Маскот [Mascot]

Электронный замок на двери щёлкнул, и, когда я вошёл внутрь, на пороге автоматически включился свет. Однако, вопреки моим ожиданиям, в остальной части дома также было светло. Удивившись, я прошёл в гостиную. С тех пор, как я был здесь в прошлый раз, ничего особо не изменилось: те же панорамные окна, открывающие прекрасный вид на ночное небо и сценарии, разбросанные по всей комнате, вперемешку с книгами и документами.

Всё как всегда, за исключением придурка, спящего на диване. Он лежал на спине, прикрыв лицо одной рукой, пока другая свисала с дивана. Под кончиками его пальцев на полу веером развернулись страницы с английским текстом. Я понял, как нелепо было бежать сюда в порыве злости, поэтому на место гнева пришло раздражение.

Уже собравшись развернуться и уйти, мой взгляд привлек белый конверт на захламлённом столе. Взглянув на Сумасшедшего, который по-прежнему не двигался, я поднял конверт и достал из кармана зажигалку. Я уже давно не курю, но, выходя из автобуса, специально заскочил за ней в магазин. Чтобы сжечь эти бумаги, разумеется.

Крышка зажигалки щёлкнула, и в тот же момент вспыхнуло газовое пламя, размером с большой палец. Зажав кнопку, я поднёс к ней бумагу, однако, увидев надпись на внешней стороне конверта, остановился.

«Ча Чону.»

Хм?

Не думал, что документ, о котором говорил псих, имеет ко мне какое-то отношение. Вот почему, сам того не осознавая, я выключил зажигалку и достал бумаги из конверта. С первого взгляда документ показался мне знакомым — тот же формат, что я видел раньше. И, развернув его полностью, я понял почему.

«Контракт.»

Прочитав про себя заголовок, я опустил глаза ниже, чтобы изучить его содержание, но голос за спиной прервал меня.

— Можешь даже не смотреть, — я повернулся в его сторону, и, приподнявшись, Сумасшедший бросил взгляд на часы. — Всё равно Ча Чону разорвёт его, как только возьмёт в руки.

— О чём ты говоришь?

— Слышал, ты единственный, кому он звонил, — сонно произнёс он, разминая плечи. — Как встретитесь, отдай ему. Если скажешь, что это от компании, он прочтёт.

— И сразу разорвёт?

— Мхм, - промычал он и, встав с дивана, начал крутить шеей из стороны в сторону.

Сумасшедший узнал о том, что Ча Чону хочет встретиться со мной от его роуд-менеджера? Хоть он и дал мне три дня, Чону всё же является важным активом компании. И я понимаю, что ему не хочется пускать всё на самотёк, но...

Глядя на бумаги, я нахмурился.

Он уже составил контракт? И, очевидно, не очень выгодный для Ча Чону, раз прочитав, тот может порвать его. Если подумать, компания ведь знала об этом скандале ещё до того, как аудио появилось в сети. Перебирая в голове всю информацию, которую получил от менеджера, я понял, что что-то не так. Возможно это из-за того, как спокойно звучал голос психа, когда он говорил о том, что Чону разорвёт контракт.

— Для начала вы должны уменьшить шок. А затем, когда сможете удержать его, он согласится подписать контракт с твоим менеджером.

— Ты веришь в моего менеджера?

Он думает, что Чону передумает к завтрашнему дню? Ответ, очевидно, отрицательный.

— Нет. Я верю в Ча Чону, — он снова посмотрел на часы и, будто проверяя, не пора ли ему уже выходить, поднял пальто, которое лежало на спинке дивана. — Чем больше ты имеешь, тем сильнее боишься это потерять. Думаю, сейчас страх Чону преобладает над его яростью. Поэтому вы должны воспользоваться возможностью, чтобы получить его подпись.

...И ты директор? Такой глупый и грубый план вызвал у меня уныние. Руководители напряжённо совещались со вчерашнего утра, чтобы в итоге этот придурок просто решил воспользоваться слабостью Ча Чону, заставив его подписать невыгодный контракт?

— Кстати, ты ещё не послушал тот аудиофайл? — как бы невзначай поинтересовался он.

— Послушал. Но это не имеет никакого значения. Чону и без того уверен в виновности своего менеджера, поэтому мне не нужно ему ничего доказывать.

— Я не говорил, что это для Ча Чону.

Что? Когда я поднял глаза, он напомнил:

— Я же сказал тебе. Если увеличишь громкость, найдешь кое-что интересное.

— Да, я нашёл. На записи был голос менеджера Ча Чону.

Его губы скривились в ухмылке. Это жутко раздражало, но, сдержавшись, я в очередной раз пришёл к простому выводу. Нужно просто поскорее закончить разговор.

— На этом всё? — спросил я, засовывая контракт в конверт.

Парень в пальто равнодушно взглянул на меня.

