8
Когда Чимина медленно положили на диван, боль вернулась с новой силой и он бы согнулся пополам, если бы не сильные руки, уложившие его за плечи на подушку.
- Не трогай, хуже будет. Я сейчас вернусь, - сказал Юнги и ушел в сторону кухни.
Раньше у Чимина было растяжение и, вероятно, если бы не Тэхён или Хосок, он бы уже не мог ходить, ведь совершенно не умеет справляться с повреждениями сам. Из-за его чувствительности, боль порой могла его ослепить и он совершенно ничего не замечал: ни последовательности действий, ни чужих прикосновений, ни собственных мыслей. В этот раз дело обстояло куда хуже. Боль была меньше, но голову заполонили тяжелейшие мысли. Если бы это была неловкость по поводу того, что он упал на глазах у кумира - было бы намного лучше. Однако это были куда более плохие мысли о том, что он совершенно не достоин всего, что у него есть и полностью бездарен. Не достоин таких хороших друзей, которые заботятся о его здоровье, такого статуса солиста, потому что не может выдержать банальную тренировку, не достоин такого тренера, который носит его на руках, когда он травмируется. Не достоин всего этого. Не достоин.
Если бы не испуганное лицо Юнги, Чимин бы не понял, что начал плакать. И не просто плакать, а рыдать, поджав ноги и свернувшись в клубок. Со льдом и бинтами в одной руке, и обезболивающим и стаканом воды в другой, Шуга быстро преодолел расстояние и присел на край дивана. Поставив лекарства на стол, он взял лежащий рядом плед, развернул и, продолжая держать, обхватил Чимина руками. Сначала Пак вырывался, но почувствовал новый приступ боли в отёкшей ноге и зарыдал сильнее не в силах больше сопротивляться чужим рукам и собственным чувствам.
Шуга обнимал сильно, прижимая к себе так близко, как только мог. Запах макадамии распространился по всей комнате, впитываясь во все, что встречал на своем пути. Аура Юнги была не той, спокойной, однообразной. Внутренний альфа бунтовал, требуя успокоить омегу.
В такие ситуации он раньше не попадал. Не потому, что у него не было отношений, нет. Они были (к сожалению). А потому что не появлялся ещё в его жизни кто-то настолько значимый, что Юнги готов горы сворачивать ради него. Да, они не пара, не возлюбленные, не женаты. Но они связаны. Ментально связаны. И эта связь не даёт просто наблюдать за страданиями другого. Она вынуждает действовать, волноваться, бояться. Жить.
Юнги ничего не говорил. Слова были не нужны. Они бы просто испортили всё и оттолкнули их друг от друга. Когда Чимин начал понемногу успокаиваться, Шуга дал ему стакан воды с таблеткой и положил его ногу к себе на колени. Сделав холодный компресс на чужой лодыжке, Юнги снова затянул того в свои объятья, не произнося ни слова. Чимин стал похож на безвольное тело, поддающееся любым манипуляциям. Он выглядел беззащитно, его глаза опухли и покраснели, а взгляд был стеклянным. Юнги помнит, как часто сам был в таком состоянии и просто надеялся, что, когда Чимин поспит, ему станет лучше. После такой истерики всегда настает состояние сонливости, поэтому ждать, пока он закроет глаза и склонит голову на миново плечо долго не пришлось. Юнги снова аккуратно положил Чимина на диван и, взяв телефон, ушел в свою комнату.
- Привет, Юн. Ты в студии сейчас?
***
Музыка была громкой, заглушая звуки шагов, прыжков и глубоких вздохов. Тренировка как всегда была изнуряющей, всё доводилось до автоматизма упорным трудом. Ким Тэин была жёстким тренером, но всегда знала меру чужим и своим возможностям, а потому умела вовремя закончить.
- Все молодцы, завтра у вас выходной, а послезавтра чтоб все как штык в восемь утра в студии. Поняли?
