17
Спустя пару дней все вошло в привычный ритм. Шуга вернулся к тренерству, восстанавливая дисциплину и подготавливая всё к предстоящему концерту. Начало апреля не заставило себя ждать, а снег полностью покинул поверхность земли, образуя лужи на тротуарах и дорогах. Чимин заглянул на задний двор участка, вход на который был закрыт до этого белыми горами, и обнаружил маленькие деревья, отличающиеся от многочисленных лесных ёлок, наверное, облепиховые кусты. Пошарившись в дальнем углу гаража, Чимин нашел почти новые дачные качели, которые уже скоро встанут рядом с домом и маленьким мангалом (тоже завалявшемся в гараже).
Чувство чего-то грядущего стало постоянным и это сильно настораживало, но Пак не рассказывал об этом никому, думая, что в очередной раз паранойит. Родители Чимина начали звонить чаще, тоже испытывая какое-то странное предчувствие. За день перед концертом они позвонили, чтобы сказать, что тоже будут присутствовать, как одни из тех богатых людей. Хоть их бизнес и был не особо связан с фигурным катанием, это выступление было отличным поводом для того, чтобы найти новых партнёров и повидаться с сыновьями.
Все это время Шуга и Чимин не распространялись о своих отношениях. Поэтому в начале марта Ли, нечаянно зайдя в тренерскую во время одного из поцелуев, когда пара ничего вокруг себя не замечала, чуть не заорал на весь дворец. Парни быстро отпрянули, но поняв, что перед ними более-менее адекватный человек, немного успокоились. Они убедили Ли в том, что лучше никому ни о чем не говорить и разошлись со спокойной (по крайней мере у Юнги) душой. Мин вообще не особо волновался обо всем, что касалось секретности их связи, это Чимин трясся как осиновый лист после каждой встречи в тренерской, потому что не хотел, чтобы омеги (особенно те, что любят позавидовать) начали акцентировать на этом внимание и жаловаться на то, что Юнги даёт Чимину «поблажки». Потому что Пак сам не позволяет альфе как-либо упрощать себе задачи, не считает это нужным и думает, что недостаточно хорош для того, чтобы давать себе какие-то послабления. Однако с каждым днём желание быть лучшим уходило все дальше и дальше, появилось новое чувство усталости, нарастало желание ничего не делать хотя бы неделю. Возможно, это весеннее обострение, а может он действительно устал и его организм больше не видел смысла в том, чтобы чувствовать какое-то превосходство над другими, как раньше.
Юнги учил Чимина принимать себя таким, какой есть, хоть это и пытался сделать Тэхён уже много лет. Мин подействовал на омегу сильнее и благодаря этому появились значительные результаты. Хоть Юнги и возит их всегда на своей машине, Чимину один раз все же пришлось ехать на общественном транспорте, от которого он быстро отвык. Омега позволил себе попросить незнакомого альфу уступить место, потому что в тот день нещадно болели ноги и стоять было практически невозможно. Когда он пришел домой, Юнги учуял запах незнакомца, впитавшийся в сиденье, а затем и в одежду Чимина. Увидев странное выражение лица своего парня и немного раздутые ноздри, как обычно бывает, когда внутренний альфа о чем-то кричит, Чимин поспешил объясниться. Этого, конечно, не требовалось, Мин бы не стал закатывать скандалы, однако разъясниться все же хотелось. Когда альфа услышал о произошедшем, очень обрадовался, но, узнав о больных ногах быстро затащил Чимина в спальню, чтобы тот отоспался и восстановил силы. Омега сопротивляться не стал, но не ожидал того, что, когда ляжет на живот, сверху на его плечи опустятся широкие руки и начнут их массировать, опускаясь ниже к ногам и снова поднимаясь вверх. Шуга делал массаж мастерски, это очень расслабляло и вводило в непонятный транс. Когда пальцы Юнги прошлись по особо чувствительному месту ниже талии, Чимин громко выдохнул, на что Мин легко улыбнулся и продолжил, не обращая внимания на реакцию своего организма.
