Лемниската.

Я выхожу на улицу полной предвкушения. Наконец-то начнется фотосессия. Господи, как же я уже побыстрее хочу прочувствовать все это, спустя долгое время.

Прихожу в сад, и замираю на мгновение. Перед моими глазами — семья Алекса Маскотта: он сам, его мать Адора и отец Демьяно. Они собрались на лужайке, окружённые роскошными цветами и зеленью. Выбор одежды — голубой и бежевый — идеально подходит к их необычной внешности. Адора и Алекс, альбиносы с нежной, светлой кожей, выглядят ослепительно на фоне яркой зелени. Их волосы, словно шёлк, ловят солнечные лучи. Голубой цвет подчеркивает бледность их кожи, делая её ещё более сияющей. Демьяно, с его частичным альбинизмом, выглядит   загадочно. Его волосы имеют более тёмный, пепельный оттенок, кожа   немного темнее, чем у Адоры и Алекса,   но все равно очень светлая. Бежевые оттенки его одежды гармонично   смягчают контраст.

Я подхожу ближе к ним, улыбаясь. Алекс и его отец стоят чуть в стороне, что-то тихо обсуждая, их лица сосредоточены. Адора, заметив меня, сразу расплывается в широкой, искренней улыбке. Её глаза светятся, и я чувствую, как у самой на душе становится теплее.

— Адора, вы прекрасно выглядите, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал тепло и уверенно.

— О, Кассандра, спасибо! — отвечает она, её голос тихий, мелодичный. — Я старалась! Алекс помогал с выбором нарядов, сказал, что голубой мне очень идёт. А ты как думаешь? — Она немного нервно поправляет своё голубое платье, и я замечаю, как солнечный свет играет на её нежной коже.

Стоп. Алекс помогал с выбором? Чего-чего, но этого я не ожидала.

— Вам очень идёт, — уверяю я её, наблюдая за игрой света на её волосах. — Этот цвет подчеркивает вашу красоту, делает вас ещё более сияющей. А идея с бежевыми акцентами — просто великолепна. Всё смотрится очень   гармонично.

Адора слегка краснеет, её улыбка становится ещё шире.

— Спасибо, Кассандра. Ты умеешь находить правильные слова. Я так рада, что именно ты снимаешь нас сегодня. Уверена, работы выйдут хорошими.

Алекс и Демьяно подходят к нам, их разговор прерывается. Алекс бросает на меня короткий, почти незаметный взгляд, в котором я читаю всё ту же холодную вежливость и скрытую неприязнь. Он и Адора выглядят как две совершенно разные планеты, но все-таки одинаковые, хотя насчёт характеров я могу поспорить. Демьяно же лучится доброжелательностью, его улыбка искренняя и широкая.

— Всё готово? — спрашивает Демьяно, обращаясь ко мне.

— Да, можно начинать, — отвечаю я, стараясь не смотреть на Алекса. Я пытаюсь сконцентрироваться на работе, но напряжение между мной и ним витает в воздухе.

Алекс поправляет воротник своей рубашки, его взгляд скользит по мне, но не задерживается.

— Не будем терять время, — говорит он, его голос ровный, без интонаций. Почти   холодный.

Я киваю, включая свою рабочую радиосвязь, чтобы легче было общаться.

— Адора, Алекс, давайте попробуем сперва расслабиться. Просто постойте вместе, руки можно положить друг   другу на плечи, — рутинно инструктирую я, стараясь забыть о напряжении между мной и Алексом.

— Давай, мам, — парень говорит это без   особой охоты, но с нежной улыбкой, ведь мать свою он явно любит. Его   голова приподнята, взгляд направлен   вдаль.

Адора нежно кладет руку на плечо сына, и я вижу, как в его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на мягкость. Возможно, он забыл о своей неприязни ко мне, и решил постараться ради семьи. Однако он быстро возвращается к прежнему равнодушию.

Я начинаю снимать, стараясь уловить   настроение каждого кадра. Задача — сделать так, чтобы фотографии передавали теплоту и счастье семьи, несмотря на мою личную неприязнь к Алексу. Это профессиональный вызов.

Фотосессия продолжается, и к следующим кадрам уже добавляется глава семейства. Я стараюсь сосредоточиться на своей работе, игнорируя холодное отношение Алекса. Он по-прежнему держится отстраненно, его позы и выражения лица — сдержанные, почти безэмоциональные. Адора, напротив, расположена ко мне очень доброжелательно, и её улыбка — искренняя и открытая. Демьяно тоже помогает, подшучивая над Алексом, чтобы расслабить его и заставить улыбнуться. Это сложно, но я нахожу нужные слова и позиции, чтобы снять напряжение.

