Маскот [Mascot]

※Глава содержит описание сцен сексуального насилия.※

Практически всю дорогу до съёмочной площадки Хосок не закрывал рта. Менеджер иногда отвечал на вопросы парня по поводу поездки, но мрачное выражение на его лице, которого я прежде никогда не видел, указывало на то, что он сейчас думает о Тэхёне. Я тоже размышлял об утреннем инциденте, но меня больше беспокоил Сумасшедший.

Если в его работу вмешивается председатель Лу, то неужели, в конце концов, нельзя выслушать этого старика? Как бы беспечно не выглядел Сумасшедший, он из кожи вон лезет, чтобы победить. То, как мало этот парень спит и сколько работает, доказывает неоспоримое. В день, когда я впервые встретил его, он поднялся на крышу после сверхурочки, а в «Алисе» даже обустроил собственный офис, чтобы продолжать там работать. За показной самоуверенностью парня я не замечал приложенных им усилий. Поэтому теперь чувствовал, что вновь открыл для себя другую его сторону. Это ведь всегда было у меня перед глазами. При таком недостатке сна иметь столь сильную концентрацию не удалось бы даже мне. Несмотря на беспокойство из-за возможного непредсказуемого шага председателя Кима, я верю — Сумасшедший победит. Не потому, что он самоуверенный придурок, а потому, что прикладывает столько усилий.

В трясущейся машине я сотню раз перечитывал сцену самоубийства, в которой не было ни одной реплики. Мысли вихрем крутились в моей голове, мешая сосредоточиться. Но в какой-то момент я просто оказался в воздухе. Белое и пустое пространство постепенно начало преображаться, обрастая новыми деталями: появляются серое цементное покрытие под ногами и перила высотой по грудь, огибающие всю территорию крыши. Железная дверь с громким звуком закрывается за моей спиной. Вокруг только небо.

Ладно, пора умирать.

И в момент, когда тело падает в воздух, чей-то голос разбивает это пространство вдребезги, словно стекло.

— Чанми, ты выходишь?

Открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь на съёмочной площадке.

***

Помимо сцены самоубийства, было решено добавить ещё одну. В ней мой персонаж, прежде чем выйти на крышу и покончить с собой, заканчивает рабочий день и прибирается за своим столом. Режиссёр протянул мне сценарий и объяснил, что роль стала ещё более значимой, но я не особо его понял. Потому что сцена уборки в офисе не виделась мне такой уж важной. К счастью, ничего сложного в этом не было — реплики оказались довольно короткими.

Я надел чистую рубашку с аккуратным галстуком и идеально выглаженный костюм. Волосы мне уложили гелем, а в качестве аксессуара протянули неудобные очки. К моменту, когда я закончил с приготовлениями и вышел на площадку, все взгляды обратились на меня. Я уже хотел подойти к компьютерному столу, который являлся важной частью сцены, но вдруг заметил менеджера и Хосока. Перешёптываясь, они увлечённо наблюдали за продюсером Чоном, беседующим с какой-то девушкой. Когда я подошёл к этим двоим, они оторвались от разговора и одновременно повернули ко мне свои головы. В тот же миг на их лицах застыло удивлённое выражение лица, а две пары широко раскрытых глаз оглядели меня с головы до ног.

— Вау... Он выглядит, как совершенно другой человек. Без шуток, — восхищённо выдохнул Хосок.

Менеджер пожал плечами.

— Я знал, что так и будет. Лицо Чанмина не особенно красиво, но я всегда был уверен, что он справится с любой атмосферой. Хе-хе~ У меня глаз намётан.

— Да, атмосфера действительно изменилась. Но, думаю, также важно быть немного красивым.

— Верно, чтобы стать немного красивее, Чанмину нужно приодеться и сделать макияж, не так ли? Ха-ха~ Только так он станет симпатичнее.

— ...

Поймав мой взгляд, они резко отшатнулись назад, а менеджер Чой открыл рот:

— В-вокруг куча людей... Чанмина, ты же не собираешься меня ударить?

О, мне бы очень хотелось сделать это. Однако чей-то голос внезапно позвал меня, и, когда я обернулся, менеджер и Хосок, не теряя времени, быстро убежали, бросив: "Хе-хе~ Так держать!"