День концерта был волнительным, в два раза более стрессовым, чем предыдущий. Чимин искал в лицах одетых в костюмы людей родителей и Чонов, которые тоже должны были прийти, но не нашел, поэтому вернулся в гримёрку. Для него день был ЕЩЁ волнительнее, потому что сегодня он должен был пойти на обследование в клинику друга Намджуна, чтобы узнать ответ на вопрос об истинности. Чимин ещё не определился, нужно ли говорить Юнги об этом. Нутро подсказывало, что надо, а мозг, что ещё ничего не точно и зря нервировать альфу не нужно.
В гримёрке было тихо, все настраивались на выступление, уйдя в себя. В дальнем углу кто-то прыгал, но тоже не создавал много шума. Шугу снова позвал директор, а Чанёль пошел вместе с ним. Чимин из-за этого немного беспокоился, учитывая отношения между этими альфами. Это как-то напоминало ему общение с Кван Джи. Каждый раз, проходя мимо Кван бросал что-то колкое в сторону Чимина, иногда даже пытаясь испортить само выступление Пака. Однако у него ничего не получалось и Чимин превосходно завершал концерты сольными номерами.
Вместе с этими мыслями в голову омеги закралась ещё одна. Он хочет уйти. Уйти вместе с Юнги после следующего мероприятия, когда спор с Джином закончится и Мину нужно будет только возить с утра Чимина. Пак сообщит о своем решении альфе, но чуть позже, как минимум, после приема у врача.
Каток - не театр, но и здесь есть три звонка и после последнего все фигуристы выезжают на лёд под строгий взгляд вернувшегося в последние минуты тренера и восхищённые вздохи зрителей.
***
В кабинете давящая тишина. Доктор анализировал появившиеся результаты, омега смотрел на зажатую в руках простыню, необходимую для проведения осмотра. Кто же знал, что для определения истинности нужны будут такие процедуры? Правильно, точно не Чимин, которому было немного некомфортно, но он был точно уверен в том, что хочет знать то, зачем сюда приехал. Юнги не зашёл в больницу по просьбе омеги и сидел в кафетерии напротив здания, в котором определялась, возможно, их будущая жизнь. В этот момент они оба нервничали, хоть и по разным поводам, желая оказаться ближе, чтобы успокоиться.
- Я могу сказать, - врач наконец оторвался от рассматривания напечатанных линий и посмотрел на пациента, быстро поднявшего голову на человека в белом халате, - что ваша совместимость почти полная. Это очень редкое явление, даже реже, чем сама, как обычно говорят, истинность. Я бы мог говорить более научными терминами, но даже опытные врачи не всегда в них разбираются, поэтому прошу прощения, если мои слова показались Вам слишком некомпетентными.
- То есть, мы с ним правда истинные? - Чимин смотрел большими щенячьими глазами, пропуская мимо ушей последнее предложение.
- Да и ваша истинность практически идеальная.
- Что это значит?
- Я снова извинюсь за просторечие. - Доктор наклонился чуть ниже на стуле, чтобы его лицо было на одном уровне с Паковым. - В общем, вы психологически подходите друг другу на девяносто девять процентов, поэтому можете ощущать полное спокойствие и защищённость рядом, а так же понимание и поддержку, как бы она не выражалась. Ваша выдержка рядом друг с другом тоже отличается особой силой, поэтому во время так называемых брачных периодов ощущаете меньшее давление от внутренних животных. А ещё, вероятно, вы никогда не сможете найти себе пару, если расстанитесь.
- Никогда? А если кто-то из нас умре...
- Даже если кто-то из вас погибнет, замену не найти.
- Я понял, спасибо Вам.
Пересилив дрожь в ногах, Чимин встал и направился к выходу, поклонившись доктору, который на вид был старше лет на двадцать. Прием оставил коктейль эмоций. Было страшно и одновременно радостно от осознания того факта, что они с Юнги буквально созданы друг для друга. Была злость из-за того, что однажды, когда Чимин уйдет, Мину будет невыносимо больно. Шуга и так уже слишком многое вытерпел в своей жизни и сейчас у него все стало налаживаться. Как он отреагирует, узнав об истинности? Может ли он из-за этого расстроиться?
