Глава 27
Даня
Я открыл глаза, но тут прищурился: в палату из окна попадали слишком яркие солнечные лучи. Тело ныло, словно по мне проехался асфальтоукладчик. Виски пульсировали, сухость во рту стояла такая, будто я не пил вечность. Но когда мой взгляд скользнул по маленькой светлой комнатке, и остановился на Юле, внутри всё замерло.
Она сидела, вернее, спала, на табуретке рядом с моей кроватью, продолжая держать меня за руку. Не легла на диван, так и уснула на стуле, согнувшись возле кушетки. Её волосы рассыпались по плечам и белой простыни постели, её аккуратные, припухшие алые губы слегка подрагивали.
Юля выглядела чертовски милой, совсем как в детстве. Беззащитная. Хрупкая. Невинная. Моя Юля напоминала ангела, который по случайности оказался на земле. Не сдержавшись, я улыбнулся.
«Всё должно быть хорошо», – мысленно давал я себе установку, вспоминая слова Димы. Теперь мы вместе, и пускай на одной моей руке гипс, да и на ноге тоже, это ещё ни о чём не говорит. Я обязательно придумаю, как её защитить. Я не смог ничего сделать в детстве, затем в юности, но теперь всё иначе. Больше я не позволю никому навредить ей.
Пока я любовался спящей Юлькой, в дверь неожиданно постучали. Стук видимо разбудил Юлю, потому что она резко подняла голову, и стала протирать глаза. Я снова улыбнулся, на сердце было так тепло, там будто поселилась весна.
– Можно? – раздался мужской голос. Я перевёл взгляд на дверной проём и удивился, увидев Диму. Он явно тоже не ожидал подобного, даже кажется, растерялся на мгновенье. Затем прикрыл за собой дверь, подобрался и прошёл к дивану.
– Дима? – воскликнула Юля, подскочив со стула. – Ты… ты чего тут…
– Да я… – он перевёл на меня взгляд, в котором так и читалась просьба помочь выкрутиться из ситуации. Я усмехнулся, тоже блин, супермен из девяностых, который не в состоянии придумать отмазку.
– Сюрприз, – произнёс я, полагая, что прозвучало в какой-то степени глупо.
– Чего? – Юля пригладила волосы, но заспанный вид никуда не ушёл. Её щёчки до сих пор были слегка розоватыми, а губы настолько манили, что мне вдруг захотелось её поцеловать. И боль отступила, и пульсация в висках. Вот что творят женщины! Вернее желание быть с ними. С ней. С моей единственной.
– Дмитрий звонил тебе, – откашлялся я, заметив мобильный Юльки на тумбе.– Я взял трубку и сказал, что ты тут. Собственно…
– Я переживал, да, – он кивнул. – Ты вчера так суетливо говорила по телефону, я не смог усидеть на месте.
– Звонил?
– Юль, а можешь воды принести и… чая гостю? – попросил я. Нам нужно было хотя бы на минутку остаться вдвоём, довести до ума вопрос, который затащил меня на больничную койку. Я не планировал рассказывать Юле о заказе, о том, что ей угрожала беда. В некоторых случаях, лучшая защита – оставить человека в неведении.
– Я-то могу, но вы тут… – она строго обвела нас взглядом, словно воспитательница в детском саду.
– Не поубиваем друг друга, – ответил за меня этот герой лихих девяностых. Он закинул ногу на ногу, облокотившись о спинку дивана. – Обещаю.
А вот последняя фраза мне не понравилась. Она прозвучала с игривостью, будто товарищ Дмитрий заигрывал с моей девушкой. От ревности я стиснул зубы, но ощутив физическую боль, тут же выдохнул и постарался расслабиться. Здоровье не позволяло давать волю эмоциям.
– Ладно, но имейте в виду, – Юля поднесла два пальца к своим глазам, затем указала ими на нас. – Я за вами слежу.
– Да, да, – в один голос отозвались мы. Затем переглянулись и оба едва слышно цокнули. Юлька же тихо хихикнула, кажется, её забавляло наше поведение.
– Ладно, я скоро вернусь.