В один момент я прошу их встать в круг, обнявшись. Алекс делает это неохотно, но Адора нежно прижимается к нему, и на его лице проскальзывает кратковременное мягкое выражение. Я снимаю этот кадр, стараясь поймать эту редкую искру теплоты. Демьяно стоит рядом, его рука лежит на плече Алекса, и я вижу, как отец пытается успокоить сына, вложить в него спокойствие.

Постепенно лёд между Алексом и мной начинает таять. Может, это влияние обстановки, солнца, или уже просто усталость от напряжения. Он перестаёт так резко реагировать на мои инструкции, и даже изредка улыбается, хотя его улыбки по-прежнему сдержанные и не продолжительные.

К концу фотосессии мы уже работаем в более расслабленной атмосфере. Я снимаю несколько живых кадров, где семья смеётся и взаимодействует друг с другом. На этих фото Алекс уже не такой холодный, и даже успевает показать более естественные эмоции, пусть и не очень яркие. Я понимаю, что полностью растопить лёд между нами за один день не удалось, но это уже хороший старт. В общем и целом, фотосессия прошла успешно, и у меня есть много красивых и интересных кадров.

Интересно.

Фотосессия завершена. Солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в теплые, пастельные тона. Я быстренько показываю семье получившиеся снимки, и они с интересом рассматривают результат. Все, кроме Алекса.

— Кассандра, спасибо вам огромное! — Адора обнимает меня, её глаза сияют. — Фотографии просто чудесные!

— Да, согласен с женой. — добавляет Демьяно, дружески похлопывая меня по плечу. — Вы настоящий профессионал! Даже Алекс… — он бросает на сына лукавый взгляд, — …был приятно удивлен.

Я тоже удивляюсь. Поворачиваюсь в сторону, и вижу удаляющуюся фигуру парня, который по пути растегивает рубашку.

Ох уж этот Маскотт.

Поворачиваюсь к семье обратно и улыбаюсь.

— Всегда пожалуйста, — отвечаю я, стараясь скрыть лёгкое внутреннее удовлетворение. — Я рада, что вам понравилось.

Мы направляемся в коттедж. Заходим в гостиную и женщина с мужчиной усаживаются за стол, а я спешу в свою комнату, чтобы взять ноутбук. Возвращаюсь обратно, устраиваюсь между Адорой и Демьяно, подключаю флешку к уже включенному ноутбуку и открываю отснятый материал, чтобы лучше оценить работу.

Адора ахает и охает, указывая на понравившиеся снимки.

— Этот кадр просто волшебный! — восклицает она, указывая на фотографию, где они с Алексом обнимаются. — ты так прекрасно поймала свет!

— И этот тоже хорош, — добавляет Демьяно, указывая на снимок, где Алекс в редкий момент улыбается. — Мы с Алексом, как всегда, замышляем что-то. — добавляет мужчина со смехом.

— Когда бы вы хотели провести следующую фотосессию? — спрашиваю я, наблюдая за ними. Я понимаю, что у этой семьи есть своя, особая динамика, и я очень надеюсь, что в будущем смогу помочь им ещё больше раскрыться на фотографиях.

— Хмм.. — женщина задумывается. Но ненадолго. — Давайте через два дня. Придумаем что-нибудь противоположное этой фотосессии. На этот раз в здании.

— Отличная идея — поддерживает Демьяно.

Мы договариваемся о дате, уточняем детали, и я записываю всё в свой блокнот. В этот момент я понимаю, что эта работа переросла в нечто большее, чем просто профессиональная съёмка. Я стала частью их жизни за короткий срок, и это ощущение бесценно, ведь своим родителям я, грубо говоря, не нужна. А за  чашкой чая, уже в теплой домашней атмосфере, я понимаю, что жизнь в доме Маскоттов будет интересной.

Я возвращаюсь в свою комнату. Ставлю сумку с камерой и ноутбук на письменный стол, а сама плюхаюсь на кровать, наконец позволив себе расслабиться за весь день.
Усталость приятно обволакивает, но внутри всё ещё бурлит от эмоций. Быстро хватаю телефон и пишу Эстель:

От кого: Касс.
« Привет! Фотосессия прошла... неожиданно круто! Семья Маскоттов — просто золото. Адора — очаровательна, Демьяно — солнышко, а Алекс... ну, он всё тот же сдержанный, но сегодня даже он немного растаял к концу съёмки! Мы даже договорились о следующей фотосессии через два дня. Представляешь?! Они такие классные вместе, когда расслабляются. Не могу передать, как я рада, что всё прошло так хорошо, и даже лучше, чем я ожидала.»