Думая о том, как они, должно быть, довольны сейчас, я подошёл к столу, за которым мне предстоит играть. Продюсер Чон, стоящий неподалёку, указывал пальцем на сценарий и рассказывал о чём-то девушке примерно моего возраста. Она играла роль коллеги, которая перекидывается с моим персонажем парой слов, а затем уходит в конце рабочего дня. Режиссёр дал ей несколько советов: о том, где лучше стоять, учитывая положение камер, и когда начинать говорить. Слушая их разговор, я опустил взгляд на сценарий и вновь перечитал её реплику.

"Заместитель Ха, ты пойдёшь в XX завтра? Во сколько ты собираешься выходить? Мне тоже нужно туда по своим делам."

Я проверяю расписание и отвечаю: "В четыре часа", а затем прохожу в офис и сажусь за свою работу.

Договорив с актрисой, продюсер Чон повторил тоже самое мне и вернулся к стаффу, чтобы заняться подготовкой оборудования. Оставшись вдвоём, мы скоординировали движения, и только тогда я понял, насколько легко девушка вжилась в амплуа, несмотря на то, что у неё была лишь одна небольшая реплика. Мне казалось, на такие незначительные и короткие роли берут простых статистов, а не настоящих актрис с опытом. Когда от царящей атмосферы стало немного не по себе, она воспользовалась задержкой из-за настройки камеры и, прислонившись к перегородке, спросила:

— Это правда, что ты всего два месяца как начал играть?

— Ага.

— Довольно большая роль для новичка. Не нервничаешь?

— Нет.

— А чем ты занимался до того, как стал актёром?

— Мне обязательно отвечать?

Она, казалось, хотела засмеяться, но сдержалась и мягко улыбнулась.

— Хёнчжун* был прав, ты забавный парень.

____________
*Актёр из 31 главы.

Пока я вспоминал, что Хёнчжун — парень, играющий главного героя в этом фильме, девушка пояснила:

— Мы с ним играем в одной труппе. Думаю, именно Хёнчжун был тем, кто порекомендовал меня режиссёру Чону. Всё-таки эта роль требует актёрского мастерства.

В какой части реплики "Заместитель Ха, во сколько вы выходите?" нужно актёрское мастерство? Я подумал, что она та ещё юмористка, однако внезапно вспомнил, как менеджер и Хосок перешёптывались, глядя на неё. Похоже, она куда известнее, чем мне казалось.

— Кроме того, уже ходят слухи, что фильм выйдет весьма неплохим.

Но он ведь ещё даже не доснят. Или она опять шутит? Слова девушки вызвали во мне много вопросов, однако вскоре началась съёмка, и они вылетели из моей головы. Режиссёра каждый раз что-то не устраивало: он то просил меня изменить интонацию, то говорил, что мои движения слишком напряжённые. В конце концов я тоже начал нервничать.

За счёт того, что съёмки заняли больше времени, чем ожидалось, к сцене самоубийства на крыше приступили только после обеда.

***

На небе не было ни облачка.

— Разве оно сегодня не прекрасно? — голос продюсера Чона звучал несколько взволнованно.

Похоже, ему действительно нравился развернувшийся перед нами вид. Не хотелось портить человеку настроение, но я не мог не спросить:

— Если собираешься покончить с жизнью, то какая разница, красивое небо в этот момент или нет?

Как и ожидалось, мой вопрос вывел его из мыслей. Режиссёр взглянул на меня.

— Ну, я подумал, что кадр выйдет красивым. Да и к тому же, тебе не кажется: есть в этом что-то важное, когда последнее, что ты видишь перед смертью – прекрасное небо?

Я поднял глаза вверх, но всё равно не мог согласиться с его словами. В итоге, не получив от меня ответа, продюсер Чон решил перевести разговор на другую тему:

— Чанми, думаю, для начала стоит предоставить тебе свободу действий. Ты когда-нибудь думал о моменте своей смерти?

Понимаю, что момент смерти, о котором он говорит — это момент самоубийства в фильме, но я услышал в его словах и другое значение.

— Да, думал.

