«Лайла: униженные и восхваленные»

Лайла

— В иной раз я думаю, что никак не достойна тебя, — садясь на пассажирское место, произнесла я очевидное и уловила изумленный взгляд мужа.

— Почему это ты так говоришь, милочка? — сам застегнув ремень безопасности, он остался стоять передо мной.

— Ты слишком хороший для меня, — не смея взглянуть в его мокрые глаза, пробормотала я быстро и прикусила свою губу, чтобы не зарыдать перед ним.

— Нет. Ты не права, Лайлике. И я тебе это докажу, — Абу Бакр с этими словами отошел от меня и начал идти к водительскому рулю, за которым буквально час назад сидел седой мужчина, весь грязные, в обношенной одежде и наверняка болеющий чем-то.

Я позволила слезам насладиться кожей на своих щеках, вспомнив о том, как этот бедный мужчина убежал от нашей машины, как только мы с Абу Бакром вышли из клиники, где я работаю. 

Сначала он в прямом смысле тащился в сторону, через плечо испуганно оглядываясь и обронив по пути свой телефон.

Сказав лишь, — «Стой тут.» — Мой муж быстрым шагом настиг его и выхватил телефон из рук того, кто сложил руки в мольбе. Я не слышала, что они говорят, но прекрасно увидела как Абу Бакр сначала смотрит на экран его телефона, затем на мужчину самого, а потом улыбнулся ему. Испуганный мужчина еще сильнее смутился. Это было прекрасно видно со стороны. Он опять пытался ускользнуть, но мой прекрасный муж взял его за плечо и потянул к своему черному Мерседесу, что стоял рядом со мной. Встретившись со мной взглядом, Абу Бакр открыл дверь машины, от салона которого прямо излучался запах новизны, и неожиданно для моих глаз, усадил грязного бедолагу с очень широкой улыбкой на больном лице за руль. Сжимая сумку в руках, я сделала к ним неуверенных два шага и тоже расплылась в улыбке, видя как парень, одетый в черную водолазку и в черные брюки, безумно опрятный, очень образованный, состоятельный, успешный и достаточно опасный для некоторых людей без смущения фоткал сияющего мужчину с самых разных ракурсов.

— Я могу вас и прокатать, если вы не против, — муж опять тронул слишком увлеченного разглядыванием транспорта мужчину за плечо, чтобы привлечь к себе внимание. Тот быстро закивал.

— Если ты не хочешь сидеть с нами в одной машине, то я могу тебя оставить тут на несколько минут и приехать. Но если же...

— Я с вами! — воскликнула я и одарила его самой ослепительной улыбкой, от которой он, я в этом уверена на все сто, плыл, всегда как в первый раз.

Прыгнув на заднее кресло, я убрала сумку, и все свое внимание направила на нашего водителя. Абу Бакр завел двигатель и надавил на педаль, из-за чего прозвучал громкий выхлоп и изумленный звук мужчины рядом с ним. Всю дорогу, пока мы ехали, этот мужчина то ахал, то визжал, словно потерял рад речи, а я не успела уловить его выражение лица, так как восхищалась тем классным парнем за рулем. Через зеркало я первые десять минут видела его радостные глаза, он искренне радовался за другого человека, а затем они исчезли из моего поле зрения, и я словно почувствовала, что он начал всхлипывать.

Оказывается, я была правда. Когда мы обратно приехали к воротам больницы, и счастливый мужчина выскочил из машины, Абу Бакр потер свои глаза, а затем буквально сбежал от меня. Я не стала сначала идти за ним. Позволила побыть наедине с тем, кто неожиданно обнял его.

Да-да-да! Мой Абу Бакр совершенно спокойно обнимал человека в лохмотьях. Клянусь, я бы никогда так не смогла. Ни за какие золотые горы.

Мои глаза жадно изучали каждое движение, а когда он отдал ему купюры немалых денег и отпустил его — счастливого, радостного, бегущего уже не из-за страха, — то осмелела вылезть наружу.

— До того, как я не потерял тебя, моя душа не умела по-настоящему любить, понимать и ценить окружающих. Так что, во всем именно твоя заслуга. — после этих слов он показал свои белоснежные зубы и обратил внимание на дорогу. — Кстати, живот не болит? Может, тебе что-нибудь надо купить. С аптеки, например?

Всем нутром я почувствовала, как он стесняется меня. Это происходило крайне редко, и мне было безумно приятно от того.

— Не-а, не надо. Первые четыре дня ты обо мне слишком хорошо позаботился.

Мой Абу Бакр отказался даже от того, чтобы ехать на работу, ибо я себя чувствовала лучше. Несмотря на мое стрессовое состояние, этот настоящий мужчина достойно терпел все мои выходки, что было достойно всякой похвалы. В общем, так уж произошло, что я по уши влюбилась в своего мужа, чувствуя его теплое отношение к себе.   

— Мне было в радость.

