20.
Пытался кидать с юга, с запада, на закате дня
С утра, под разными углами, камнями разных пород.
Другой рукой, в прыжке, вслепую.
Какая-то западня, все равно попадаю в центр круга, который год...
Слот - Круги на воде
На летний концерт приехали родители обоих парней, по инициативе отца Чимина, чтобы "познакомиться семьями", но, после первого же разговора, не поладили друг с другом. Однако ни Мин, ни Пак сильно об этом не думали: в день выступления Чимина охватила невероятная паника, он не понимал, что с ним происходило, из неоткуда появилась мысль о том, что надо куда-то бежать. Юнги тоже был сам не свой, куда-то спеша. Самое странное то, что вся эта тревога была совершенно необоснованной. Не было причин для такого беспокойства, но парни все равно продолжали нервно оглядываться и сжимать руки друг друга.
После того разговора в тренерской Чанёль стал более закрыто себя вести. Он больше не лез к омегам, не пытался вызвать у Шуги ревность к Чимину и не огрызался с Юнги, адекватно реагируя на продолжающиеся замечания.
Пак после долгих размышлений все же решил рассказать остальным членам группы об их с Юнги отношениях. Омеги, которые изначально претендовали на тренера, всячески заигрывая, надевая обтягивающие вещи и томно смотря, конечно же негодовали, в своих обособленных кругах обсуждая Чимина за его спиной, но не заходя дальше простых разговоров. Вот кто-кто, а они были абсолютно спокойны, сидя в гримерной перед выходом на лед.
Скоро начнется первый номер, все фигуристы уже готовы к выходу на лед, а ведущий объявляет начало концерта. Родители сидят на трибунах, ожидая выход своих детей на сцену, иногда продолжая утренние перепалки и поглядывая в сторону ведущего. Тот заканчивает говорить, кланяется и уступает место фигуристам, полностью готовым к тому, чтобы заставить зрителей аплодировать до боли в руках. Чимин тоже участвует в номере, натягивая на лицо фальшивую улыбку, предназначенную не столько для зрителя, сколько для самого Пака. Полностью новые костюмы блестят в свете софитов, переливаясь золотым узором, вышитым вручную по индивидуальному заказу. Звук скольжения перекрывает громкая музыка из колонок, бьющая по ушам омег, сидящих рядом с динамиками. Чимин думает, что однажды мог бы быть на их месте на концерте Юнги, если бы тот сильнее углубился в музыку, а не в катание. Хотя, может быть в скором времени всё так и будет, когда Шуга поставит последнее выступление по договору с Сокджином. Кстати о нем, они с Намджуном не смогли прийти из-за начавшихся схваток омеги, в скором порядке уехав в больницу. Может это и есть причина по которой Чимин с Юнги так сильно беспокоились? Чоны тоже не смогли присутствовать, потому что уехали в Тэгу к семье Тэхена на день рождения дедушки.
Музыка заканчивается, зрители, как и ожидалось, бурно реагируют на профессионализм и подготовленность фигуристов и их номера, провожая артистов "за кулисы". Там Юнги говорит, что все хорошо постарались и говорит следующей партии готовиться выйти на лед для следующего номера. Так продолжается полтора часа, пока не объявляется последнее выступление. То самое, на который потратилось больше всего сил и энергии.
Чанёль выходит с опущенной головой, тяжело вздыхая и настраиваясь на дальнейшую работу. Чимин начинает дрожать, его ладони потеют, а глаза бегают по зрителям в поиске пришедших к тому моменту брата с Юнджи, которые все эти месяцы возвращали компанию к изначальному состоянию до взрыва. Музыка снова гремит, как гроза, готовя зрителей к чему-то грандиозному.
Перед выходом Чанёль подошел к Чимину и сказал единственную фразу, которая зела у обоих в голове.
- Доверься мне.
Первые поддержки у них выходят удачно, музыка набирает обороты, заставляя фигуристов быстрее действовать. Пак смотрит в глаза Паку, видя там надежду, смешанную с зародившимся доверием. И здесь не важно, про кого из них идет речь, в этот момент они синхронизировались.
Вот только программа дала сбой.
Все как тогда. Кровь растекается по льду, невероятная боль пронзает все тело, дыхание учащается, становится невероятно плохо. Плохо видеть любимого человека, повторяющего его же судьбу. Партнёр не справился.
Уши заложило, он ничего не слышал, мчась к лежащему на холодной поверхности парню, которому он когда-то отдал сердце, не слышал, падая рядом на колени, смотря на кровоточащий живот. Рана глубокая. Очень глубокая. Кровь не останавливалась, лужа на белом льду становилась все больше и больше. Его руки тоже уже были в крови, но он не обращал на это внимания, продолжая смотреть. Врачи уже бежали на помощь, но это было медленно, очень медленно. Неожиданно, его омега приоткрыл глаза на запотевшем лице, скорчившимся от боли и невыносимого желания кричать, чего тоже сделать не получалось. Вырвался только болезненный хрип, почти неслышный.
В такие моменты время идёт очень медленно, заставляя прочувствовать все по-полной.
Карета скорой помощи - больница - реанимация.
Перед глазами пелена и черные стулья в месте ожидания. Родители, кричащие друг на друга, рыдающий Хосок, Юнджи в состоянии прострации, напряженная атмосфера, протыкающая каждого вошедшего больно колющими иглами. Медбратья и медсестры выбегают из реанимационной и забегают обратно, крича что-то на ходу о необходимости принести новые пакеты с донорской кровью.
Наконец, выход главного хирурга, готового сообщать о результате несколькочасовой работы. Кома и, к сожалению, не искусственная.
Снова мучительное ожидание. документы, врачи, таблетки от нервов, которые вновь никак не хотят помогать. Дни, проведенные у кровати омеги и самое страшное.
Приговор
- Мне очень жаль, но я обязан вам сообщить о скоропостижной смерти Пак Чимина. Причина смерти: гиповолемический шок.
Снова туман, ни одной мысли в голове. Теперь ничего в этой жизни не важно, ни собственное состояние, ни состояние окружающих. Полная апатия, отсутствие аппетита, врачи, слова которых летят мимо ушей, бесполезные попытки вернуть Мина в реальность. На этот раз он ушел полностью, заперевшись в самом себе и в доме посреди леса в полном одиночестве, в полном покое.
Зажигалка и сигареты сами оказываются в руках, ужасно пахнут и тоже не помогают. Алкоголь никогда не справлялся с горе, что уж говорить о таких потерях.
Сестра тоже ничего не может сделать, крича и даже плача, в конце концов тоже отчаиваясь и просто находясь рядом в любое свободное время.
Но даже она не может быть рядом всегда, уезжая в один из дней в офис. В день, когда зажигалка нужна не для сигарет, а в середине комнаты лежит гора бумаг с текстами песен, написанных во время жизни с ним. В день, когда огнем горит не сердце, а тело в доме одиноко стоящем в лесу.