12
Полюбить человека, отвечающего тебе взаимностью, - это само по себе чудо.
Холли Рейли Кеннеди
Юнги проснулся от странного жжения в районе ключиц и шеи, посмотрев вниз, он, мягко говоря, удивился. Пожалуй, самое оригинальное пробуждение в его жизни. И самое проблематичное. Его укусили. Чимин спал и, видимо, делал все на подсознательном уровне, не контролируя свои действия, иначе принялся бы извиняться за то, что «испортил жизнь» Юнги. Почему именно испортил? Это не укус - это метка. Омежья метка, которая, в отличие от альфей, была пожизненной.
Не будь Шуга Шугой, он бы вскочил и начал орать на Чимина. Однако, вместо того, чтобы устраивать скандал посреди ночи, он просто вслушивался в то, как ворочавшийся долгое время до этого омега успокаивается и наконец засыпает, лёжа на Юнги и уткнувшись лицом в изгиб шеи. Такой красивый, милый, беззащитный омега, которого хочется видеть рядом всегда.
Если бы несколько лет назад Чонгук с Тэхёном не вытащили сонного Юнги из дома, чтобы сходить на первое сольное выступление их друга, возможно, Мин бы никогда не согласился стать тренером группы. Именно в тот день Юнги увидел всю чувственность и талант Чимина, которые не хотели выходить из головы. Тогда, на катке, совершенно не подозревая, Пак создал маленькую искру в сердце Юнги и смог положить начало новому огню, потухшему когда-то из-за одного альфы. Начал путь избавления от прошлого, хотя сам являлся его частью.
Юнги никогда не заботился ни о ком, кроме Чонина ранее. Тогда он был типичным омегой, «хранителем домашнего очага», каковым быть на самом деле не хотел. Ему не нравилось каждое утро вставать, чтобы приготовить завтрак, не нравилось будить альфу, чтобы сообщить ему, что еда на столе, не нравилось заботиться о человеке, который и сам может все прекрасно делать и не пользоваться омегой как бездушной машиной. Будучи в тех отношениях, Юнги не замечал пустого взгляда в свою сторону, холода от Чонина, разговоры за спиной. Не замечал, ведь был все время в розовых очках, которые натянули ему насильно. Сначала он даже общаться с Кимом не хотел, тот буквально сам навязался, восхищаясь Шугой, врал нагло, прямо в лицо.
Чимин другой. Он искренний, теплый, мягкий, родной. Такой, что глаза не отрываются, заставляя наблюдать за каждым действием. Невинный, нежный и такой красивый. Просто до невозможности. Забота сама шла из Юнги и готовка в два раза больше еды была чем-то приятным, тем, что действительно хотелось делать каждый день, чтобы маленький комочек, лежащий на кровати не напрягался лишний раз. Он и так слишком много делает, буквально забирая большую часть работы на себя. Он - главная часть ледового шоу, тот, ради кого многие зрители приходят. Это огромная ответственность за имидж группы легла на плечи хрупкого парня и Юнги просто не мог позволить себе загрузить того ещё больше в месте, где он должен отдыхать. Дома.
Совсем недавно Юнги осознал, что не может принять пустоту, в которой был большую часть жизни. Одиночество в доме, который уже пропах ванилью на все этажи, казалось просто неправильным. Вещи, вышедшие за границы одной комнаты на втором этаже, можно было теперь найти повсюду. Чимин не раз за это извинялся, обещая все убрать, но Шуга постоянно отвечал, что все в порядке. Все действительно было в порядке. Наконец, после стольких лет хаоса, царившего в его жизни, Юнги видит порядок. Все встало на свои места с приходом Чимина в его жизнь. С началом новой жизни.
Место укуса немного щипало, но было терпимо. Юнги вообще не знал, что должен с этим делать, что должен чувствовать и потом говорить, нужно ли скрывать от Чимина его же творение. Он анализировал свою жизнь и свои чувства и понял, что просто не сможет найти в будущем кого-то ещё. Не будет у него любимой женщины или омеги, которую он встретит в будущем. Он не сможет жить без рисового пирожка, который цепляется за Мина как коала когда спит, который дарит теплые объятья, который уже настолько родной, что заменяет семью, которой с недавних пор почти не видно.