— Тогда давай просто начнём. Камера будет работать непрерывно, поэтому не задумывайся о времени, а играй так, как чувствуешь. Можешь немного поколебаться перед прыжком или пробормотать что-нибудь под нос. О, говорят, люди обычно снимают обувь перед тем, как покончить с собой. Это символизирует выход из этого мира, так что можешь попробовать снять ботинки. Хм, что же ещё...

Задумчиво закатив глаза, он повернулся в сторону съёмочной площадки и громко обратился ко всем:

— Ребята, а что бы вы хотели сделать перед самоубийством?

Несколько человек тут же ответили:

"Я бы хотел позвонить кому-нибудь напоследок и попрощаться."

"Думаю, взглянул бы на небо в последний раз."

"О, а я бы спел свою любимую песню."

Некоторые ответы были довольно забавными и по площадке прокатился смех. Продюсер Чон тоже посмеялся, а затем повернулся ко мне и спросил:

— К слову, как насчёт того, чтобы для начала сделать пробный прыжок?

Он указал на железные перила высотой по грудь. В качестве места съёмок была специально выбрана подобная крыша: она была двухуровневой, поэтому, даже если спрыгнуть вниз, это будет сравнимо с высотой первого этажа. К тому же, внизу лежал надувной матрас. Чтобы снять меня в маленьком пространстве между перилами и краем крыши, камеру установили сбоку.

— Нет, я просто сделаю это. Покончить с собой можно лишь раз. Поэтому, думаю, будет странно двигаться по заученным движениям.

— И то верно, — согласившись, мужчина одобрительно похлопал меня по плечу и развернулся, чтобы вернуться в кресло режиссёра.

Я тоже не стал стоять на месте и двинулся к двери, ведущей к лестнице. Плюхнувшись на свой стул, я закрыл глаза, пытаясь подготовиться к предстоящей съёмке. Образ из зачитанного до дыр сценария возник в моей голове. Аккуратный перфекционист. Другой "я", выгравированный и наложенный поверх моей оригинальной личности.

На сегодня работа завершена. Теперь можешь умереть.

Я открываю глаза и вижу перед собой железную дверь. Опустив длинную ручку, толкаю её вперёд. Дверь распахивается, являя мне вид на серый цементный пол. Кроме него и стены впереди, в моё поле зрения ничего не попадает.

Неторопливо шагая, я иду по крыше, не отрывая взгляда от металлических перил, к которым устремился. Не сбавляя темп, поднимаю руку и проверяю, застегнута ли пуговица на пиджаке, а затем тяну за конец рукава, пытаясь привести одежду в порядок. Наконец подойдя к перилам, я останавливаюсь и, упираясь о них руками, встаю на носочки. Перекидываю одну ногу, затем вторую, и в итоге опускаюсь на обратную сторону.

Здесь очень узко, отчего двигаться довольно затруднительно, но меня это не беспокоит. Опустив руки с перил, за которые держался, я бессознательно хлопаю ладонями, отряхивая пыль с одежды, и оборачиваюсь. Одна нога уже была вытянута в воздухе. Не колеблясь, я отталкиваюсь второй, и головокружение от падения вскоре охватывает меня. То самое острое ощущение от того, что ты движешься к смерти.

***

Это была всего лишь высота одного этажа, но при падении моего тела на матрас, раздался гулкий звук. Кроме того, поскольку я не был готов к подобному, при столкновении с поверхностью моё левое плечо пронзила сильная боль. Я только сейчас вспомнил о том, что поранился во время драки с тем псом. Но сейчас меня беспокоила даже не боль. Очевидно, нам придётся снять ещё несколько дублей, и боюсь, что теперь я буду двигаться неестественно, неосознанно пытаясь избежать удара о больное место.

— Ты не поранился? Может добавить ещё немного воздуха в матрас? — обеспокоенно спросил один из членов съёмочной площадки, увидев, как я схватился за плечо.

— Всё в порядке.

Я медленно встал с матраса и двинулся к двери, ведущей на крышу. Но, поднявшись наверх, несколько удивился: люди суетливо носились по площадке, собирая оборудование. Может, им не понравилось, как вышел кадр и они решили сменить место съёмки? Полный намерения выяснить это, я направился в сторону людей, стоящих за монитором. Но, прежде чем я успел подойти, они оторвались от экрана, на котором проигрывалась только что отснятая сцена самоубийства, и синхронно подняли на меня глаза. Кроме того, я чувствовал на себе странные взгляды сотрудников, собирающих съёмочную аппаратуру.

