Глава 8:
Больница ночью была другим миром. Пустые коридоры, приглушенный гул аппаратуры, редкие шаги дежурных. Я сидела за столом в процедурной, заполняя журналы, когда дверь скрипнула.
— Опять одна?
Голос заставил меня вздрогнуть. Николас стоял на пороге, опираясь на костыль. На нем был не больничный халат, а собственные черные спортивные штаны и свободная футболка.
— Вам нельзя ходить по отделению ночью, — сказала я, стараясь звучать строго.
— А вам нельзя сидеть одной в три часа ночи, — он уселся на кушетку напротив, игнорируя мой тон. — Это вредно для психики.
Я опустила глаза в бумаги, но цифры расплывались перед глазами. Он молча наблюдал, как я провожу рукой по лбу.
— Почему вы всегда так напряжены? — вдруг спросил он.
— Я не...
— Врете. Вы даже сейчас сидите, как будто готовы вскочить и бежать.
Я закрыла журнал. «Почему он всегда замечает то, что старательно скрываю?».
— Детский дом, — вырвалось само собой. — Там нельзя расслабляться.
Он не засмеялся, не пошутил. Просто кивнул, будто понял.
— Я вырос в семье военного, — неожиданно сказал он. — Каждые два года — новый город, новая школа. Ни друзей, ни привязанностей.
Я подняла на него глаза. В тусклом свете лампы его лицо казалось другим — без привычной насмешки.
— Поэтому вы так... — я запнулась.
— Прилипчив? — он усмехнулся. — Возможно. Когда знаешь, что всё временно, цепляешься за моменты.
Тишина повисла между нами. Где-то за стеной капала вода.
— А почему... — он начал и замолчал.
— Что?
— Почему вы сменили имя?
Я сжала кулаки. «Не надо об этом. Не сейчас». Но слова вышли сами:
— Аморетта — имя, которое дали в детдоме. Аманат... это значит «доверенное». Как то, что у меня нет махрама и я доверена Всевышнему.
Он задумался, потом медленно произнес:
— Красиво и со смыслом...
Мы сидели в молчании, но оно было уже другим — не неловким, а... спокойным.
— Вы знаете, — он вдруг встал, — я, кажется, впервые вижу вас настоящую.
— Это плохо?
— Наоборот.
Он подошел к двери, но обернулся:
— Спите хоть немного, Аманат. Больница же не рухнет, если вы на час закроете глаза.
Дверь закрылась. Я осталась одна, но странное ощущение тепла не исчезало. «О, Аллах, что со мной?».
Я прилегла на кушетку, закрыв глаза. Впервые за долгие годы — просто так. Без чувства вины.
А где-то за стеной Николас улыбался, слушая, как наконец стихли мои шаги.