18
— Что ты выбрал? — тихим голосом спросил Чимин, теребя рукав кофты.
Юнги пожал губы, раскрыл замок из рук и положил их сверху на ладони Чимина. Все как всегда. Как во всех фильмах, сериалах, книгах, фанфиках. Как всегда.
— Я поставил его в пару с тобой.
Говорить эти слова было, словно ножом по сердцу для альфы. Он не хотел, чтобы такой человек, как Чанёль, прикасался к его омеге, трогая за талию, поднимая за бедра, держа за руки... А ведь сам Мин будет ему говорить, как правильно удерживать, подталкивать, касаться. Не давать упасть. И все это без гарантии того, что Чанёль не уронит.
— Это же только на одно выступление, правда? Значит, переживать особо не надо, я перетерплю, а потом по старому. Да?
— Я не знаю. Директор сказал, что посмотрит на твое поведение. Что бы это не значило, звучит отвратительно, — Мин приподнял верхнюю губу, обнажая выступившие клыки. Инстинкты.
В природе есть закономерность: самки (и омеги) ищут самца (альфу), отличающегося плодовитостью, силой и внешними характеристиками, чтобы получить от него хорошее потомство. После этого они уходят на поиски нового, более спокойного, такого, который это потомство сможет защитить и позаботиться о нем.
Юнги сочетал в себе обоих — сильного и спокойного. Внутренний омега Чимина тянулся к нему с особой силой. Родители Пака были бы рады, узнав об этом и снова потребовали бы внуков. Удивительно, что с этим вопросом они мало обращались к Хосоку, который в своей жизни лишь раз состоял в отношениях, которые закончились изменой со стороны омеги. Сейчас все окружающие его друзья (и Чимин) очень надеялись на то, что Юнджи сможет затянуть рану, оставленную прошлым. У них всё продвигалось крайне медленно, но привязанность парня была заметна для всех. Юнги, который буквально всю жизнь знает сестру, говорил, что она тоже ведёт себя необычно. Она альфа, хоть и женщина, и на свою территорию пускала мало кого. Тем более на постоянное жительство.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем. — Чимин попытался поддерживающе улыбнуться и пересел на место справа от Юнги. — Кстати, сегодня обещали прийти Чоны и, возможно, намджины. Надо купить что-то поесть. У нас ещё остался попкорн?
— Вроде бы был карамельный.
— Это хорошо, но хорошо бы было купить ещё соленый, Тэхён его обожает.
— Чимин, — Юнги перехватил руки Пака, которыми тот активно жестикулировал, когда нервничал и пытался отвлечь себя от плохих мыслей, переключая разговор на что-то другое, как сейчас, — не волнуйся. Все будет хорошо, мы со всем разберемся вместе. Можно я задам вопрос? — В ответ последовал кивок. — Почему ты решил пойти на лёд?
Шуга решил переключить внимание Чимина на что-то приятное, личное, чтобы всё беспокойство и суета отошли на задний план. У омеги есть особенность в переживании по малейшему поводу и, хоть Юнги и ценит индивидуальность Чимина, эта особенность больше мешала, чем как-то облегчала жизнь чрезмерной внимательностью.
— Ох, это было давно. Я ходил в детстве на каток в центр города. Мы ещё всей семьёй тогда жили в Пусане, мне было пять. Одной зимой я увидел девочку, которая очень красиво кружилась на катке около центральной площади, — Юнги попал в самую точку, когда целился в воспоминания о фигурном катании. В какой-то степени, это была некая отдушина для Чимина и способ снять накопившийся стресс. Хотя иногда и приносил его больше, чем остальная жизнь, — хочу когда-нибудь сходить туда с тобой, — щеки омеги покраснели, но тот не отвел глаза. Смущение наконец-то отступало рядом с Шугой. — Мама предложила мне попробовать прокатиться, потом я увлёкся и теперь...сижу здесь. — с тобой, -Можно тоже спросить?
— Конечно, тебе не нужно просить разрешение.
— Что за спор с Сокджином? Из-за которого ты стал тренером. На что вы спорили?
— Когда Джин узнал о беременности, Джун пригласил меня в гости вечером, чтобы отметить. Мы поспорили на собаку. У них есть Американская эскимосская и на некоторое время они хотят отдать её мне. А у меня аллергия, поэтому я предложил им на время отправить её к их родителям. Не знаю, почему, но Джину эта идея не очень понравилась. В общем, условия спора такие: я делаю то, что мне не нравится на протяжении трёх концертов, а потом он делает то, что не нравится ему в течение трёх лет, пока ребенок не подрастет.
— Подожди. Делать то, что не нравится? Тебе не нравится быть тренером?
Бармен за стойкой брякнул маленьким колокольчиком, привлекая внимание. Чимин виновато улыбнулся, быстро взял поднос с заказом и вернулся за стол.
— Прости. Так...ты не хочешь быть тренером?
— Я не люблю помогать людям. Точнее, не совсем умею. Ты, возможно, заметил, что я не говорю о какой-то тактике на тренировках, а просто указываю на ошибки. Это потому, что я не могу объяснить, как именно что-то исправить. Так себе из меня тренер, на самом деле. Я больше сам по себе.
— Я и правда не замечал. Но сначала мне казалось это немного грубым, если честно.
— Держу пари, не только тебе.
