я больше не мог отвечать. Единственное, что вырывалось из моего рта — это стоны, доносившиеся вместе со звуком шлепков.

— А... Хнгх! ... А-ах.

— Твой член сочится от каждого моего толчка, ха-а... Каково это? А?

Каково? Моё тело дрожит от возбуждения, а странное ощущение, скопившееся внизу, заполнило мой живот. Даже не прикасаясь к своим гениталиям я сходил с ума от нарастающего ощущения скорой эякуляции. Не было необходимости лгать, потому как это был акт безжалостного вбивания в меня члена.

— Чёрт, угх... это хо... хорошо, ха!

Он получил ответ, который хотел, но я не услышал смеха и, подняв глаза, увидел бесстрастное выражение без улыбки, смотрящее на меня сверху вниз. Но именно это похоже на его настоящее лицо. Будто сейчас происходил животный секс, где он держал меня за талию и прожигал своими чёрными глазами.

Я до последнего не отрывал от него взгляда и только на мгновение закрыл глаза, эякулируя. Из моего пениса выступила белая жидкость, а нижняя часть тела извивалась, от чего я непроизвольно сжался внизу. Вскоре парень, который мучил меня ещё какое-то время, кончил, и мои ноги снова задрожали.

Когда горячий пенис выскользнул, сперма медленно стекла по внутренним стенкам. Ощущение было ужасно ярким. Почувствовав сигнал, знаменовавший окончание его зверского действа, я закрыл глаза. Это оказалось слишком выматывающе. Однако мне не стоило рассчитывать на отдых. Потому как, только вытащив свой член, он быстро перевернул меня на живот. Я удивлённо обернулся.

— Чт-что? Ты собираешься сделать это снова?

Он наклонил голову набок и хитро улыбнулся.

— Ты сказал, тебе было хорошо?