Какого...

Пока я мотал головой, ловя на себе всё больше непонятных взглядов, продюсер Чон, не сводивший глаз от экрана, поднялся и обратился к своему помощнику:

— Как соберём всё снаряжение, отправимся в офис вместе, чтобы смонтировать трейлер.

То есть, это всё?..

От изумления я замер и уставился на мужчину. Бросив ещё один взгляд на экран, продюсер Чон произнёс:

— Чанми. Когда будет последняя съёмка?

Последнее, что осталось отснять — это сцена, где описывается моя повседневная жизнь перед тем, как я совершаю самоубийство. Если всё пойдёт по плану, то эти съёмки состоятся через два дня. Но не успел я ответить, как меня опередил менеджер, стоящий за спиной режиссёра:

— Следующая съёмка Чанми состоится через два дня.

Продюсер Чон кивнул и ответил ему:

— Давайте пока отложим её ненадолго.

Мужчина повернул голову и посмотрел на меня. Напряжённое выражение на его лице показалось мне немного странным. Он будто серьёзно размышлял о чём-то.

— Эм... Пока не знаю. Я позвоню вам позже и скажу точно. Чанми ведь не особенно занят?

— Нет, он будет свободен, — ответил менеджер. — Но в чём дело?

— Хочу немного изменить реплики, — тихо пробормотал продюсер Чон.

Меня эта новость не очень обрадовала. Я и так с большим трудом выучил все эти длинные фразы. Испытывая лёгкое негодование, решил подойти к парню, стоящему у прожектора. Обычно ответственность за освещение лежала на мне, но в течение этого месяца меня заменяли им. Когда я потянул руку, чтобы выключить лампы, он тут же бросил:

— Оставь. Я сам сделаю.

Проявив внезапный акт доброты, парень начал разбирать прожектор. Насколько я помню, он был из тех ребят, которые меня недолюбливали. Что-то здесь не так. Сделав шаг назад, я оглянулся и увидел, что перед монитором до сих пор стоят люди и просматривают отснятый материал. Периодически отрывая взгляды от экрана, они поглядывали на меня. Может, у меня штаны порвались во время прыжка? Повернув голову, дабы проверить свои брюки, я почувствовал, что кто-то приближается ко мне.

— В чём дело? — спросил я, узнав в этом человеке Хосока.

Но он не стал отвечать. Вместо привычной болтовни, которая была от него ожидаема, мальчишка посмотрел на меня пустым взглядом. И когда я не выдержал и просто повернулся, он произнёс:

— В самом деле...

Я снова уставился на него, и Хосок серьёзным голосом продолжил:

— Серьёзно... У меня мурашки пошли, это было жутко. Не знаю почему, но мне казалось, будто я смотрю, как кто-то действительно совершает самоубийство.

— ...

— Вы не знаете?

— Что?

Он наклонил голову и прошептал:

— Чанми, прыгая с крыши, вы улыбались.

***

Из-за Ча Чону менеджеру пришлось ехать отдельно, поэтому я решил отправиться на метро. Хосок уже покинул нас, перед уходом бросив, что у него какие-то дела в университете. Однако менеджер Чой до сих пор оставался на месте, ожидая меня.

— Куда ты? — спросил он, когда увидел, что я собираюсь выходить.

— В компанию.

— Зачем?

— Просто.

"Мне нужно кое-что выяснить."

Я проглотил последние слова, но господин Чой даже не стал обращать особого внимания на мой ответ и предложил:

— Я тебя подброшу.

— Всё в порядке, просто отправляйтесь на работу.

Но менеджер остановил меня и схватил за руку.

— Мне как раз тоже нужно заскочить в компанию, — солгал он.

Решив, что, даже получив ещё один отказ, он не послушает меня, я последовал за господином Чоем.

По пути к машине он вдруг заговорил:

— Думаю, ты действительно нравишься продюсеру Чону, он похвалил твою игру. К тому же сказал, что из-за тебя отредактирует оставшуюся часть сценария.

