«Лайла: униженные и восхваленные»

Лайла

Я не боялась звучать громко. За мной горой стояли Вэрнер, папа Абу Бакра, дедушка Абу Бакра и даже маленький Ясин. На улице также нас ждало огромное количество солдат. И в случаи чего они мигом готовы начать войну с тем мужчиной, который звался мне родителем.

— После того, как все это произошло, ваша честь, я хочу доказать, что мой отец мучал меня.

— Что ты несешь, психованная?! Остановите ее! — кинулся ко мне разгневанный отец с размаху готовый влепить мне пощечину, однако дедушка оказался передо мной быстрее него и защитил своим телом. Отец остановился в нескольких шагах. Никто не говорил. И даже затаили дыхание.

— У меня есть доказательства. Он, когда мне было шестнадцать лет, мучал меня в комнате страха, тоже самое хотел повторить со мной и недавно, только мой муж вовремя успел и защитил меня. Всему доказательство - моя спина. И я могу вам показать ту самую комнату.

Пока мой рот говорил, глаза то и делали, что смотрели то на судью, то на Абу Бакра. Когда я упомянула спину, заметила, как он весь напрягся.

— Мой муж, к сожалению, еще не видел мою спину. — краснея, но все же обязанная в этом тоже признаться, произнесла я и опустила голову к плечам.

Вэрнер не смел меня коснуться, но все же щелкнулся пальцами, ибо я повернулась к себе и подмигнул мне. Его детские выходки всегда были как кстати. И именно из-за своего спасителя, что выследил меня через мой телефон, нашел меня и привез сюда, я стояла целой и невредимой.

— Я, мой брат и его жена подтвердят. У нас много чего для вас, что вам стоило бы узнать. — вступился и милый Юсс, вставая с места. Абу Бакр тщательно следит за движением каждого, но сам не двигался с места.

Все стояли и просто смотрели по сторонам, а затем обратили свои взгляды к судье. Явно ждали от того ответа. А мужчина тот лишь смутился, поднялся с меня и сделал то, что ввело меня в шок - зарыдал:

— Я... Я не знаю, ч-что мне делать...

— Слабак, — выругался отец рядом со мной себе под нос и слишком внезапно вынул нож.

— Нет! — я даже нормально испугаться не смогла, так как огроменные мужчины окружили меня со всех сторон. Началась настоящая бойня. Во всей этой массе убийств я сначала была окружена знакомыми лицами, а затем оказалась среди солдат.

Ища сквозь них своего мужа, я вслух молилась о том, чтобы именно с ним все было в порядке. Ничего, кроме этого, мне сейчас не надо было. И, словно услышав меня, мою руку схватили настолько нежно, что я сразу же узнали это прикосновение. Абу Бакр улыбнулся мне и потянул куда-то, а я просто поддалась и побежала за ним. Сначала мы оказались в машине, затем уезжающими оттуда. Я сидела на передней сиденье, а мой муж сам вел машину, несмотря на бинт на плече.

Несколько выстрелов раздалось за спиной, но мне было как-то не слишком страшно за остальных, если Абу Бакр жив.

— Ясир?! Вэрнер?! Дедушка?! Твой отец?! — махая руками в воздухе, начала я смотреть назад и истерить до тех пор, пока наша машина резко не тормознула, и меня не заткнули. Абу Бакр слишком резко, неожиданно и собственнически вцепился в мои губы и, удерживая мою голову обеими ладонями, толкнулся языком еще сильнее к моим губам. Я теряла сознание от того, сколько в нем силы и мощи. Задыхалась, но все-таки нуждалась в нем. Потому обняла его за плечи и позволила себе горько заплакать.

— Боялась. Я так боялась тебя потерять, — дыша ему в рот и держась лбом у его лба, прошептала я и попыталась удержать слезы.

— Не плачь. Я не мог тебя просто так покинуть. Мне же еще надо помочь тебе исцелиться на девять месяцев, — он усмехнулся и поцеловал меня в лоб. Из-за нахлынувших эмоций, я еще сильнее зарыдала и уткнулась к нему в плечо. Неожиданно Абу Бакр зашипел, и я подняла взгляд на его лицо. Он зажмурился и добавил. — Еще не вытащили пулю...

— Чего?!

Я выкарабкалась из его рук и молниеносно развязала рану.

— Да сюда столько грязи попало. Нам надо домой. Быстрее, Абу Бакр, или в клинику, чтобы я смогла тебя прооперировать. Умоляю тебя, послушай меня сейчас.

— Я всегда буду тебя слушать.

— Тогда едем домой.

— Окей.

Он опять завел двигатель и надавил на газ по-свойски. И лишь одной рукой управляя рулем, Абу Бакр почти доезжал до дома, а мы оба молчали, задумчиво смотрели на дорогу, радио тоже не играло. Без музыки, без радости и шума, мы так и доехали до необходимого места. Казалось, я снова родилась. И я не думала, что спасусь, но сидела рядом со своим мужем. Жива и здорова. Хотя о нем такого не сказали бы. Огнестрельная не зажившая рана была лишнем доказательством того, что ему очень больно и вероятно попадание инфекции в организм. Поэтому как только он заглушил двигатель, я первым делом выскочила из машины, пробежала весь путь к нему и, сама открыв дверь от него, вывела негодующего парня наружу. Он ничего не говорил ртом, но глаза говорили за него.