Юля взяла пустой графин для воды с тумбы и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я перевёл взгляд на Диму, ожидая услышать хоть какие-то подробности нашего телефонного разговора. Он задумчиво взъерошил короткие тёмные волосы, скривив губы, будто был в чём-то виноват. Мне стало немного не по себе, но играть в молчанку больше не имело смысла. Юлька вышла, предоставив нам, немного свободного времени. Пора было обо всём поговорить.
– Ну и? – начал первым я.
– Две новости.
– Хороших или?.. – я оборвал себя. От осознания, что могу услышать нечто плохое, грудь сдавило спазмом, словно на неё положили что-то тяжелое. Ветер подул из открытой форточки, взмахивая прозрачными занавесками в палате. Я невольно перевёл взгляд в сторону окна и заметил, что небо затянуло тучами. Солнце резко пропало.
– Ты знаешь, я пока ехал, так и не смог определиться.
– Давай уже, рожай, – пробурчал я. – В моём положении сложно чем-то удивить. Ты узнал заказчика?
– Я всё выяснил, и…
– И? – я повысил голос до крика, но тут же одернул себя. В подобных ситуациях стоило мыслить трезво.
– Короче, это твоя Марина заказала, – обрушил Дима. Фраза прозвучала настолько неожиданно, словно на улице раздался гром, и сверкнули раскаты молнии. Я разомкнул губы, но ничего не смог сказать. Слова где-то растерялись. Я будто в момент разучился говорить.
Марина… Леонова?! Она, в самом деле, дошла до такого безумия, чтобы причинить человеку вред? Она даже нашла каких-то уродов, которые согласились исполнить задание, заплатила им денег и всё ради чего? Неужели Леонова думала, что я вернусь к ней? Какой же абсурд.
Я громко вдохнул, затем выдохнул, сжав в свободной от гипса руке, часть одеяла. Меня будто заставили съесть стёкла, оно разрезало внутренние органы, от чего мне сделалось трудно дышать.
– Я… – прошептал, сглатывая раз за разом тугой ком, что поселился в горле. Юля могла пострадать, по сути, из-за меня. Она, до сих пор, в опасности из меня. Из-за какой-то тупой интрижки, у которой никогда не было будущего. Проклятье. – Я позвоню Леоновой и скажу, что… – процедил сквозь зубы. Мне хотелось впиться руками в шею Марины, хотелось стянуть её кожу, пока она не издаст последний стон.
– Я был у неё, говорил с ней, – произнёс вдруг Дима. Я перевёл на него взгляд, не особо понимая, к чему он клонит.
– Ч-что? – глухо прошептал я.
– В общем, я нашел исполни…
– Ты был у этой дряни? И что? Она тебе мозги запудрила?
– Послушай, Милохин, – Дима поднялся с дивана и подошёл к окну. Теперь он стоял ко мне спиной, держа руки в карманах темных джоггеров. На нём была короткая черная куртка, в таком же спортивном стиле. Этот парень почему-то напомнил мне горного орла, не привыкшего к стенам. Такие люди могут жить только на свободе, клетка их убивает. Мы с ним вроде были чем-то похожи, но при этом в Диме чувствовалась совсем иная выдержка, словно его ломали годами, словно он видел мир под другим углом. Пожалуй, это было наше главное отличие.
– Вся эта хрень должна была произойти тридцать первого декабря, но в последний момент Леонова отменила сделку.
– В смысле? – прошептал я, засохшими от волнения губами. Во рту было так сухо, словно кто-то проехался наждачкой. – Это она тебе наплела?
– Нет, это сказал исполнитель. Мой человек нашёл его, потрёс, как следует и тот сознался. Марина позвонила за час до момента иск… она отменила всё. Даже сверху заплатила, чтобы Юли не тронули.
– Но… – я был немного ошарашен от подробностей.
– Я приехал к ней и спросил, почему она передумала.
– Так в цвет и спросил? – мне хотелось, чтобы этот герой лихих девяностых повернулся, мне хотелось взглянуть ему в глаза и понять: врёт он или говорит правду. Однако Дима продолжал стоять спиной, разглядывая мрачные пейзажи двора городской больницы.
– Ну… неважно как. Важно, что она ответила мне.