— Ты думаешь, я специально заскочил домой только для того, чтобы отдать тебе это?

— Да.

— ...

Он собирался что-то поднять со стола, но медленно выпрямил спину и по привычке улыбнулся. Да, привычка — это подходящее слово. Говорить гадости с улыбкой на лице уже давно вошло у него в обычай. И, когда он снова заговорил резким тоном, я в который раз убедился, что этот парень ненормальный.

— Как бы мне ни нравилась твоя глупая наивность, слушать это с улыбкой довольно сложно.

Он остановился и, задумавшись, добавил: "Ах".

— Ты знаешь, что такое бэкчими*?

_____________
*Очаровательный в своей наивности человек.

Этот ублюдок...

— Знаю. Чёрт, единственное, в чём я слаб – это английский.

У меня нет проблем с корейским. На удивление, я даже знаю много старинных идиом. Однако он не согласился с моими словами.

— География у тебя тоже хромает.

— И кто мне об этом говорит? Ты даже не знал во сколько отправляется первый поезд метро.

Более того, так снисходительно объяснял своему боссу то, что сам недавно узнал от меня. Вспомнив тот случай, я вновь разозлился. И тут же он дал мне ответ, который ещё раз подтвердил, что этот парень просто больной на голову.

— Это не то, о чём должен знать каждый.

— ...А столица Литвы, по-твоему, то, о чём должен знать каждый?

— Естественно. В Литве есть озеро, по форме напоминающее Корейский полуостров, так что, разумеется, это то, о чём должен знать каждый кореец.

— ...

И что это... за логика такая? Я очень хотел опровергнуть его слова, но не знал как. Если открою рот, то ничего кроме как "Сумасшедший мудак!" из меня не выйдет. Поэтому я просто спросил:

— ...У тебя ведь нет друзей, я прав?

Но он, как и полагается настоящему душевнобольному, не смутился и счастливо улыбнулся.

— Нет. Хотя многие люди почему-то считают меня своим другом.

— А кем ты считаешь этих людей?

— Подчинёнными, — прямо ответил он.

Я думал, что у меня была ужасная жизнь, но глядя на него, мне стало действительно интересно. Чем занимались родители этого ублюдка? Пока меня занимали размышления об истории его семьи, он мягко утешил меня:

— Оу, тебя я подчинённым не считаю.

Я напрягся и полез в карман за зажигалкой. Только попробуй сказать "игрушка", и я зажгу её. Но с его губ сорвалось лишь одно слово:

— Сердце.

— ...

— Я ведь могу так сказать? — медленно добавленный вопрос, казалось, был адресован самому себе.

Я молча перевёл на него взгляд, желая убедиться, правильно ли всё расслышал, и вдруг вспомнил о том, что этот ненормальный сказал мне однажды.

"Моё сердце дрогнуло."

Его голос звучал странно, будто он сам не мог себя понять. Тоже самое отражалось в его глазах.

— А что насчёт тебя? Что ты чувствуешь?

Словно разбуженный шепчущим голосом, я поднял свои взгляд.

— Ничего.

Получив сухой ответ, он отошёл от стола и встал передо мной. Несмотря на изогнутые в улыбке губы, от выражения его глаз, направленных на меня, веяло холодом.

— Ты сказал, что не сможешь искупить свои грехи, пока жив.

Когда возникла тема, которую мне не хотелось обсуждать, я впился в него взглядом. Ямочки на его щеках стали глубже, будто он был счастлив.

— Твоё искупление закончится только, когда ты... умрёшь. Если это так, то твоя жизнь должна являться болезненной. Быть счастливым – это не искупление, поэтому ты намеренно выбираешь такой путь. По этой причине ты хочешь дистанцироваться от меня? Прикидываешься дураком и стараешься не думать обо всём, что связано со мной, потому что знаешь, что если примешь меня, то станешь счастливым.

— Что ты несёшь?

— Но, честно говоря, мне нравится смотреть на твой неуклюжий бунт.

— Заканчивай. Что ты вообще знаешь обо мне?

— Я знаю, что ты не можешь плакать в одиночестве.

— ...Что?

Внезапно по всему телу пробежал холодок. О чём, чёрт возьми, он говорит? Под этим смятением, внутри закрался неведомый для меня самого страх. Возможно потому, что я понял — всё, что он сказал, было правдой. Пока я стоял, не в силах раскрыть рта, Сумасшедший протянул руку и поправил мою чёлку. Однако, в отличие от нежных движений, в его голосе была некоторая жестокость.

— Как я уже говорил, мне всё равно, чем ты будешь заниматься. Лишь бы не умирал. Однако, если отказываясь от собственного счастья, ты лишаешь счастья и меня, другого выбора не остаётся. Придётся мне позаботиться об этом самому. Я очень хочу услышать, как ты будешь умолять меня о большем, когда я буду трахать тебя. Это ведь очень просто, разве нет?