Чимин вышел из больницы примерно через десять минут и стоял на светофоре, смотря в окно кофейни, в которой сидел Юнги, поедая ванильный чизкейк. Люди подходили с разных сторон, тоже вставая у дороги, дожидаясь зелёного света. Машины проезжали одна за другой, мелькая перед глазами. По той стороне улицы ходили одетые в лёгкие куртки люди. Скоро конец весны и начало лета. Можно будет наконец позабыть о шапках, шарфах, перчатках, сильном вечернем похолодании и летающих лепестках сакуры. Она означает начало новой жизни и для Чимина в этом году действительно многое поменялось. От отношения к себе, которое становится все более и более правильным, до новых знакомств, переезда и нахождения парня. Родители выглядели счастливыми, когда увидели Юнги, уже начиная рассчитывать на пополнение в семье. Как всегда сказали: «Бери пример с Тэхена», - на этот раз это было не так обидно как раньше. До этого в сердце постоянно что-то резало, потому что Чимин казался себе никчёмным после таких слов от родных людей. Один раз даже был срыв, но родители его не видели, потому что ушли на очередную бизнес-встречу. Они не плохие, просто консервативные и в какой-то мере эгоистичные. За двадцать четыре года своей жизни Чимин уже ко всему этому привык. Привык, что к нему пренебрежительно относятся родственники, что его часто сравнивают с другими, ставя тех в пример, что его не ценят (Тэхён с Чонгуком и Юнги, конечно же, не в счёт), что он постоянно падает, как в глазах окружающих, так и на льду. Дедушка однажды назвал омегу тряпкой, потому что тот споткнулся о порог, задумавшись. Бабушка подхватила, а затем пришел и двоюродный брат, который сейчас учится в Америке и, опять же, является примером для подражания, обсмеивая Чимина вместе с, как должно было быть, родными людьми. Его не ценили. До того момента, пока он не познакомился с Юнги. Да, Тэхён поддерживал, в трудные периоды был рядом, но остальное время своё он отдавал не полностью. Чонгук тоже был частью жизни Кима, а открытость характера и расположенность к людям добавляли ещё больше знакомств, на которые уходило не меньше внимания. Чимин был в приоритете, но недостаточно для того, чтобы не впасть в ту депрессию, из которой его вытянул Юнги. Альфа Чимина. Самый близкий человек за всю его жизнь. Тот, кто не осуждает, поддерживает, не даёт упасть, не требуя ничего взамен. Впервые за свою жизнь Чимин ощущает то, что нужен кому-то. Не для общения, а как воздух для дыхания. Для жизни.
Люди, окружившие со всех сторон, пошли, когда загорелся зелёный свет. Они толкали, заставляя погруженного в мысли Пака проснуться и тоже пойти в нужном направлении. Шуга повернулся в сторону суетящихся людей и, увидев среди них своего омегу, который так же смотрел в ответ, помахал рукой. Через минуту на входе в кафе прозвенел колокольчик и внутрь прошёл Чимин, сразу направившись к альфе. Они улыбнулись друг другу. Юнги сразу заметил, что Пак нервничает и дождался, пока тот сел напротив и посмотрел в глаза. Официанта не было, только бармен стоял за стойкой, общаясь тихо с клиенткой, которая не могла выбрать кофе, поэтому, чтобы что-то купить, нужно было снова вставать. Шуга придвинул стоявший на столе второй стакан, который все ещё был теплым. Чимин не любил горячий чай, постоянно разбавлял его водой, а если холодной поблизости не было, ждал, пока напиток остынет до нужной температуры. Он, не глядя, взял стаканчик и, продолжая смотреть в поглащающие своей красотой глаза Мина, сделал пару глотков. Банановый, такой, как любит Чимин, без сахара и молока. Просто банановый чай, который возвращал во времена студенчества. Кофе он не особо любил, предпочитая менее терпкие напитки. Дописывая курсовую он иногда не спал ночами, на помощь приходил зелёный чай, содержащий тот же кофеин. В одну из таких ночей он не заметил, что на упаковке была надпись, гласившая, что чай фруктовый, и заварил себе чашку, прибывая в сонном состояни. Это был чай тогда ещё соседа по комнате в общежитии, в котором Пак провел не больше года. Вкус тогда показался необычным и привлекательным. С каждым днём пакетиков в коробке соседа становилось все меньше и меньше.