Танцоры тихо промяилили что-то в знак согласия и медленно направились на выход из зала, чтобы переодеться или сходить в душ.
- Хосок, - Тэин подошла к стажеру, - подожди минутку.
- Да, - Пак повернулся к тренеру с полотенцем на плечах и бутылкой воды в руке. Танцорам нельзя было приносить сумки в тренировочный зал, потому что те занимали слишком много места, поэтому брали всё самое необходимое: полотенце, воду, телефон, который клали на специально отведенное место - лавочку у стены, - что-то случилось?
- Сейчас мы едем к тебе домой, берём вещи Чимина и везём ему.
Хосок, кажется, слегка подзавис. Ким Тэин знакома с Чимином? К нему домой? ЧТО?! Он стоял, пялясь с большущими глазами на девушку перед собой.
- Аааа...
- По дороге объясню, пойдем, - она потянула его за руку на выход.
Когда они переоделись, встретились на парковке у машины Юнджи. Если бы у Хосока была машина, они, конечно, поехали бы на ней, но, к сожалению, он не мог себе пока что такого позволить. Машина была черная, с тёмно-коричневым салоном внутри, довольно тихая при езде и с хорошей звукоизоляцией.
- Так и... Что происходит? - спросил Хосок, переведя взгляд на красивый профиль тренера. У нее были длинные ресницы и тугой пучок под черной шапкой.
- Знаешь же Юнги? -сказала она, не открывая взгляда от дороги.
- Ну да.
- Чимин сейчас у него и по каким-то там обстоятельствам повредил себе ногу. Так как из-за этого он не сможет вернуться к тренировкам ещё как минимум несколько дней, ему нужны вещи ещё на неделю.
- Подождите, как повредил? Когда повредил? Сильно? - он начал волноваться за брата. Какого черта альфа, забравший его к себе жить, не уследил за тем, чтобы Чимин ничего себе не сделал?!
- Я не знаю почему, но у него растяжение лодыжки. Ты должен знать, что это несерьёзно, успокойся.
- Почему я должен быть спокоен в такой ситуации? И какое отношение ко всему этому имеете Вы? - Хосок нахмурился и отвернулся, смотря на дорогу и заходящее за горизонт солнце.
- Мы, скажем так, с Юнги близкие знакомые. И с тобой тоже знакомые. У него не было твоего номера, поэтому он позвонил мне и попросил об одолжении.
- Ага... - что-то прояснилось, но недостаточно для полной картины. Однако вопросов он больше не задавал, потому что знал, что Тэин не любит много говорить. Только если про танцы. И только когда тренирует.
Доехали они быстро, Хосок взял первые попавшиеся под руку вещи, сложил их в дорожную сумку и вернулся в машину к Юнджи, которая говорила по телефону.
- Кофе? Какой кофе? - она кивнула в сторону задних сидений, давая понять, куда нужно бросить сумку. - Поняла. Скоро будем.
Она сбросила вызов и пристегнула ремень.
По пути они заехали в продуктовый магазин и купили банку кофе и банановый чай. Ехали они около часа по уже темной лесной дороге. На улице снова шел снег, но на этот раз не такой обильный, поэтому не закрывал виды из машинных окон.
***
Чимин спал уже три часа. Юнги старался не шуметь, чтобы дать Паку полностью отдохнуть. Он успел убрать коньки, перекусить и до конца допить оставшийся в банке кофе. Когда он звонил сестре с просьбой купить ещё крепкого напитка, вспомнил, что когда-то Чимин обмолвился о том, что ему нравится чай с разными фруктовыми вкусами.
Он никогда не делал подобных вещей для людей, почти ему незнакомых. После случая, произошедшего восемь лет назад, он отдалился от общества и поначалу не общался ни с кем, кроме Юнджи. Потом он потихоньку возобновил общение с Чонгуком, потому что они были достаточно близкими друзьями в университете, а ещё потому что Чонгук буквально вломился в его квартиру. Но новых знакомых Юнги не заводил, ведь стал сторониться людей и подолгу запираться у себя в доме. Доме, который изначально принадлежал Юнджи, но перешёл к Юнги, когда она перенесла студию ближе к центру города.
