19
— Ты скучаешь по нему? — Чимин смотрел на холодный камень, понимая, что так же в тот момент наблюдали за ним.
— Безумно. Почти каждый день в памяти всплывают воспоминания.
— Он подошел ближе, шепча слова у самого уха.
— Я тоже кое-что вспомнил. Он же часто приходил на твои репетиции, да?
— Точно.
— Мы один раз столкнулись в коридоре. Он долго извинялся за то, что пролил на меня чай, а я — за то, что не смотрел, куда иду. Это, наверное, выглядело очень глупо со стороны, но тогда для меня единственной целью было избавиться от чужого чувства вины.
— Вы очень похожи. Он тоже постоянно беспокоился о таких вещах.
— Тебе поэтому нравятся люди с низкой самооценкой?
— Возможно. Но иногда все же стоит побыть эгоистом.
***
Летний сезон уже совсем скоро должен был открыться. В ледовом дворце снова начались волнения, подготовки и тренировки. Все досконально проверялось на наличие ошибок и опасности.Дома Чимин решил начать готовить по вечерам, заменяя устающего от работы и тренерства Юнги. Мин сначала, конечно же, возмущался, да и что тут говорить, ворчал каждый раз, когда видел Пака за плитой, пристраиваясь рядом и затем молча наблюдая за действиями парня.
Все эти месяцы омегу не покидало чувство грядущего, а глаза стали чаще цепляться за отражение в зеркале. Его взгляд снова стал каким-то усталым, что, естественно, тоже не ускользнуло от взгляда Юнги. Альфа даже предлагал сходить к психологу, который помог ему когда-то выбраться из затяжной депрессии. Пока остальные врачи говорили об улучшениях в состоянии здоровья, он один замечал внешне плохое состояние Мина. Альфа сильно похудел тогда, был истощен, а постоянно непрекращающиеся тренировки дома, без какого-либо наставления, контроля и анализа делали только хуже. В конце концов, после сильнейшего нервного срыва, произошедшего в день, когда Чонгук с Тэхеном заставили Шугу вернуться в жестокую реальность, доктор начал основательную работу. Смена второго пола вообще ушла на самый дальний план и не показывала себя никак, кроме некоторых изменений в строении тела. Именно благодаря психологу те кровяные приступы с кашлем стали редкими.
Однако и не ушли совсем.Пару недель назад Юнги сходил на плановый прием к специалисту, где ему сообщили не самые приятные новости...
— Заболевание начало прогрессировать. По последним данным я могу сказать, что приступы участились, а анализы крови ухудшились.
— Что мне с этим делать?
— Продолжайте принимать препараты, но... Я не думаю что они будут помогать Вам, как раньше. Я не знаю, с чем это связано, но постараюсь найти ответ с ближайшее время.
— Я понял.
***
— Да нормально же всё! Что тебе опять не нравится?!
— Пак был в бешенстве от того, что Шуга в очередной раз показал ему на ошибки.
— Я уже сказал все, что мне не нравится.
— Так это хрень какая-то! Ногу я видите ли неправильно поднял. Ну не тянется она у меня выше!
— Ты не пробовал.
— Ага, не пробовал, да я каждый день, если ты не заметил, на полную выкладываться пытаюсь, а ты только и делаешь что докапываешься до всякой фигни.
— Это не фигня, а очень заметная ошибка. Если ты считаешь, что это неважно, то профессионалом ты тоже не можешь считаться.
— Да я... Да ты... Да ну... Как все задолбало... — Чанёль резко развернулся и уже собрался уйти со льда, как Шуга схватил его за запястья и потащил за собой.Омеги смотрели смущённо им вслед, переглядываясь.
Не снимая коньков, они дошли до тренерской, где Юнги кинул Чанёля на кресло и навис сверху, угрожающе смотря прямо в широко раскрытые карие глаза.
— Ты думаешь, я ничего не понимаю?
— Что?
— Думаешь, что по твоему поведению не видно, что все это тебе нафиг не сдалось?
— Неправда.
— Сам себе не ври. Занимаешься этим, чтобы угодить дяде, а сам не знаешь, чего хочешь.
— Да что ты несешь, черт возьми?!
— Правду.Пак попытался встать, но Мин не дал этого сделать.
— Раз так, то ответь же мне на вопрос. Чего ты хочешь?
Чанёль хотел уже что-то сказать, но закрыл рот. Он и правда не знает ответ на этот вопрос: за него постоянно что-то решали, запрещали делать то, что ему нравилось, напрочь отбивая желание продолжать. И, если у Чимина хватает сил противостоять родителям, то это Пак лишь прогибается под своих, которые переносят на сына собственные несбывшиеся мечты и желания.
— Тебе никто кроме тебя самого не поможет, ты сам решаешь, кем тебе быть и, если ты не можешь начать жить самостоятельно, это твои проблемы. Но не заставляй других людей страдать из-за того, что тебя кто-то обидел.
— Заткнись.
Юнги отошел от кресла и, посмотрев в последний раз, направился к выходу. Чанёль остался сидеть на месте, смотря в зеркало тренерской. Может в чем-то Юнги и мог ошибиться, может мог, а так и было, обидеть своими словами, но по большей части он был прав.