Из-за меня? Не понимаю. Я обернулся на менеджера, и тот пояснил:

— Он был впечатлён твоей игрой. Актёр, способный вдохновить на творчество – мечта любого режиссёра.

Господин Чой улыбнулся и похлопал меня по руке.

— Но я очень удивился. Ты просто пошёл и прыгнул, без каких-либо колебаний. Даже в небо напоследок не взглянул. Это действительно было идеально, когда ты приводил в порядок свою одежду, как персонаж в дораме. Стряхнул пыль, прежде чем встретить смерть. И когда ты успел всё так скрупулёзно распланировать?

— ...Я ничего не планировал.

— А? — он оглянулся.

Чувствуя себя неловко от комплимента, я невольно пробормотал:

— Мне было очень легко играть это.

Так что хвалить меня не за что.

— Легко играть? Нет, ты проделал большую работу.

Добрые слова менеджера вызвали у меня улыбку. Но мне действительно было легко. Даже несмотря на то, что эти чувства принадлежали не моему собственному "я".

— Менеджер.

— Да?

— Вы сказали, что какую бы ошибку человек не совершил, искренне извинившись – непременно будет прощён.

Он кивнул, будто вспоминая утренний разговор.

— Верно. Эм... Но Тэхён... Ух.

Господин Чой выдохнул и я решил высказать своё мнение:

— Есть грехи, которые не простятся, как бы искренне ты не извинялся.

Сбитый с толку менеджер решил, что я имею в виду Тэхёна, и что-то ответил мне. Но внутренний смех перекрыл его слова.

Как я должен быть прощён, если тот, кто мог простить меня, мёртв?

***

Совсем как и предполагал, слова о том, что у него были здесь дела, оказались ложью: высадив меня, менеджер тут же развернулся и уехал.

Я вошёл в здание компании и спустился в подвал, где в течение месяца посещал уроки актёрского мастерства. Преподаватель, только что завершивший занятие, узнал меня и подошёл поприветствовать. Когда я спросил его о парне, который постоянно таскался с Хёнсоком, мужчина дал мне ожидаемый ответ:

— Ах, насколько мне известно, Юнмин сейчас в больнице, — с мрачным выражением на лице он наклонил голову. — Слышал, его госпитализировали больше двух недель назад, но он до сих пор не связался со мной...

Я попросил у него контакты Юнмина и, попрощавшись, направился в больницу.

Туу~ Туу~

Набрав номер, который получил у преподавателя, я прижал трубку к уху, но из динамика раздавались лишь длинные гудки вызова. В конце концов прозвучала запись оператора: "Абонент не отвечает". Но меня это не остановило, и я вновь позвонил по тому же номеру. Спустя пару попыток, из динамика наконец послышался тихий голос:

[Алло.]

— Это Пак Чанми.

[...]

— Помнишь, о чём мы говорили в прошлый раз?

Ответа не последовало, поэтому я продолжил:

— Спустя четыре года ты передумал и согласился спать с мужчинами.

Даже через динамик телефона было чётко слышно, как тяжело он сглотнул. Реакция Юнмина на слова про секс с мужчиной подтвердила мои догадки.

— Я понадеялся, что ты, приняв такое непростое решение, в итоге не передумаешь. А ты ответил, что раз уж вступил на этот сложный путь, несмотря ни на что не станешь отступать.

[Хватит...]

Дрожащий голос сопровождался резким дыханием.

[Прекрати. Зачем ты мне позвонил?]

— Мне интересно, не передумал ли ты.

[С чего это тебя так интересует?]

В ответ на его гнев, я одарил парня улыбкой, но он, разумеется, не мог её увидеть.

— Разве ты не помнишь? Что ещё я сказал во время того разговора? Я сказал, что помогу тебе, если сохранишь тот же настрой.

Из динамика снова раздался звук тяжёлого дыхания, а затем Юнмин прошептал:

[...По... можешь? Как?]

— Есть один способ.

Если пройти по коридору, ведущему в фойе на первом этаже компании, можно увидеть фотографии самых важных актёров «Dream». Неторопливым шагом я двинулся к снимку улыбающегося Тэхёна и, остановившись прямо напротив, наконец дал ответ:

— Для твоей мести.