Юнджи занята и заезжает крайне редко. Папа с отчимом уехали в Нидерланды, потому что там родители отчима и какой-то новый бизнес. Они обещали вернуться в скором времени и погостить у сына, что был бы этому очень рад. Разговаривали по телефону они нечасто, потому что либо были заняты, либо не сходились по времени. Но если и удавалось поговорить, они обсуждали недавние, совсем неважные события, ведь собирались оставить ещё много тем для личной встречи. Родители не настаивали на подробном докладе от Юнги, а он просто любил их без слов. Как теперь полюбил Чимина.
Осознание собственных чувств у Юнги было крайне необычным. Он просто принял их и продолжил наблюдать, не делая лишних попыток к первому шагу, поцелую или ещё чему-то. Все само придет, но чуть позже. Когда решит судьба.
Юнги обхватил талию Чимина и перевернулся вместе с ним на бок. Пак нахмурился и положил свою ногу на бедро Шуги, снова расслабляя лицо и тычась носом в чужую шею. Спустя какое-то время Юнги тоже уснул, чувствуя, как ему становится легче от того, что впервые за столь долгое время он смог поделиться с кем-то своими переживаниями.
***
Как только Чимин проснулся, Юнги ушел на кухню. От того, что рядом теперь не было согревающего тела, Чимину стало холодно и он закутался в приятно пахнущее одеяло почти с головой. Снова бросало то в холод, то в жар. Это был всего лишь второй день, но, как обычно, к вечеру ему станет в четыре раза хуже, чем в первые. Третий день самый болезненный. Настолько, что хочется умереть, залезть на стену, рвать и метать, плакать, злиться на природу и многое другое. А ещё, это все смешивается с возбуждением и невероятным зудом, в месте, которое отчаянно требует прикосновения к себе. Но лучше Чимин перетерпит, чем будет позориться перед Мином в его же доме.
Юнги не ленится принести завтрак в постель, поэтому за весь день Чимину приходилось вставать только для похода в туалет и переодевания постоянно мокнущих штанов. Ему было немного одиноко, когда Юнги снова окунулся в работу с головой, иногда спрашивая про самочувствие Чимина. Пак чувствовал, что что-то не так, поведение Юнги было немного нервным и это смущало.
За весь день Шуга ни разу не сходил на каток, хотя и хотелось. Он знал, что опять упадет, потому что всеми силами пытался отвлечь себя от мысли о Чимине. Инстинкты все больше начинали набирать силу и нужно было их контролировать. Этим, собственно, и пытался заниматься Шуга на протяжении дня, немного отстранившись от омеги. Юнги физически чувствовал, как Чимину было обидно из-за этого, поэтому попытался возместить «ущерб» к вечеру, снова обнимая того в кровати.
Сильные спазмы давали о себе знать, поэтому Чимин сильно придвинулся к Юнги, практически вжимаясь в сильное альфье тело и почти на слепую из-за пелены слез ища запаховую железу. А когда нашел и еле как смог открыть глаза, увидел рядом укус. И не слегка так удивился.
- Э-э-это что? - Он уставился большими от шока глазами в лицо Юнги, который спокойно смотрел в ответ.
- Метка, - голос Шуги был будничным и лёгким, будто ничего особенного не произошло.
Чимин принюхался и почувствовал, что от метки исходил запах ванили, который был, собственно, у него самого. И тогда пазл в раскалывающейся голове начал быстро складывается в не очень красивую и эстетичную картину. Когда он успел?
- А когда...вчера же не было, - он докоснулся пальцами до укуса и почувствовал как Юнги вздрогнул.
- Ночью, - Мин положил свою руку поверх чиминовой и поднес к своему лицу, слегка целуя.
Чимин выпал из реальности. Ему было настолько приятно, что боль немного отступила. Такого раньше не происходило даже если он осмеливался на самоудовлетворение, перед этим триста раз проверив квартиру на отсутствие кого-либо в доме. Он смотрел в бездонные взволнованные и чуть сощуреные глаза напротив и пытался заставить себя снова думать. А потом вспомнил о том, что натворил и уже в четвертый или пятый раз захотел отскочить подальше, но Шуга не дал. Он потянул Чимина за руку, перевернул на спину и, придерживая руки по обе стороны от лица, сел на его влажные бедра, штаны на которых давно надо было сменить.
- Повторяю в сотый раз, Чимин-а, не стыдись в этом доме ничего, особенно, если это что-то естественное. Я никогда ни за что не буду тебя осуждать и тем более ненавидеть, потому что ты - действительно важный для меня человек, которого я буду защищать даже от самого себя. Слышишь, Чимин-а? Все в порядке и всегда будет в порядке.