Они были дружны с детства, родившись в один день были двойняшками, а Юнджи была старше на три минуты. Да и в течение жизни она вела себя как старшая. Возможно, вспыльчивая, но очень ответственная и заботливая о людях, которые ей дороги. После того, как их мама ушла из семьи, она была поддержкой для папы и брата, не материальной, а моральной поддержкой, излагая философские мысли как магистр какого-нибудь университета. Жизнь изрядно их обоих потрепала, но они смогли все преодолеть и сейчас, вроде бы, потихоньку налаживают жизнь.
Удивительно, что никто из них не связал свою жизнь со своим образованием. Юнги нравилась музыка, нравилось петь, но это не то, чему он хотел бы посвятить жизнь, зато это прибыльный заработок. Юнджи вообще по образованию юрист, но танцы в студенческие годы ее затянули, поэтому она пошла по новому пути.
В двери послышался звук поворота ключа. Юнги проверил спящего в зале Чимина и пошел в коридор. Юнджи уже стояла в квартире с пакетами и сумкой, а Хосок - за порогом, заглядывая внутрь.
- Так, вот вещи и еда, если надо будет что-то ещё звони, - она говорила шепотом, потому что Юнги заранее предупредил о том, что Чимин спит, - не забудь скинуть мне файл. Я в машине.
Она прошла мимо Хосока, к которому была адресована последняя фраза.
- Объясни как получилось, что мой брат, который находился под твоим присмотром, растянул себе лодыжку, - Хосок не заходил в квартиру, потому что внутренний альфа запрещал заходить на чужую территорию.
- Он попытался сделать прокат. Но его ноги слишком сильно травмированы после последних тренировок. Для их восстановления я и сделал рождественские выходные на неделю, но Чимин сказал, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы кататься. Однако, видимо, он недостаточно прислушался к себе.
- Сделаю вид, что поверил, - Юнги усмехнулся, - надеюсь, тебе можно верить. Я пойду, передай Чимину, что я за него переживал и что люблю его. Пока, ещё увидимся.
- Учитывая то, что ты теперь знаешь мой адрес, увидимся.
Юнги закрыл за ним дверь и занёс привезенные вещи в дом.
Разобрав пакет с едой, он пошел в зал, чтобы положить там сумку с одеждой омеги. Проходя мимо Чимина, Юнги надолго завис, смотря на умиротворённо лицо своего соседа.
«Почему именно ты?»
Сказать, что Юнги озадачен, значит - преувеличить. После всего произошедшего его все еще удивляла мания Чимина затягивать Мина в объятья во время сна. Он, конечно, был не против, но это было немного необычно. Во время сна омега жмется ближе и тянется к запаховой железе на чужой шее, но Юнги деликатного убирает от туда его голову. Они еще не настолько близки.
В темной комнате и заходящем из окна свете луны, Чимин выглядит очень привлекательно. Шуге и представить сложно, что было бы, окажись на его месте другой альфа, без такой сильной выдержки. Он читал многое про насилие над омегами со стороны озверевших альф и, сам будучи омегой, научился давать отпор навязчивым «животным». Таким как Ким Чонин. Тварь, которая не должна существовать, как и его чертов брат-убийца.
Заметив, что Чимин начал ерзать, Юнги ослабил хватку на его пояснице. Нельзя думать о прошлом, когда рядом лежит такое светлое будущее.
***
Чимин вошел во всегда темную комнату, погруженную в тишину и наполненную запахом макадамии. В комнату Юнги, где Шуга сидел уже более пяти часов, работая над чем-то за компьютером. Услышав запах ванили, он повернулся и посмотрел на пришедшего гостя.
- Что-то случилось? - сказал Юнги, опустив большие наушники на плечи.