***

Вопреки моим ожиданиям, парень, которого я увидел, открыв дверь больничной палаты, выглядел нормально. По крайней мере на лице, шее и открытых кистях никаких следов повреждений не было. Однако Юнмину, очевидно, было сложно передвигаться на ногах: он стоял в полусогнутом положении и опирался о подоконник.

Я огляделся. В маленькой одноместной палате были только кровать, телевизор, небольшой телевизор и стол. Вешалки пустые, а на столе нет ни бутылки, ни даже стакана с водой. Ощущение, словно он только заселился.

— ...Ты знал об этом? — вместо приветствия, Юнмин сразу же задал вопрос. Его улыбающееся лицо стало бледным и невыразительным, будто на него надели маску.

Подойдя к окну, у которого стоял парень, я выглянул. За пределами пятиэтажного здания располагалась куча небольших ветхих построек, связанных узкими улочками. Чтобы добраться сюда, мне пришлось довольно долго ехать на метро, а после пройти двадцать минут пешком, и ещё десять потребовалось, дабы найти это здание. Название госпиталя на табличке было невозможно прочесть, так как вся краска выцвела, а грязный лифт, который, казалось, в любой момент перестанет работать, поднимался с громким дребезжанием.

Юнмина положили в больницу за пределами Сеула, куда никто не станет приезжать. Поняв, что я просто осматриваюсь, вместо того, чтобы отвечать, он криво ухмыльнулся.

— Когда я проснулся, уже был здесь. Только пару дней назад узнал, что это не Сеул... Так, выходит... Ты в курсе, что со мной произошло?

— А что с тобой произошло?

— ...

Медленно окинув узкую палату взглядом, я повторил вопрос:

— Что с тобой произошло?

— Ты... Разве ты не знал обо всём? — несмотря на своё замешательство, он говорил довольно резко. — Или ты пришёл посмеяться надо мной? Блять... Хотелось посмотреть на мои страдания?!

Юнмину было тяжело, но он заставил себя встать прямо и направил на меня яростный взгляд. Увидев изменения в его поведении, я испытал облегчение. Этого парня можно использовать.

— Не знаю, что именно с тобой случилось, но могу догадаться.

Глаза, смотрящие на меня с недоверием, сузились, и я спокойно продолжил:

— Слышал, что Ким Тэхён – сутенёр, который привлекает начинающих актёров в качестве игрушек для председателя Лу. А что насчёт тебя? Как они играли с тобой?

Увидев, что он задрожал, я медленно продолжил:

— Бросили к толпе мужиков, похожих на псов, и изнасиловали? А когда ты попытался сбежать, поймали и наказали, засунув в задницу посторонний предмет? Что это было? Бутылка из-под алкоголя? Деревянная палка?

— П-перестань...

— Думаю, всем очень понравилось смотреть, как ты ползаешь по полу с бутылкой в заднице. А когда ты начал умолять о пощаде, тебя избили. Разумеется, под удар попали только те части тела, которые можно прикрыть одеждой.

— Прекрати! — он отшатнулся и отвёл глаза, а его дыхание стало тяжёлым.

— Не хочешь об этом вспоминать?

Юнмин поднял на меня обиженный взгляд, который словно говорил: "А сам как думаешь?". Но я ждал от него конкретного ответа.

— Значит, нет? Тогда мне больше нечего здесь делать.

— ...Что? Почему?

Я обернулся и ответил, давая понять, что это не пустые слова:

— Если будешь пытаться избежать боли, то никогда не сможешь отомстить за себя.

Сделав несколько шагов к двери, я опустил руку на железную ручку и, прежде чем успел повернуть её, он остановил меня:

— У меня правда есть шанс отомстить? Как?

Я обернулся на дрожащий голос и увидел, что брюнет сжал кулаки.

— Как я и сказал по телефону, есть один способ. Однако, учитывая твоё нынешнее состояние, мы не сможем даже начать.

— Почему? И что это за способ?

— Ты должен вернуться в ту берлогу.

Замерев, Юнмин затаил дыхание. И без того бледное лицо побелело ещё сильнее, отчего он уже даже не походил на человека. Ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя и пробормотать:

— Я... Мне обязательно идти туда?