Мы свернули в сторону нашего дома.

— Я видела, — хихикнула я, припоминая то, как управляла им, а он действительно подчинялся мне.

И действительно, девушки, которые сейчас читают меня, вам я хочу дать несколько советов.

Пожалуйста, не встречайтесь с кем попало. Замечайте благодарит ли он официанта за принесенный счет, извиняется ли перед прохожим, которого случайно задел, или придерживает ли дверь вам, выходя. Не встречайтесь, а сразу же выходите замуж за того, кто обладает тем рядом качеств, которые делают его привлекательным и ценным партнером и другом. Он должен быть честным и надежным, уметь слушать и поддерживать, проявлять уважение к окружающим. Эмоциональная зрелость, ответственность и способность к сопереживанию – вот что по-настоящему важно. Кроме того, важно стремление к саморазвитию и умение находить баланс между работой и личной жизнью. Хороший мужчина должен уметь выражать свои чувства и быть открытым для общения. Кроме того, важно, чтобы он был готов делиться как радостями, так и трудностями, что позволяет укрепить вашу связь. Искренняя любовь и постоянная благодарность помогают нам, женщинам, чувствовать свою значимость и ценность в этих отношениях. Поэтому никогда не подпускайте к себе мужчину гоняющего всю свою подсознательную жизнь только за деньгами. Ни в коем случаи не упустите из виду его отношение к своей религии, его признаки внимания к окружающим. Тщательно изучайте то, как ваш мужчина ведет с вами наедине и в кругу людей. Если он, хотя бы случайно, поднимет на вас руку, а вы почувствуете настоящую угрозу, то бегите. Бегите и никогда не оборачиваетесь назад!

Если вы даже и думаете, что измените его, то нет, нет и нет! Никогда!

Вы не обязаны его менять, вы должны следить за собой, а затем за своим ребенком и то до восемнадцати лет. После восемнадцати каждый из нас становится самостоятельным. И каждый сам несет ответственность за свои поступки.

Так что, да, нелегко жить в этом бренном и давно испорченном мире, который послан нам в виде наказания. Но во всем есть хайр. Важнее всего - верить в Аллаха. Верить в лучшее: верить в то, что Его планы лучше, чем наши.

Я тоже искренне верю в то, что Абу Бакр послан мне Богом за то, что я была терпелива.

— Только вопрос у меня, — сев поудобнее, я начала прожигать его щеку своими глазами. Абу Бакр лишь кивнул и начал внимательнее смотреть в боковое зеркало снаружи.  — Кто тебе говорил о том, что ты должен мне покупать все то, что сейчас находится в моей комнате?

— Ну... Наш семейный врач.

— Хм... А про то, что если я рожу, то все это пройдет? Только не говори, что это опять она. 

— Она.

— А она мне нравится! Кроме последнего, все правильно тебе...

Абу Бакр слишком резко уложил меня лицом к бардочку и прервал на полуслове. Я не успела спросить что происходит, ибо прозвучали выстрелы.

— Не поднимай голову! Машина не бронированная, — высвобождаясь из ремня безопасности, Абу Бакр держал руль одной рукой, отпустил меня и начал стрелять в ответ. — Руль пытайся придержать!

Его слова звучали слишком отдаленно для меня, так как ужас от десятилетней давности меня не покидал ни на секунду, но я все равно смогла выполнить его приказ и следила за дорогой, ведущую мимо леса, чтобы мы не попали в аварию.

Выстрелы звучали слишком быстро, громко и жестоко. Хотелось закрыть уши и глаза, зажаться в углу и выждать весь этот ужас. Но я никак не могла. Иногда жизнь требует от нас того, чтобы мы действовали не совсем, как нам хочется.

— Берегись, Абу Бакр! — больше, чем за себя, волнуясь за того, кто стрелял назад через приоткрытое окно, я кричала, словно ненормальная, пытаясь перекричать порыв ветра, огня и выстрелов. 

— Не езжай к дому! — ответил мне Абу Бакр и через несколько секунд добавил. — Сворачивай в лес.

— В лес? — повторилась я.

Абу Бакр кричал об этом, и я просто сделала, как он приказал.

Выстрелы не прекращались впредь до тех пор, пока мы не оказалась в самой глубине леса. Наконец-таки, лишь на половину половины расслабившись, Абу Бакр взялся за руль и через минуту остановился.

— Кто они? Что они от нас хотят? Почему стреляли? Это отец? Что сейчас будет?

Вопросы посыпались из моего рта быстрее, чем Абу Бакр успел меня даже расслушать, как я поняла по его выражению лица.

— Я возьму оружие из багажника. А ты позвони Вэрнеру и поставить его в курсе дела, Лайла. — спокойным голосом раздал он мне поручения и хотел было выйти, потянулся к ручке, а затем опять посмотрел на меня и, неожиданно схватив меня обеими руками голову, нежно поцеловал в лоб. Мое сердце ухнуло вниз от его прикосновения. Впрочем, как всегда. — Ничего не бойся. Я с тобой, моя маленькая Лайлике.

