Глава 7:
«Аллахумма, инни а'узу би-кя мин хамми ва хазани...»— пальцы сжимали мисвак, пока я бормотала дуа против тревоги. Солнце едва поднялось, но спать больше не хотелось.
Вчерашний чай с сахаром стоял на столе — пакетик с глупым бантиком так и остался в чашке. «Надо выбросить», — подумала я, но рука сама потянулась поправить бумажный хвостик.
Телефон молчал. Конечно, молчал — от кого я ждала сообщений? От больницы? От него? «АстагфируЛлах, какие глупости...».
Но когда я открыла рабочий чат, чтобы проверить смены, глаза сами нашли его фамилию в списке пациентов: Николас В. палата 205, состояние стабильное.
«Почему это вообще важно?»— резко выключила экран.
---
Без неё в больнице было подозрительно тихо.
Медсёстры суетились, но ни одна не огрызалась на его шутки так мило, как Аморетта, да и шутить с другими ему не хотелось. Даже Мэри, которая вчера орала на пациентов, сегодня казалась ему скучной.
— Вам обезболивающее? — она монотонно щелкала шприцем.
— Нет, — он откинулся на подушки. — А где вторая? Та, что с бантиками?
— Аманат? Она завтра.
«Завтра». Николас закатил глаза. Какого чёрта он вообще считает часы?
---
Через день я шла по коридору, сжимая папку с анализами. «Просто работа. Ничего личного».
Но в конце коридора мелькнул знакомый силуэт: Николас стоял, опираясь на костыль, и что-то оживлённо рассказывал... Мэри. Та смеялась, запрокинув голову, а он ухмылялся так же, как вчера мне.
«Ля хауля...»— мысль оборвалась. В груди резко кольнуло. Не ревность. Ни в коем случае. Просто... разочарование. Да. Это оно. Но откуда?
Я резко развернулась, чтобы уйти, но...
— О! Наша строгая медсестра вернулась! — его голос громко разнёсся по коридору.
Мэри фыркнула и ушла закатив глаза, а он подошёл ближе, притворно хромая:
— Что, не поздороваетесь даже?
Она медлив, ничего не сказала, и заметив румянец на ее щеках Николас прищурился.
—Ревнуете?
— К кому? К вам?— фальшивый смешок прозвучал противно даже мне.
— Ага, — он склонил голову. — Тогда, что за реакция? — тёплый палец коснулся моей ладони. Я сама не заметила, как сжала кулаки.
— Вам пора на перевязку, — вырвала руку.
— Зато вы пришли, — он рассмеялся, но вдруг стал серьёзным. — Правда... я скучал.
Сердце ёкнуло. «Это испытание, да, Аллах?». Она сделала вид, что не услышала.
---
В процедурной я громко стучала инструментами. Не понимаю почему, но что-то внутри кипело.
— Так, — Николас развалился на кушетке. — Предлагаю перемирие. Вы расскажете, почему скривились при виде меня с Мэри, а я...
— Вы ничего не предлагаете, — перебила я, держа шприц так, чтобы он видел. — И с Мэри вы можете делать что угодно.
— О-о, — он приподнял бровь. — То есть вы точно ревнуете.
Играть в его правилах было нельзя. Но как игнорировать этот взгляд?
—Николас, прекратите.—строго сказала я.
— Она мне вчера суп принесла, — внезапно сказал он.
— Поздравляю.
— Гадость редкая. Как будто соли вообще не было.
Я невольно фыркнула — и тут же пожалела. Его глаза блеснули.
— Вот видите! Вы действительно...
— Готово, — резко заклеила пластырь. — Можете идти.
Но он не уходил. Просто смотрел, пока я не подняла глаза.
— Я скучал, — повторил он тихо. — По вам.
И вышел, оставив меня с трясущимися руками и дуа на губах, которое никак не хотело складываться в слова.