— Твоя мечта никогда не сбудется.

— Ну, это нам ещё предстоит выяснить. Справимся с этой неотложной задачей, а потом постепенно начнём двигаться дальше.

Рука, которая гладила мои волосы, опустилась на мочку уха. Я раздражённо мотнул головой, стряхивая его руку.

— Занимайся этим в одиночку.

— Да, я так и делаю. Ты очень застенчивый, поэтому просто следуй за мной.

— Приди уже в себя. Что бы ты ни делал, я...

Он не стал ждать, когда я договорю, и схватил меня за запястье, попутно задев больное плечо. Я зажмурился и невольно вскрикнул.

— Ай...

Я выругался про себя, и внезапно сильная рука схватила меня прямо за ноющее место.

— Ай!

Сукин сын! Я поднял голову и уставился на Сумасшедшего, ещё сильнее сжимающего больное место. Улыбка, до этого не сходившая с его лица, исчезла, и, не отрывая от меня своих по-странному пугающих глаз, он спросил:

— Что это такое?

— Отпусти! ...Мне больно.

Я попытался оттолкнуть его, но он насильно убрал мою вторую руку и, схватившись за ворот рубашки, разорвал её. Оторванные пуговицы, одна за другой, посыпались на пол. Чёрт, и почему именно в такой момент я смущаюсь?

Тем временем этот псих уже сдёрнул рубашку с моих плеч. Неосознанно я перевёл взгляд на раненную область. Успев за это время почернеть, синяк распространился между плечом и бицепсом. Прищурившись, он покосился на огромную гематому. Но Сумасшедший быстро вернулся к своему привычному виду и тихо спросил:

— Почему ты ранен?

— Неважно.

Он слабо улыбнулся и снова задал вопрос:

— Кто тебя ударил?

— ...

Не дождавшись ответа, Сумасшедший поднял рубашку и натянул её на мои плечи. Но та была разорвана, поэтому снова сползла. Он аккуратно поправил её и, сделав шаг назад, склонил голову набок.

— Выглядит ужасно.

— Сам виноват. Не надо было её рвать.

— Тебя просто ударили?

— Что?

На рубашке не было пуговиц, поэтому он просто схватил рукой открытый воротник и небрежно уточнил:

— Тебя избили?

— По-твоему, я идиот, который бы позволил себя избить?

Естественно, я тоже его ударил. Правда, он даже царапины не получил. Однако Сумасшедшего, похоже, мой ответ полностью удовлетворил, и кивнув, он наконец-то оставил мою рубашку в покое.

— Хорошо. Молодец. И всё-таки, кто это был?

— ...

— Кто это был?

Его голос звучал очень мягко, но я знаю, что это просто уловка, чтобы получить от меня ответ.

— Я сам за себя отомщу.

— Да, ты непременно сделаешь это. Но я могу повторять тебе это снова и снова. Если ты умрёшь, для меня это будет проблемой, — сказал он и задумчиво уставился куда-то в сторону.

Это уже не первый раз, когда от него звучит подобное, но всё равно: стоит мне услышать эти слова — и внутри закрадывается странное беспокойство.

— Среди людей, окружающих Ким Тэхёна есть тот, кто мог бы сделать это с тобой, — будто вспомнив о чём-то, он приподнял уголки губ. — Ах, приспешник председателя Лу. Тот огромный парень.

Вместо того, чтобы возразить, что этот самый приспешник даже больше, чем просто "огромный", я коротко предупредил:

— Не трогай его. Это моя добыча.

Сумасшедший ухмыльнулся. Возникло странное удушающее чувство. Но вместе с тем на меня накатила сильная усталость, поэтому просто хотелось развернуться и поскорее уйти отсюда. Лучше бы мне больше не смотреть на него. Но он снова схватил меня за плечо.

— Ах...

Я нахмурился от боли, и он извинился:

— Прости. Забыл, что у тебя тут синяк, — однако руку не разомкнул.

— Убери, — я оттолкнул его, но Сумасшедший лишь ярко улыбнулся и спросил:

— Что не так? Тебе больно?

— Сказал же, прекрати.

— Не хочу.

Наверное, моё лицо сейчас выглядело очень глупо. Пока я стоял с раскрытым ртом, не зная, что ему сказать, он улыбнулся ещё шире и взглянул на мою больную руку.

— Если я сломаю эту кость, на твоем теле останутся только мои следы?

— ...

— Ты выглядишь уставшим, — осторожно опустив моё плечо, он указал в сторону спальни. — Иди поспи.

Причина, по которой я не смог ответить, заключалась в его глазах. По спине пробежали мурашки. Страх от неизвестности того, что он может со мной сделать если я хоть немного сдвинусь, овладел моим разумом. Но понять это мне удалось лишь только тогда, когда за ним закрылась входная дверь.

Осознав, что остался в этом доме один, я наконец смог выдохнуть.