Я улыбнулась ему и быстро закивала головой. Абу Бакр сделал тоже самое и вышел. А я быстро набрала номер и еще быстрее начала диктовать все, что с нами происходит.

— Я буду! Но, связь... связь пропадает!

Вэрнер по-настоящему кричал в телефон, но а все так быстро происходило, что я не успела опомниться, как мою дверь открыли и меня повалили на грязную землю.

— Отпустите её, иначе я раздроблю ваши тела и брошу на съедение псам! — словно не в себе, наорал Абу Бакр и пошатнулся всем телом от внезапного выстрела.

— Абу-у-у Ба-а-акр! — оглушительный крик вышел из моего рта, и на несколько секунд хватка на моем плече ослабла. Я постаралась побежать к своему мужу, что начал истекать невидимой кровью на этой чертовой черной рубашке, однако мне не дали даже пошевельнуться.

— Я уничтожу тебя! Я убью тебя, грязный ублюдок! — чувствую как конечности немеют от страха, обращалась я к каждому из присутствующих солдатов, припоминая лица.

— Ты никому ничего не сделаешь. Женщина. — раздался за моей спиной до боли знакомый голос, и я инструктивно сжалась. Абу Бакр все это видел. Мой Абу Бакр сейчас истекал кровью. И опять во всем виновата лишь я.

— Если ты посмеешь пошевельнуться, то твоя жена будет избита. А если будешь делать так, как я тебе скажу, то с ней все будет предельно хорошо. Понял? — уже нависая над Абу Бакром, которого держали два здоровенных мужчин, Фахри надавил на место попадания пули, а я закричала вместо своего мужа. Клянусь, я чувствовала его боль всем своим сердцем и телом.

— Не трогай моего мужа, чокнутый! — обратилась я с тем же оглушением к потенциальному отцу и заслужила его фирменный строгий взгляд, который прямо пропитан желчью и безжалостностью.

— Не кричи на отца. Разве этому я тебя учил, доченька? — он коснулся моей щеки, и я сделала вздох от его холода. Да, я боялась его. Боялась этой комнаты страха. И всего остального тоже боялась.

Ударив меня несколько раз по лицу, Фахри опять повернулся лицом к Абу Бакру и что-то хотел с ним сделать. Я видела, как его рука тянется к бите с гвоздями, и пуше прежнего ужаснулась. Не знаю, что со мной произошло, что в меня вселилось, но видя то, как резкий удар летит в моего невинного Абу Бакра, я упала на него и прочувствовала как сквозь ткань в мою кожу входят гвозди. Крик я издала только тогда, когда Фахри убрал биту с меня.

— Больная, — сквозь зубы процедил Фахри, насмехаясь надо мной, а я почувствовала жжение на коже и начала плакать от боли.

Если больно, то надо плакать. Иного выхода нет.

— Ла-лай-ла, — я ощутила ладонь мужа у себя на талии и от того стало еще больнее. Больнее не физически, а морально.

— Я сделаю все так, как ты хочешь. Но оставь его в живых. Умоляю тебя. Вспомни, что я твоя кровь и плоть, отец, — я смотрела на своего родителя снизу вверх со слезами на глазах.

— Конечно-конечно, — слишком быстро дал он мне ответ, а затем начал ни с того ни с сего смеяться. — На колени.

Я не совсем поняла, что он хочет от меня. Думала, что послышалось и искала выход в мутных глазах мужа, что молчал.

— Ты... Ты обещал, что не будешь её трогать, если я сдамся, Фахри, — сжимая губы, произнес Абу Бакр. И да, ему это стояло много усилий.

— Оу, так я и не трогал ее. Удар летел в тебя, дорогой, а моя тупая дочь защитила твое тело своим.

— Чего ты хочешь, отец?

— На колени. Моли меня, дочка, может быть, я смилуюсь над вами.

То, чего я не делала даже в тот день, когда меня завели в комнату страха. Но ради Абу Бакра я и не на это готова.

Опускаясь коленями на грязную землю, я решила игнорировать слова Абу Бакра, который умолял меня это не делать, и оказалась на коленях перед всеми.

— Говори, — приказал отец.

— У-умоляю, отец, смилуйся. Не трогай Абу Бакра. Прошу тебя, п-папа.

— Хорошо. Не буду. — не смотря в мою сторону, он кивнул своим солдатам, которые мигом засуетились. Они начали тащить Абу Бакра в другую машину, а меня - в отдельную.

— Куда мы едем? Почему Абу Бакр отдельно едет? Куда мы сейчас отправимся? Что будет? Мы едем в виллу? Мы...

У моего рта оказалась тряпка с чем-то едким, да, хлороформ, и как требовалось от данного

препарата, через несколько секунд мои глаза закрылись.