- Я был у врача, - Юнги поднял бровь, отламывая кусочек оставшегося чизкейка и показывая свою заинтересованность в разговоре, - он сказал, что...мы с тобой, вроде как...истинные.
Вилка с кусочком остановилась прямо у открытого рта Юнги, так и не достигнув своей цели. Шуга уставился на омегу удивлённым взглядом, а Чимин отпил ещё чая, переведя взгляд на окно. Начинался закат. Небо окрасилось в розоватые оттенки, это значило, что завтра, скорее всего, будет холоднее. Так говорила бабушка. Не та, что смеялась над Паком, а та, что сидела у подъезда в Пусане и рассказывала интересные истории ребенку, который часто убегал из дома после очередных «шуточек» дедушки. Старушка ушла на тот свет сразу же, как Чимин уехал в Сеул. Причину смерти он не знает, но, приезжая в Пусан, не забывает зайти к ней, чтобы поздороваться.
- Ого... Что, кхм, ты думаешь об этом? - взгляд Юнги сменился на взволнованный, слегка напряжённый и от части смущённый.
- Я рад... - Чимин ответил искренне, попытавшись вложить в одно слово все эмоции, что испытывал пока был у врача, пока шел, пока стоял на светофоре, смотря на альфу через окно. - А ты?
- Я не знаю, что должен сейчас думать, - у Юнги было точно такое же замешательство, - я рад и обеспокоен, взбудоражен и зол, а больше всего восхещен. Истинность - редкая штука и за всю жизнь я видел ее только у папы с отчимом. Это в какой-то мере опасно, но и прекрасно в то же время. Так что я должен сделать сейчас?
- Доесть пирог или отдать его мне, потому что я очень проголодался за день, - Чимин улыбнулся наигранно, чтобы подбодрить так, как Юнги это делает. Шутит.
- Держи, я закажу ещё, - Мин встал и ушел в направлении бара, который уже не был свидетелем долгого выбора девушки. Она взяла латте и, подмигнув бармену, вышла со звоном колокольчиков. Пара этого не слышала. Они почти всегда, находясь рядом друг с другом, забывали о существовании окружающего мира.
Пока альфа ходил за едой, Чимин набрал Тэхену короткое сообщение. «Вы были правы». После выступления Пак все же сумел найти в толпе Чонов и ещё раз с ними посоветоваться. Тэхён сказала, что в случае удачи заявится к ним домой вечером, чтобы отпраздновать, взяв с собой Климов и Хосока с Юнджи. Последняя пара была под вопросом, потому что у Мин было очень много дел из-за случившегося взрыва, а Хосок последнее время начал бегать за ней как собачка за хозяйкой. Хотя он не особо и скрывал свою привязанность.
Парень за стойкой оказался омегой и уже второй раз предпринимал попытку пофлиртовать с Юнги, даже после того, как к Мину пришел Чимин. Может просто не понял, что те в отношениях? Очень вероятно, ведь метка Мина как всегда была скрыта толстовской, ее обычно не замечали, считая альфу свободным. Впервые за все время в голову Шуги пришла мысль о том, как хорошо бы смотрелась метка альфы на ключицах Чимина.
После сделанного заказа Шуга вернулся за столик и сложил руки на столешнице в замок, посмотрев на свои пальцы.
- Меня вызывал директор сегодня, - Мин сглотнул и поднял задумчивые глаза на омегу, которого уже напрягала сказанная фраза, - он поставил условие. Либо я определяю Чанёля, - на этом имени Юнги сморщил нос, - в пару с тобой, либо тебя выпинывают с катка.
Рано. Слишком рано. Чимин уже принял решение, он уйдет с Юнги. Если его выпнут до третьего концерта Шуги, он почувствует себя ничтожеством. Подсознание уже запрограммировано. Поменять код будет очень трудно, потому что переписывать надо весь, а для этого понадобиться куча времени.
Прошлое формирует настоящее и порой его все же приходится исправлять.