Отправляю текст, и откладываю телефон в сторону.

Весь съемочный день в доме Маскоттов прошел на удивление гладко. Было, конечно, неловко находиться рядом с Алексом, особенно после его ночного визита. Но я держала себя в руках, стараясь вести себя максимально профессионально. К счастью, он тоже вел себя прилично, никаких намеков или грязных шуток, только вежливые обращения и минимум общения.

Наблюдая за этой семьей, я невольно задумалась о своих родителях. Вроде бы и у нас все в порядке, но какой-то искренности, тепла, что-ли, не хватает. Моя младшая сестра Кения всегда была любимицей семьи. Она — звезда, талантливая, красивая, коммуникабельная. А я... Я всегда была в тени, немного не от мира сего. Родители не понимали моих увлечений, считали их пустой тратой времени. И чем старше я становилась, тем больше росла пропасть между нами.

Сравнивая их с семьей Алекса, я невольно начинала злиться. Злиться на себя за то, что не такая, как Кения. Злиться на родителей за их постоянное недовольство. Злиться на саму жизнь за эту несправедливость.

Но, увы, это всего лишь мечты. И я должна смириться с тем, что моя семья никогда не будет такой, как я хочу.

И все же… глядя на радостные лица этих людей, я вдруг почувствовала крошечную надежду. Может быть, не все потеряно? Может быть, я еще смогу что-то изменить в своей жизни? Может быть, я смогу найти тех, кто полюбит меня такой, какая я есть?

Глядя на Адору и Демьяно, которые так явно гордились своим сыном, несмотря на его сложные черты характера, мне становилось немного грустно. А любили бы меня мои родители, будь я не такой, как Кения? Приняли бы мои странности и недостатки?

Мне так хотелось, чтобы у нас с Кенией и родителями были такие же теплые отношения, как у Алекса с его семьей. Чтобы мы могли просто собраться вместе, посмеяться, поговорить по душам… Чтобы они интересовались моей жизнью, моими увлечениями, моими мечтами. Чтобы не сравнивали меня постоянно с Кенией, а принимали такой, какая я есть.

Но опять же — я понимала, что это всего лишь мечты. Моя семья — это моя семья, и я должна принять их такими, какие они есть. Мама всегда будет восхищаться Кенией, а папа – гордиться ее успехами. А я… Я буду просто дочерью, которая делает то, что должна, и старается не разочаровывать.

Может быть, когда-нибудь я смогу изменить эту ситуацию. Может быть, когда-нибудь я смогу наладить отношения с родителями и доказать им, что я тоже чего-то стою. Но пока что это кажется невозможным. И от этого становится еще грустнее.

Вот бы сейчас съездить к старому дереву...

Собственно, а кто запретит?

Время уже вечернее, поэтому мне будет очень комфортно. Подрываюсь с постели и быстро подхожу к шкафу, доставая все те же серые спортивные штаны и однотонную черную футболку. Чем проще одежда, тем лучше. Сейчас мне нужна максимальная свобода движений и ничего, что могло бы стеснять или напоминать о светских приемах и семейных фотосессиях. Переодеваясь, хватаю ключи от байка с прикроватного ящика и, не прощаясь ни с кем, в конце концов покидаю коттедж.

Выхожу на улицу, вдыхая свежий вечерний воздух. На небе уже начали появляться первые звезды, а в воздухе витал легкий аромат цветов. Сажусь на свой байк, надеваю шлем и завожу двигатель. Мотор отзывается бодрым рыком, словно чувствуя мое настроение и готовясь умчать меня подальше от всех проблем.

Выезжаю за ворота поместья и набираю скорость. Ветер свистит в ушах, проносясь мимо деревьев и полей. Я еду к своему любимому месту — небольшому склону у реки, где валяется старое дерево. Там я всегда чувствовала себя спокойно и умиротворенно. Там я могла побыть наедине со своими мыслями и почувствовать себя свободной.

Дорога кажется бесконечной, но я не сбавляю скорость. Мне нужно как можно быстрее добраться до места назначения и выпустить пар. Выбросить из головы все мысли и просто насладиться моментом.

Наконец, я добираюсь до реки и сворачиваю на проселочную дорогу, ведущую к склону. Останавливаю байк, снимаю шлем и глубоко вдыхаю свежий воздух.

Здесь тихо и спокойно. Только слышно журчание воды и пение сверчков. Идеальное место для того, чтобы побыть наедине с собой.