– И что же сказала эта чокнутая?
– Что не смогла бы жить с этим грехом. Представляешь? – он, наконец, повернулся ко мне и выдал подобие улыбки. Короткой. Довольно скупой. Но в ней было что-то такое, что приглушило мою злость.
– Вот как?
– Удивительно, у некоторых человечность просыпается в последний момент, – с усмешкой в голосе сказал Дима. Я снова сделал вдох, стараясь немного расслабиться. Тело и без того ныло.
– Я всё равно позвоню ей. Вот же чокнутая.
– В этом нет смысла, поверь мне.
– Тогда какая вторая новость? – я взглянул на него, ожидая услышать ещё что-то малоприятное. Он помолчал с минуту, затем подошёл к моей кровати и сел на табуретку, на которой до этого сидела Юля.
– Да вот, – Дима свёл руки перед собой в замок, поджав губы. Склонил голову, так если бы был в чём-то виноват. – Хотел… извиниться.
– В смысле?– опешил я, от столь неожиданно поворота событий.
– Если бы я всё выяснил, ты бы не сел в тачку и не… – он снова замолчал. Но я всё понял и без слов. Этот местный парнишка, аля герой «Бригады», считал себя виноватым в том, что я сейчас лежу на больничной койке. Он походил на пятилетнего мальчишку, который совершил плохой поступок. В его позе, даже в том, что он опустил голову, так и ощущалось, что ситуация его гложет.
Дима был чем-то похож на меня, на Юлю, на дворовых детей, которые жили с нами по соседству. На тех, у кого под рёбрами бьётся сердце, пускай они и ведут не самую правильную, с точки зрения законов и морали, жизнь. Не знаю почему, но моя злость и ненависть к этому парню куда-то вмиг улетучилась. Даже пропала былая ревность. Хотя нет, ревность никуда не пропала. Но я перестал видеть в человеке напротив врага. Он был искреннее, чем многие мои знакомые.
– Это был мой выбор. Я бы и сейчас ничего не стал менять.
– Да ты чёртов псих, – Дима, наконец, поднял голову и посмотрел на меня. Мы обменялись немым диалогом, в котором отодвинули извинения на задний план. Словно сошлись на том, что нам больше нечего делить. Наверное, в иных обстоятельствах, мы смогли бы стать даже друзьями.
– Разве что чу-чуть, – я усмехнулся.
– Ладно, – он поднялся с табуретки. – У меня дела. Не задерживайся тут, местечко так себе для отдыха.
– Слушай, – я хотел приподняться, но на мои попытки тело заныло с двойной силой. Пришлось сдаться и не двигаться. – А тебе… ну обязательно заниматься этой нелегальной хренью?
– Каждый сам выбирает свою тропу жизни.
– Что за грёбаная философия? Пытаешься ей отмазаться перед самим собой?
– Пытаюсь как-то жить, – он пожал плечами и пошёл к дверям. Я осознавал, разговор подошёл к концу, но что-то внутри меня подталкивало его продолжить.
– Я понимаю, что всё состоит из череды взлетов и падений, – произнёс я уже громче, будто пытался докричаться до человека, который закрылся каменной бронёй. – Но не обязательно так долго сидеть в яме. Я имею в виду…
– Знаешь, что я понял на улицах? – он оглянулся, его взгляд сделался суровым, по зимнему холодным. – Что для одних не бывает взлётов, мы просто карабкаемся, и в любой момент можем упасть обратно в эту чертову яму.
– Ну так если ты всё равно упадёшь, почему бы не взлететь?
В ответ он рассмеялся. Неожиданно и довольно искренне. Я смотрел на парня напротив и видел, что он точно так же, как я умело прятал свои настоящие чувства за масками. Вот даже сейчас, проще было выдать улыбку, чем позволить едва знакомому наглецу, залезть в душу.
– Забавный ты парень, Милохин.
Дима развернулся и открыл дверь, а я снова попробовал пробраться зачем-то сквозь его толстую скорлупу.
– Если однажды передумаешь, приходи. Моему отцу на фирму нужны умные ребята. И всё легально. Подумай об этом.
– Бывай, – кинул он на прощание и закрыл за собой дверь.