— Да. Спрячь свои раны и сделай вид, будто ничего не произошло. Хотя знаешь, ты ведь сейчас даже вспоминать об этом не хочешь. Поэтому лучше сдавайся. Ну, или сам придумай, как будешь мстить, — подняв глаза, я одарил парня равнодушным взглядом. — Просто живи как живёшь.

Я вновь схватился за ручку и повернул её, однако и в этот раз он не дал мне выйти из палаты.

— ...Я не хочу... Не хочу так жить.

Его тихий голос по-прежнему звучал неуверенно, но теперь я услышал то, что хотел.

— Хочу отомстить. Чёрт возьми, эти ублюдки... Хочу убить их всех.

Я не стал подходить к нему, а просто прислонился к двери и вновь окинул парня равнодушным взглядом. Одного желания убить их недостаточно. Не требовалось говорить это вслух, он и так понял, чего я от него жду. Юнмин убрал руку с подоконника и с трудом выпрямился.

— Хочешь знать, что случилось? Всё именно так, как ты и описал. Мне закрыли глаза и, сказав, что это просто игра, отвели в комнату. Но... — его голос снова начал сильно дрожать. — Пять или шесть ублюдков раздели и сразу принялись насиловать меня. Поскольку я вырывался, они связали мне руки за спиной и начали пинать, как мяч, до потери сознания. Но когда что-то горячее коснулось кожи, я проснулся и увидел, что... Они засунули в меня огромную восковую свечу и зажгли её. Абсолютно голый... я лежал перед ними, высоко задрав задницу. Воск стекал по ногам, причиняя ужасную боль. Когда эти выродки увидели, что я открыл глаза, они загоготали. И знаешь, что они заставили меня сделать? Спеть песню "С днём рождения тебя". Похоже, у кого-то из этих уродов был день рождения. Разве это не смешно? Поэтому они и зажгли свечу. Ха-ха... Я был праздничным тортом. Ха-ха-ха. Смешно ведь, правда?

По его лицу скатилась слеза, но парень ухмыльнулся и спокойно продолжил:

— В углу комнаты сидел старик и наблюдал за тем, как эти ублюдки заставляли меня пить свою мочу и сперму. Хриплым голосом он давал им указания: "Встаньте вместе и попробуйте одновременно кончить ему в рот". Эти сукины дети безоговорочно делали всё, что он говорил. Но, как думаешь, кто всё это время сидел в ногах у старика и усердно сосал его член? Ким Чимин. Именно тогда я понял, почему Хёнсок постоянно зазывал меня на встречу с "Чимином" – чтобы принести в жертву. Он знал, чем занимается Ким Чимин и чего хочет его спонсор.

Брюнет замолчал и окинул палату взглядом.

— Эта больница. Она не показалась тебе странной? Если они знали, из-за чего я был госпитализирован, зачем положили в отделение хирургической ортопедии?

Его взгляд остановился на подушке с вышитым на ней названием больницы.

— Это место для утилизации мусора, вроде меня. И я тут такой не первый, поэтому врачи и медсёстры даже глазом не моргнули, когда увидели моё состояние: задница порвана, а бёдра в ожогах. Они скорее были раздражены из-за того, что не могли удалить затвердевший воск из моего ануса. Прошло уже три недели, как я здесь, но мне по-прежнему сложно ходить в туалет. Эти ублюдки сказали, что не станут трогать моё лицо, так как я актёр, поэтому с ним всё в порядке, однако остальные части тела в ужасном состоянии. Один из них бросил, что я должен встретиться с Ким Чимином, когда мне станет легче, и получить вознаграждение. Мне дадут второстепенную роль в сериале на кабельном, — закончив свою длинную речь, он глубоко вздохнул и на мгновение закрыл глаза. — Как бы я ни старался забыть последние три недели, смех этих ублюдков не выходит из головы. Песня, которую я пел, продолжает звучать в моих ушах, словно слуховая галлюцинация.

Юнмин открыл глаза и со спокойным лицом спросил меня:

— Если твои слова – правда, и есть способ отомстить, я хочу разорвать тех чёртовых ублюдков и наконец избавиться от этих галлюцинаций. Но сперва... — с сомнением в глазах, он уставился на меня и холодно спросил. — Почему ты хочешь мне помочь?

— Я не говорил, что помогу тебе.

— Что? Но...