— Первым делом я осмотрю твою рану. Даже если весь мир вокруг разрушается, первым делом я спасу тебя. Идем.

Держась за его сильную ладонь, я провела Абу Бакра мимо огромного двора за минуту, а затем лишь нажала на кнопку, чтобы расшифровать отпечаток своего пальца, и зашла внутрь, таща за собой супруга. В первую минуту почему-то мне настолько сильно хотелось заплакать, что я даже подумала быстренько обернуться к парню, уткнуться в его грудь и хорошо разрыдаться. Но я не могу так слабо себя вести. Не тогда, когда из-за меня он стоит с дырой в плече, да еще и с не вынутой пулей.

— В комнату твою пойдем, — зачем-то шепотом оповестила я, не глядя на него самого.

Мы поднялись по лестнице вверх и ровно в тот момент, когда я потянулась к ручке двери, он накрыл мою протянутую ладонь своей и заставил меня обернуться к себе.

Оба теплых голубых глаза, которые сейчас решили мне напомнить мирное, летнее небо, смотрели с лаской и какой-то ноткой волнения. Он смотрел то в правый, то в левый мой глаз, и я смотрела в его глаза также. Наверное, именно в это день он, как и я, понял, что нам будет трудно без друг друга. Невозможно будет жить не видя каждому из нас полюбившиеся глаза.

— Лайлике моя, они же тебя не трогали? — в полголоса спросил у меня парень, внезапно возвысившись надо мной своим ростом слишком близко, так, что я уже была прижата к двери спиной, и положил свою теплую ладонь на мою щеку. Словно кошка, я прикрыла глаза и прижалась щекой к ладони. Не хватало только мурлыканья. — Тебе никто не сделал больно? Если ты мне сейчас не ответишь, то я чувствую себя убожеством.

Я открыла глаза насколько можно шире и опрокинула голову назад, чтобы смотреть на него получше.

— Ты не убожество. Ты убежище мое. Пристанище мое. Место, где я в безопасности. Дом, которому я доверяю. Человек, которого я люблю. Ты намного больше значишь для меня, чем тебе может показаться со стороны.

Ровно так же, как и он сам, я стояла с приложенным к его щеке ладонью, не разрывая контакта между нами.

— Мне никто ничего не сделал. Вэрнер с твоими дедушкой и отцом явились вовремя. Они украли меня еще вчера ночью, но никто об этом не узнал. — через минуту тишины, которую с удовольствием затянула бы, я отстранилась от мужа и досказала то, после чего он кивнул и заметно расслабился.

— Хорошо тогда. Я им вовек это не забуду.

— Но давай уже не думать об этом. Ближайший час забудь обо всем плохом. Ты слишком много перенес и у тебя был стресс.

Абу Бакр усмехнулся, а после моих последних слов вовсе начал смеяться.

— Стресс. Да-да.

— Именно! Стресс. Я доктор, мне лучше знать.

— Да-да.

— Идем.

Через пятнадцать минут я собственными руками вынимала пулю из плеча, осматривала её бесконечное количество раз и зажмурилась, когда воткнула игру в его кожу, дабы зашить. Не знаю как так происходит и не могу это объяснить, но однозначно когда больно кому-то из близких, страдаем мы тоже. Мы буквально чувствует их боль.

Вот и я, зашила его, завязала бинтом рану и под предлогом того, что мне надо отнести аптечку обратно в ванную, и после этого еще помыть руки, заперлась, и позволила слезам выйти из себя, заглушая свои всхлипы звуком течения воды из-под крана.

Прошло ровно два часа, когда телефон Абу Бакра начал громко звенеть в тишине. Я через не хочу поднялась с его живота и передала звенящий айфон.

— Да, — хриплым голосом произнес парень и внимательно начал смотреть на меня, временами кивая, слушая то, что ему говорили через гаджет. Разговор тот длился всего-то минуту, а после него мой муж встал с дивана со словами. — Оденься. Дедушка хочет нас видеть в особняке.

— Никого же не ранили?

— Надеюсь, — выдохнул он.

А затем, явно заметив мое волнение, заключил меня в объятья с помощью рабочей руки и поцеловал в волосы. — Все нормально, Лайлике, ты не волнуйся. Он что-то хочет обсудить. А тебя сейчас в такое время просит не оставлять дома.

— Хорошо. Я быстро оденусь.

— Будь аккуратнее, я тоже, пожалуй, оденусь в повседневную одежду.

С этими словами мы с ним разошлись на несколько минут, а затем в полной тишине доехали до особняка, в котором нас ждала вся семья. Все, кроме дедушки, стояли и о чем-то думали. Держась ближе к спине мужа, я как-то смогла держать себя в руках, когда на нас все начали обращать внимание. Такое ощущение, словно что-то слишком плохое произошло или же произойдет.

