«Лайла: униженные и восхваленные»

Огромный дом стоял без света посреди тихой улицы. В этом доме спали два человека, связанные судьбой, такие близкие реальностью, но отдаленные из-за обстоятельств.

Корчась в холодной постели, девушка медленно мотала головой из стороны в сторону, что-то бормоча про себя во сне, а парень спал ровно и без движений, выпрямившись на другой кровати, в другой комнате и на другом этаже.

В ту же ночь, если заглянуть в другие дома, то отец Лайлы не мог заснуть от ноющей боли, которую этот безумный решил прочувствовать за столько времени и не пить обезболивающее. Мужчина стоял у женского портрета и пил виски из прозрачного стакана, внимательно изучая лучезарное лицо молодой девушки, что еще не познакомилась с безжалостным миром мафии. Он решает прикоснуться к довольно старому холсту и останавливает свои пальцы на месте щеки девушки.

— Храбрая кавказочка, — его голос рассыпается по комнате так, что можно подумать, дабы он страдает без нее, более того, скучает.

Следующая остановка - дом Омаровых, в котором тоже было очень тихо и спокойно на первый взгляд. Только вот не совсем так на самом-то деле. В одной комнате сын и отец сидели напротив друг друга и в сопровождении звуков камина обсуждали произошедшее на свадьбе.

— Я вас так просил, отец, чтобы мой сын не вмешивался в это дело, — Амир ломает свои пальцы на руке и засматривается на трескающееся дерево в камине.

— Ты прекрасно знаешь, что это решение твоего сына. И это не первый раз. Он сам, без моего настаивания, вмешался в мой мир еще десять лет назад. Если ты меня предал, то твой сын нет. — негромко, но четко произносит старик. Амир поджимает губы, словно от обиды, и встает на ноги.

— Если его убьют, то у меня останется только один наследник.

— Тогда пусть твоя жена скорее родит еще одного сына тебе.

Амир чуть краснеет и быстро уходит из комнаты, не забыв о том, что нужно попрощаться прежде чем идти.

— То-то мне, — шипит старик по-своему и тоже уходит спать в свою комнату.

Ничего невозможно предвидеть. Все производит внезапно и неожиданно. Пасмурное утро наступает быстро и Абу Бакр вместе с первыми лучами солнца встает на утренний намаз. Парень даже не завтракает у себя дома, только умывается, одевается в привычный темно-синий костюм и уезжает на работу, думая о том, что не мог разбудить свою жену.

Но Лайлу никому будить не надо было, так как ночью она сама не могла сомкнуть глаза и расслабиться. На то было много причин. Самая первая из них - то, что ей придется днем поехать к отцу в дом и доложить все известное.

Девушка стоит у огромного окна, наблюдая за уезжающей машиной мужа и касаясь своих голых плеч ладонями. Она делает глубокий вдох и начинает смотреть в одну точку по привычке говоря мысли вслух:

— Я поеду к нему. Но я не стану ему рассказывать про дела своего супруга, мизинца которого не стоит он. Из моих уст будет слетать чистая ложь, однако ни отец, ни Абу Бакр ни о чем не узнают.

Она отходит от окна, думая о том, что платье надетое вчера все-таки не высохло, выходит в пустой и весьма просторный холл, где замечает какие-то ящики и знакомые чемоданы. Ей удалось заказать себе пижаму, в виде белого атласного платья и средства для ухода за собой, но полностью гардероб был не у нее.

— Мои же?.. — задает риторический вопрос в тишину и подходит к багажу, который в итоге оказывается ей принадлежащим. Понимая, что ей слишком много и долго таскать в свою комнату и думая над тем, что означает этот знак, Лайла находит свою косметичку, голубой вперемешку с белым цветом образ и украшения.

— Надеюсь, Абу Бакр не думает о том, чтобы мы с ним жили в этом доме одни. Иначе я не выдержу его присутствия без каких-либо последствий. Это либо испепелит, либо воскреснет меня в конце концов.

Через час Лайла стояла перед островом на кухне и пила черный кофе перед выходом. Ровно так же, как и свой муж, она ничего не ела, вышла из дома и включила свой телефон, чтобы сообщить о том, что ее зовет отец.

Сначала она смотрит на экран, думает о том, стоит ли говорить об этом своему мужу, а затем все-таки отбрасывает гордость и быстро печатает:

Я еду к своему отцу. Он сам отправил ко мне своего человека.

Еще быстрее, чем печатала, отправив сообщение из-за чего-то трясущимися руками, Лайла, уверенная в том, что никакого ответа не будет, закрывает входную дверь и не успевает сойти с одной ступеньки, когда телефон начинает вибрировать.

На экране расплывается имя супруга девушки, который звонит ей. Лайла сразу же нажимает на зеленую кнопку и подносит гаджет к ухе.

— Да? — шепчет она.

— Я знаю, зачем ты туда едешь, поэтому поехать с тобой не могу. Но в случаи чего мои люди будут с тобой рядом, они уже в курсе. И поедешь ты на нашей машине. Водитель уже ждет тебя. Он сам к тебе подъедет, где бы ты не стояла, даже в нашем дворе. — серозный мужской тон заставляет Лайлу улыбнуться и глазами, и губами. Она кивает головой, соглашаясь со всем сказанным Абу Бакром и прочищает горло, чтобы ответить нормальным голосом.

— Хорошо. Как ты скажешь. Спасибо.

Лайла хочет сказать еще что-то, но не быстро смекает что именно, а Абу Бакр мигом сбрасывает звонок, заставив жену врасплох.

Девушка в голубом платье, в голубом платке и в белых туфлях с сумкой белой, поджимает губы и сводит брови вместе, словно обидевшись от того, что ее не дослушали. Она быстро покидает немаленький двор и выходит наружу, где ее ожидал черный мерседес прямо у входа и серая тесла чуть подальше. Водитель, что заметил её, мигом выходит из мерседеса и говорит:

— Здравствуйте. Госпожа Лимда Омарова, господин Абу Бакр Омаров поручил мне в целости и сохранности довести вас до местаназначения и в таком же виде привести вас обратно. Я к вашим услугам.

— Здравствуйте. Спасибо, — как и привыкла отвечать всем, отвечает ему тоже Лайла и сама хочет открыть себе дверь, но не успевает. Водитель оказывается еще проворнее. Она садится внутрь, он за ней закрывает ее и через считанные секунды уже заводит двигатель машины.

— Прошу вас застегнуться, госпожа Лимда Омарова.

Девушка соблюдает правила и, застегнувшись, опять смотрит на свой экран телефона.

Никто не писал. Никаких уведомлений.

Когда машина трогается с места, она решается зайти в камеру и снять себя через переднюю камеру. Улыбаясь в объектив, она опять произносит мысли в слух, из-за чего голос водителя опять слышится:

— Кому что отправить, госпожа Лимда Омарова?

Девушка замирает на секунду, а затем смущается и убирает камеру насколько возможно быстро. Важно выпрямляет спину и поспешно отвечает ожидающему ответа мужчине: «Ничего-ничего.»