— Я лишь расскажу тебе, как отомстить.

— Разве это не считается помощью?

Я впервые улыбнулся ему.

— Нет. У меня свои счёты с Ким Чимином, поэтому я просто пытаюсь использовать тебя, чтобы добиться успеха в своей мести. Так что не пойми меня неправильно.

Я был готов к тому, что мой собеседник разозлится, но парень просто уставился на меня со странным выражением лица, а затем неожиданно выпалил:

— Ты такой интересный человек.

— ...

— Если действительно хочешь использовать меня, разве стоит говорить такое?

— А что я должен сказать тебе? "Мне так жаль, что ты попал в столь ужасную ситуацию, поэтому я хочу помочь?" Ложь слишком утомительна, потому что она должна быть непрерывной. С меня достаточно и того, что я должен одурачить парня, которому собираюсь отомстить.

На лице Юнмина проскользнула слабая улыбка, но вскоре он кивнул.

— Да, этим ты и интересен. Кажешься скользким парнем, но на самом деле довольно прямой. И неожиданно честный.

На последних словах я невольно нахмурился.

— Тогда я тоже хочу быть кое в чём честен. Моё имя... На самом деле меня зовут не Юнмин.

— ...

— Моё имя Юнги.

— Отлично, Юнги. — опустил я формальности. — Позволь мне, как честному человеку, рассказать, к чему тебе нужно быть готовым. Если действительно хочешь отомстить, тебе придётся снова подставить свою задницу этим уродам.

— ...

— Так что, если тебе это не нравится, отказывайся прямо сейчас. Раз уж ты похвалил меня за честность, буду откровенен – я лишь использую тебя. И у меня нет никаких намерений оказывать тебе помощь.

Неожиданно для меня, парень, даже не мешкаясь, спокойно задал вопрос:

— И что я должен делать?

Мне потребовалось какое-то время, чтобы подобрать слова, и встретившись с пустыми глазами Юнги, я медленно заговорил:

— Прими роль, которую тебе предложили в качестве "вознаграждения" от Ким Чимина. И скажи, что хочешь к ним присоединиться.

Юнги покачал головой.

— Если бы речь шла только о том, что меня снова трахнут, я бы согласился. Но вовлекать в это других людей, а особенно стажёров, которые ни о чём не догадываются, я не хочу.

— Тебе и не нужно этого делать. Просто притворись.

— Меня сразу поймают...

— Не поймают. Ким Чимин скоро отправится на съёмки за границу. Так что у тебя есть всего несколько дней, чтобы одурачить его. Пока ты болен, тебя не станут трогать.

Если слова директора «Алисы» — правда, то Тэхён скоро уедет из Кореи. Как минимум на три-четыре дня, а возможно даже на неделю.

— Как только ты попадаешь туда, воспользуйся отсутствием Ким Чимина и сделай всё, чтобы настроить Хёнсока против него.

— Что?

Взглянув на него, я приподнял один уголок рта.

— Ким Чимин переложил сбор новых жертв на Хёнсока. Однако самые большие призы получает сам. Скажи Хёнсоку: "Неужели это честно, что всю работу скидывают на тебя? Это ты должен сосать член председателя Лу, разве нет? Все роли, которые играет Ким Чимин, должны достаться тебе".

— Эти двое ... Ты хочешь столкнуть их лбами? Но Хёнсок слишком боится Ким Чимина и не станет слушать меня. Кроме того, "Чимину" не составит труда в любой момент избавиться от Хёнсока.

— Значит, нужно сделать так, чтобы Хёнсок перестал бояться его. Тогда Ким Чимин не сможет его тронуть.

— Но как?

— Не волнуйся, этим я займусь сам, — не вдаваясь в подробности ответил я.

Казалось, ему хотелось узнать больше, но вскоре брюнет кивнул головой и пробормотал:

— Хорошо, тогда... делай то, что должен, — затем, будто вспомнив о чём-то важном, он резко поднял на меня глаза. — Но что насчёт того старика... Думаешь, ты сможешь разобраться с председателем Лу?

— О нём позаботится кое-кто другой.

— Кто? — словно не веря, что такой человек есть, он удивлённо уставился на меня, ожидая ответа.

— Есть один сумасшедший.