«Но что бы ни случилось, со мной Абу Бакр. Я с ним. Мы рядом друг с другом, и мы с ним сможем пройти через что угодно, держась об о бок.»

— Встаньте напротив меня. Оба, — мрачновато начал старик, который с моих школьных времен очень сильно посидел.

Абу Бакр лишь окинул меня мимолетным взглядом и взял за трясущуюся руку.

— Вы прекрасно знаете, что произошло несколько часов назад. И, думаю, то, что я сейчас скажу вы очень хорошо поймете, — в частности, дедушка смотрел на меня, прямо в мои глаза, словно говорил только со мной. И да, признаюсь, это было жутко после того, как я прожила со своим странным отцом под одной крышей.

— Вот поэтому, я и пригласил вас обоих сюда. В присутствии родственников, — к счастью, говорящий дедушка уже глядел по очереди на каждого. — Абу Бакр, я, как твой дедушка, наказываю тебя жениться во второй раз.

И на этом я думала, что во мне все оборвалось, но окончательно это случилось после этих слов:

— А если твоя жена против, то мы можем её отправить домой к своему отцу. Время слишком опасное сейчас, мы слабеем, на Фахри ни за что не успокоится, если не уничтожит всю нашу жизнь.

Я буквально осталась без слов. Единственное спасение было в руке моего мужа. Он держал меня крепко, значит, никогда не отпустит, значит, он все решит здесь и сейчас, он защитит меня несмотря ни на что.

— Что ты скажешь на этот счет? — дедушка пытал нас. И меня, и Абу Бакра, который стеснял мою руку слишком сильно.

— Я не хочу. — словно робот выдавил мой муж.

— Ислам тебе этого разрешает, мы тоже, так что...

— Я не хочу. И я прекрасно знаю, что сказано на счет этого в священном коране, дедушка. В суре Ан-Ниса «Женщины» Всевышний, свят Он и велик, говорит о том, что мы, мужчины, можем жениться на двух, трех и четырех, если нам они нравятся. Но вы уж поймите меня, кроме Лайлы, мне ни одна женщина не может понравиться по-настоящему. Таким уж уникальным создал Аллах наше сердце, что в него может поселиться только одна и навсегда.

Это был нокаут для меня. Теперь я, словно самая настоящая дурочка, улыбалась, восхищалась своим мужем напрямую и слишком сильно покрыла от его слов. Почему? А лишь из-за того, что он говорил по-настоящему! Он всегда говорил от чистого сердца.

— Я услышал тебя. Но ты, Лайла. Ответь же. — дедушка опять смотрит на меня, а я прожигаю взглядом его обувь. — Неужели ты можешь позволить свершиться такому? Твой отец может убить твоего мужа, и ради его же блага я думаю, что тебе стоит развестись с ним.

— Нет... — я слишком сильно крикнула, но отпустить уже некуда. Не знаю, что начало мной управлять, то я как-то сама собой оказалась за коленях перед властным человеком и начала буквально умолять. Что бы ни случилось, я не смогу отпустить Абу Бакра, кроме него, нет у меня никого. На данный момент есть лишь он, а затем, может быть, будет наш совместный ребенок, и только им я смогу доверять всецело. — Умоляю вас. Не делайте этого, дедушка. Прошу. Не будьте как мой отец. Я не смогу делить Абу Бакра с кем-либо. Вам не понять что творится в сердце женщины, которое склонно лишь к одному мужчине. Я по уши погрязла в это чувство, дедушка, прошу, не отбирайте у меня Абу Бакра. Во второй раз, клянусь, я точно не продержусь и...

— Вставай, доченька, — он внезапно прервал меня своим слишком дружелюбным тоном и, по-старчески слишком тяжело дыша, трясущей рукой дотронулся до моей головы. — Это все, что я хотел от вас услышать. Война не закончилась, но ты стала частью нашей семьи еще с того дня в моем учебном заведении на Кавказе, когда я тебя попросил помочь своему внуку. Спасибо тебе за то, что вернула нашего сына к жизни.

Может мне все это снится? Быть может, я сейчас открою глаза и

поеду на работу, как всегда. А вся эта история - просто какой-то кошмар.

Просто-напросто все это не могло со мной произойти за такой короткий срок.

Я поднимаю на ноги и стою, как вскопанная, смотря себе под ноги и не в силах даже колыхнуться.

Хочу убежать, потому что я только что стояла на коленях и умоляла оставить себя рядом с мужчиной. Ради мужчины я встала на колени...

— Аккуратнее, — я замираю, поняв, что он за моей спиной, держит свою здоровую руку на моем плече и удерживает меня от падения. Медленно поднимаю голову, чтобы убедиться в своих догадках и ловлю его фирменную улыбку и этот взгляд холодного принца с Атлантического океана. Все это время меня удерживают лишь его рука и терпкие мужские духи.