- Нет, просто захотелось прийти.
Чимин прошел к широкой двуспальной кровати, которая, как всегда, была незаправлена. Юнги часто мог засидеться допоздна и был довольно ленив, оставляя постель расправленной.
- Как твоя нога?
С тех пор прошла почти неделя, Юнги устроил фигуристам дополнительный отпуск и не покидал дома, разве что, иногда прогуливаясь около. Чимину заметно становилось лучше, самобичевание хоть иногда и возвращалось, но Юнги приходил раньше и отвлекал Чимина от мыслей приятным разговором обо всем подряд.
- Почти прошла, спасибо, - Чимин улыбнулся и лег на уж практически его кровать, которая казалась ему мягче и уютнее собственной.
- Прекрасно. Ты всё съел?
- Да, но мне кажется, что я скоро от этого начну толстеть, а тренер Ким говорит...
- Этот старый дед постоянно сидел на диетах, когда тренировался со мной, и падал в обмороки посреди репетиций. Если ты не помнишь, я был довольно худым, каким и остаюсь до сих пор, так что можешь об этом не волноваться.
- Ты учился с тренером Кимом?
- Для меня он просто одногруппник Ким Сокджин и ворчащая мать. Мы с ним практически с самого начала вместе катались, но его семья переехала и он сменил каток. Когда уже закончил универ, он решил вернуться и начал тренировать вас я к тому времени, как ты знаешь, ушел.
- Ворчащая мать?
- Хах, мы с его мужем познакомились в универе, я их, можно сказать, подружка-сводница. Ну и так как Намджун, то есть муж Сокджина, завидный алкаш, он любил звать меня выпить. Естественно, он пьянел и Джину приходилось за ним бегать и всячески помогать, как мать был, ей богу. А сейчас он действительно скоро станет матерью. То есть папой.
- Вааааа...круто! Знаешь...я на самом деле...не ожидал, что ты учился в таком месте.
- Ты про музыкальный?
- Да. Я почему-то считал, что ты, как я на культурном был.
- У меня был выбор и тогда нужны были деньги. На одном фигурном катании много не заработаешь, если не пойдешь в большой спорт*. Я знал, что как музыкант можно работать в разных сферах, поэтому пошел в музыкальный, познакомился на третьем курсе с Чонгуком, а потом с Тэхёном.
- Здорово. Чонгук часто говорил о том, что какой-то там Юнги - король вокала. Мне казалось, что он преувеличивает. Но когда увидел сам, поразился до глубины души.
- Спасибо.
Они около минуты смотрели друг другу в глаза, потом Юнги отвернулся и продолжил работать. Чимин молча наблюдал за широкоплечим альфой, который щурился, немного сутулился и облизывал губы. если что-то не получалось. Спустя где-то час, Юнги сходил на кухню за очередной чашкой кофе. За несколько недель прибывания в компании с альфой, Чимин научился понимать, когда Юнги пьет кофе для удовольствия, а когда засыпает из-за пропущеной за работой ночи. И сейчас перед ним был печальный второй вариант.
- Может хватит? - Юнги, собиравшийся уже надеть наушники, обернулся, положив их на стол.
-Что?
- Хватит игнорировать свой организм. Такими темпами на тренировках в обморок будешь падать ты.
- Ну, я так уже почти десять лет живу, нормально.
- А теперь ненормально. Иди спать, здоровье важнее денег.
Немного посомневавшись, Шуга все же свернул вкладку на компьютере, предварительно все сохранив, и лег к Чимину. Пак все это время не отрывал взгляда от фигуры в белой свободной (увы, не просвечивающей!) футболке, спальных штанах и с растрепанными, длинными, блондинистыми волосами, которые на вид были очень мягкими и требовали прикоснуться к себе.
Взгляд Юнги был теплым, как всегда завораживающим, таким, в котором хочется утонуть.
И тут Чимин понял. Понял, что влюблен.
*Заработаешь, но не здесь:-)