Юнги наклонился очень близко к лицу Чимина и смотрел пристально, почти умоляюще. Его аура стала немного подавляющей, запах макадамии - более густым, от чего в комнате будто стало жарче. Чимин глубоко дышал, от чего его грудь высоко вздымалась. Инстинкты говорили о том, что нужно подчиниться, ноги стали ватными, а лицо и шея покраснели, будто Чимин пробежал марафон. Он сплел их пальцы и смотрел в ответ как загнанный оленёнок.
- Ты услышал меня? - дыхание Шуги коснулось чужих губ.
- Да, - тяжело вздохнув и закрыв глаза от накатившего возбуждения, ответил Чимин.
- Вот и славно, - Шуга снова перекатился на свою часть кровати, как ни в чем не бывало, не отпуская омежьих рук.
Чимина переполняли самые разные эмоции: от ненависти к себе до любви к Мину. Он не понимал, как мог позволить себе сделать что-то подобное без чужого согласия, ещё и во сне. Не понимает, почему ему просто так это прощают, без скандалов и крика. Почему этот человек так заботится о Чимине и тепло к нему относится. Так, будто влюблен.
Все это время Чимин пытался подавлять в себе чувства, которые постоянно пытались вырваться на свободу. И смогли прямо сейчас, когда он не выдержал всей этой атмосферы, слов, прикосновений, бури эмоций.
Подавшись вперёд, Чимин буквально напрыгнул на Юнги, соединяя их губы. Поцелуй был требовательным, с привкусом соленых слез, почти отчаянный.
Шуга опешил сначала, руками вцепился в футболку на спине Чимина, а потом притянул ближе, осознавая происходящее, целуя в ответ так же сильно, вкладывая все свои чувства. Чимин запустил руку в чужие волосы и немного их оттянул, после чего услышал утробный рык. И, похоже, получил первый в жизни фетиш. Он удобнее устроился на бедрах альфы и второй рукой обвил чужую шею. Ему было совершенно непонятно, почему старший отвечает на поцелуй. Но даже если из жалости, чтобы Пак не расстроился, ему было безумно хорошо. Он не хотел, чтобы это заканчивалось, поэтому сразу же поцеловал вновь, после того, как отстранился для того, чтобы набрать больше воздуха в лёгкие.
Юнги начал медленно вести руками по бокам Чимина, поднимаясь выше, пробираясь под футболку. Он наслаждался мягкими губами, поочередно пробуя каждую, иногда прикусывая. Прижимая Чимина все ближе и ближе, он желал, чтобы время остановило свой бег и они застряли в этом моменте. Постепенно он начал улыбаться в поцелуй вместе с Чимином.
Они были счастливы.
Когда они снова оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Шуга перешёл на шею и ключицы Чимина. Он выцеловывал каждый сантиметр его кожи, нежно прикасаясь к родинке у яремной впадины, и, слегка касаясь губами, проводил линии до мочки уха. Младший откинул голову назад, позволяя делать с собой абсолютно все. Ему можно доверять. Мин Юнги можно доверять.
Когда Шуга поцеловал Чимина за ухом, с губ того сорвался едва ли не громкий стон, за которым последовало новое рычание.
Уткнувшись в запаховую железу Юнги, омега пытался перевести дыхание, сопровождаемое тихим урчанием. Когда он выпрямился и посмотрел в добрые, наполненные теплом и волнением глаза, не смог удержаться и сказал:
- Я люблю тебя, - внутренний омега снова приготовился бежать, но рассудок не позволял и заставлял сидеть на месте и смотреть на лицо, сменяющее удивление на улыбку.
- Я тоже люблю тебя, Чимин-а, - Юнги притянул Чимина ближе, на этот раз целуя медленно и осторожно, вкладывая всю свою заботу.
Они снова уснули в объятьях друг друга, но больше не терзали себя мыслями о не взаимной влюбленности. Пока что влюбленности, но в будущем - любви.
***
Проводить оставшиеся дни течки стало легче. Они не делали ничего более близкого, чем поцелуи, но боль Чимина отступала даже от прикосновений. Он успел позвонить Тэхену и рассказать о своём признании. Его друг был тем ещё извращенцем, поэтому, естественно, потребовал подробностей, на которые Чимин не осмелился. Юнги все ещё был в доме и мог все услышать. Комментарии Пак ограничил одним «волшебно», переключаясь на другую тему.
Они прекрасно проводили время вместе и когда уже надо было возвращаться на тренировки, стало немного обидно.