***
Чоны задерживались уже на полчаса: на выезде из городской части образовалась огромная пробка, в которой они и застряли. Намджун с Сокджином приехать не смогли, потому что Джину стало нехорошо и они направились в больницу, поздравив друзей в их общем чате. Беседу в какао они сделали пару месяцев назад по инициативе Тэхёна, который, по иронии судьбы, отвечал позже всех, ссылаясь на то, что телефон на беззвучном.
Юнги с Чимином тихо сидели на диване, смотря телевизор и ожидая дверного звонка, но вместо этого зазвенел телефон Юнги с неизвестный номером.
— Алло, — Юнги все же принял вызов, — да, это я. Да... Когда? Почему?.. Понял, буду через полчаса.
Телефон снова лег на стол, а Мин, ничего не сказав, ушел в комнату и вышел через минуту одетый в толстовку и черные штаны. Чимин сидел, не понимая, и смотрел на альфу.
— Прости, надо поехать кое-куда, это очень важно.
— Можно с тобой? — Чимин встал с дивана и, не услышав ответ, тоже пошел переодеваться. Взгляд, которым на него смотрел Шуга был для него не знаком. Там виднелось что-то необычное, какие-то нотки волнения и даже страх. Но не тот, с которым на него смотрел Мин во время падения после рождества. Совершенно другой.
Пак накинул на себя первое, что попалось под руку. Может это даже были вещи Юнги, он не обратил внимания, зная, что альфа не рассердится. Шуга уже надевал кросовки, когда Чимин вспомнил об оставленном на столе в зале телефоне.
Машина развивала скорость больше обычной. Юнги сжимал руль и поглядывал на экран мобильника, лежащего теперь на подставке. Эта дорога была совершенно незнакомой для Чимина, но заволновался он только, когда они свернули в сторону старого угрюмого кладбища и остановились у ворот. Мин почти выбежал из машины, обернувшись, чтобы посмотреть, что Чимин идёт следом.
Рядом с их машиной стояла ещё полицейская, а на улице темнело, стоял небольшой туман, навевая странное чувство. Все выглядело похоже на дешёвый ужастик. Они дошли до маленькой будки смотрителя, рядом с которой стоял полицейский, выкуривавший вонючую сигарету. Он пропустил их без вопросов. Внутри всё освещалось маленькой жёлтой лампой на потолке без люстры, мебель была старая, деревянная, а на стенах можно было заметить иконы и деревянный крест. В помещении стояло ещё два полицейских, которые стояли рядом со стулом, на котором сидел мужчина в наручниках, смотритель кладбища и Юнджи, которая что-то говорила офицерам.
— Господин Мин! — Смотритель подал руку Юнги, который лишь коротко кивнул и, нахмурив брови и искривив верхнюю губу, из-за чего лицо приняло выражение ненависти, посмотрел на человека, сидящего на стуле. Тот гадко скалился и шмыгал разбитым кровоточащим носом.
— Посмотрите кто тут у нас! Жалкий брат такого же жалгоко покойничка, — мужчина засмеялся издевательски, — вы только взгляните, с омежкой пришел. Чо, может его тоже в подворотне подкараулить? Больно уж семпатичный.
Чимин испугался, но не от слов задержанного, а от того, что Юнги зарычал. Громко зарычал. Даже когда отец Чимина злился, когда напивался и бил мать однажды, не рычал так громко. Несмотря на это, Юнги не сдвинулся с места, а сжал кулаки и злобно посмотрел в глаза преступнику.
— Больно — это точно. Если ты и твои дружки хоть молекулой прикоснетесь к моему омеге, я сломаю тебе хлебало на ровные части и сожгу, как молитву на Чесу*.
— Какие мы грозные! Так что же ты этого не сделал ещё тогда?
Юнги оскалился, но с места так и не сдвинулся. Юнджи молча смотрела на это, мысленно перебирая варианты убийства без судебного приговора. Полицейский ударил сидящего по голове.
— Молчи, Чонон, если тебя досрочно выпустили, это ещё не значит, что не посадят назад.
Пазл в голове Чимина медленно сложился. Ким Чонон. Убийца Юнхо, из-за которого Шуга сломался изнутри. Омега закипел, так же как и Юнги, сжал кулаки и двинулся бы вперёд, если на его плечо не легла бы рука Мина.
— Что будем делать? — он посмотрел на сестру, вернув спокойный вид.
— Судимся, естественно, — Юнджи сложила руки на груди и старалась не смотреть на Кима. Она поняла все, только услышав о том, какой человек приходил на это кладбище. Его задержали во время расхищения могилы. Только такие психи как эти Кимы могут пойти на такое под угрозой пожизненного. Да, его отпустили досрочно, но это только с условием, что он будет вести себя спокойно, отмечаться каждый месяц и не повторять то, из-за чего его посадили. Урок он так и не усвоил и предпочел напомнить о себе, чем затаиться в тени подальше от Минов.
Юнджи замечательный юрист и вероятность того, что она может проиграть дело очень мала, даже ничтожна. У Кима нет шансов выйти из этого помещения без наручников.
***
От запаха воска в доме у смотрителя и тяжёлых разговоров у Чимина закружилась голова. Он вышел на улицу и решил пройтись вдоль могил. По коже бегали мурашки, пробегал ветерок из-за того, что Пак забыл взять шарф. Вечером всегда холодало, но он не придал этому значения, накинув толстовку перед выходом.
Взгляд Чимина зацепился за одну единственную надпись.
«Мин Юнхо 1997-2013».
___________________________________________
*Чеса - церемония, проводящаяся в большинстве корейских семей, одна из частей которой - сжигание предварительно написанной на бумаге молитвы.