Юнги всегда приезжал раньше остальных и так как теперь возил ещё и Чимина, каток было свободен для них двоих. Когда они приехали, рядом с залитой льдом площадкой стоял директор и молодой альфа.
- Доброе утро, мистер Чхве, - Юнги пожал ему руку и приветливо улыбнулся.
- Доброе утро, господин Мин. Я пришел сегодня, чтобы сообщить о том, что у Вас в группе новый участник. Его зовут Пак Чанёль, он альфа, ему двадцать два.
- Почему Вы не сказали мне об этом раньше. У нас уже почти готовы номера и он не успеет под...
- Я думаю, что он быстро адаптируется, не зря же он мой племянник. Уверен, он будет вскоре наравне с тобой.
Юнги скривился, будто съел лимон. Было понятно, что такое явное сравнение ему не приятно.
- Я понял Вас, господин Чхве. Постараюсь что-нибудь придумать.
- Прекрасно, Шуга. Хорошего дня Вам. И Вам, господин Пак.
- До свидания, - Чимин наконец выглянул из-за спины Юнги и посмотрел на новенького. Первый альфа в команде.
Он был выше Юнги, но немного более худым. У него были большие уши и тонкие губы, точно не типаж Чимина.
- Приятно познакомиться, Шуга, - Чонин протянул руку Юнги, немного надменно улыбаясь. Мин словил очередные флешбеки и снова нахмурился. Для Пака он хён.
- Здравствуй, - руку он так и не пожал, - покажешь себя?
- Так я перед тобой стою, ты меня не видишь, что-ли? - это был либо глупый юмор, который не вызывал смеха ни у кого, либо открытое пренебрежение.
- На льду. Как катаешься, - Юнги кивнул в сторону катка и направился туда же, взяв за руку Чимина.
- О! А ты Чимин, да? Солист, который рукаж...кхм... плоховато прыгает?
Шуга сильно сжал челюсть и настроился на драку, но потом глубоко вздохнул и посмотрел на омегу. Чимину было обидно, очень обидно, он и сам уже планировал разбить лицо этому противному нахалу, но лишь снисходительно улыбнулся.
- Твое право считать, как я прыгаю. Но да, я солист.
- Прикольно.
Чанёль выехал на лёд, слегка пошатнувшись в начале. Он был самодовольным и наглым, слишком наивным и разбалованым. Такие Юнги не нравились никогда. Он пристроился у бортика катка со спокойным Чимином рядом и начал наблюдать за новеньким.
Тот сделал пару прыжков, поворотов и ласточек. Ничего особенного он не показал, поэтому больше был похож техникой не на Шугу, а на Кван Джи.
- Ну и как я? - закончив, спросил Чанёль, скрестив руки на груди.
- Нормально. Ещё потренироваться и пойдешь на дуэт.
- В смысле ещё? Я и так готов для дуэта. В своей группе я был лучшим.
Шуга усмехнулся и положил руку на плечо рядом стоящего тихого Чимина. Омеге не понравилось совершенно, Чанёль с первого взгляда был похож на дерево, которому прикрутили лезвия к корням и просто отправили на лёд. Никакой грации, не то, что у Юнги. Даже став альфой, он не потерял своей эластичности. Пару раз Чимин видел, как тот садился на отрицательный шпагат.
- В своей группе, Чанёль. Сейчас ты не в ней. Быть добр, приспособься.
Новенький уже собирался возразить, но сзади послышались шаги и разговоры. Остальные фигуристы зашли в помещение с сумками на плечах и бутылками воды. Увидев тренера, они поздоровались и ждали указаний для начала разминки.
***
В машине играла тихая спокойная музыка, Чимин пристроился на переднее сидение, рядом с Юнги, закрыв глаза и наслаждаясь атмосферой. Сегодня он очень устал, ведь помимо основной тренировки и сольного номера, ему пришлось объяснять новенькому всё о коллективном выступлении. С каждым днём Чимин всё больше убеждался в том, что за пятнадцать лет фигурного катания очень сильно устал. Не физически, потому что прекрасно провел рождественский отпуск, а морально, потому что зависимость от общественного мнения начала очень сильно раздражать и давить. Он всегда выступал ради аплодисментов и хорошей реакции со стороны зрителей. Теперь ему это совершенно не нужно, он хочет продолжать кататься, но уже для себя. И для Юнги, в его доме. Просто наслаждаться тем, что действительно нравится в компании прекрасного человека.