Поднимаюсь на склон и подхожу к старому дереву. Сажусь на него, свесив ноги вниз, и смотрю на реку. Вода медленно течет, отражая звезды и луну.

Здесь я чувствую себя в своей тарелке. Здесь я могу быть самой собой, без масок и притворства.

Именно здесь я могу подумать о своей жизни и принять решение, что делать дальше.

— Ты наверное очень ждал меня. — тихо начинаю я. — и вот, я здесь.

Я делаю паузу, и даю себе время на то, чтобы собраться с мыслями.

Наблюдаю за тем как Длинные тени от деревьев тянутся к реке, словно пытаясь утопить в ней отражения звезд. Ветер шептал что-то невнятное, и я чувствовала, как постепенно успокаиваюсь. Но все равно, червь тоски грыз изнутри. Пора выпустить пар.

— Ну что, Кассандра, — проговорила я вслух, нарушая тишину. Мой голос эхом отразился от противоположного берега. — Опять ты сама с собой?

Истерический смешок вырвался из моей груди.

— А с кем еще? — ответила я сама себе. — С родителями поговорить? «Ой, Кассандра, ну что ты опять ноешь? Посмотри на Кению, она молодец, а ты…». Да пошли они!

Я пнула камень, лежащий у моих ног.

— А что с этими кошмарами? — продолжила я, уже более тихим голосом. — Сколько можно? Почему это дерьмо до сих пор преследует меня? Почему я до сих пор вижу его, этого ублюдка, во сне?

Слезы навернулись на глаза. Я быстро вытерла их рукой.

— Не смей плакать, — сказала я себе. — Ты сильная. Ты пережила это. Ты должна двигаться дальше.

Но как двигаться дальше, когда прошлое так сильно держит тебя за ноги?

— А Алекс? — спросила я. — Что с этим придурком? Почему он так себя ведет? Зачем он вообще ко мне лезет?

Я поморщилась. Он раздражал, бесил, выводил из себя. Но почему-то, мысли о нем вызывали не только гнев, но и… что-то еще. Что-то, чего я боялась признаться даже самой себе.

— Нет, нет, нет! — закричала я, вставая с дерева. — Никаких чувств! Он просто эгоистичный богач, привыкший получать все, что захочет. Я не позволю ему играть со мной!

Я начала ходить взад и вперед, но в конце концов спустилась со склона к реке.

— Я сильная, — повторила я. — Я независимая. Я сама построю свою жизнь. И никакие Маскотты мне не помешают!

Но в глубине души я знала, что это неправда. Алекс задел меня за живое. Он увидел во мне что-то, что я так тщательно скрывала от окружающих. Он заставил меня почувствовать что-то, чего я так боялась.

— Хватит! — закричала я, останавливаясь и глядя на свое отражение в темной воде. — Хватит врать себе! Ты боишься. Ты боишься снова быть уязвимой. Ты боишься снова испытать боль. Но ты должна быть сильной. Ты должна бороться. Ты должна доказать себе, что достойна счастья.

Я замолчала, тяжело дыша. Ветер усилился, трепля мои волосы и обдувая лицо. Словно в ответ на мои признания небеса разверзлись, и холодные капли дождя начали падать на землю. Смешиваясь со слезами, они стекали по щекам, не принося облегчения. Наоборот, все только усиливалось. Все эмоции, что копились годами, вырвались наружу с неистовой силой.

Я упала на колени перед самой водой, склонилась и закричала. Закричала так сильно, что, мне кажется, сорвала голос, но мне было все равно. Сейчас мне было необходимо выплеснуть все свои эмоции, всю боль, весь страх, всю ненависть.

— Ненавижу! — кричала я, захлебываясь слезами. — Ненавижу их всех! Ненавижу себя!

Я била кулаками по земле, царапая кожу о камни. Боль физическая смешивалась с душевной, создавая невыносимый коктейль.

— Почему?! — вопила я. — Почему это происходит со мной? Что я сделала не так?

Я чувствовала себя сломленной, раздавленной, уничтоженной. Словно от меня ничего не осталось, кроме боли и отчаяния.

— Я устала! — кричала я, захлебываясь в рыданиях. — Я устала бороться! Я устала притворяться сильной! Я просто хочу быть счастливой!

Голос сорвался, и я замолчала, обессиленная. Дождь лил как из ведра, промочив меня до нитки. Холод пронизывал до костей, но я не двигалась с места.

Я просто сидела на земле, дрожа от холода и отчаяния, и ждала, когда все это закончится. Ждала, когда придет смерть и избавит меня от страданий.

Но смерть не приходила. А дождь продолжал лить. И, не смотря на всю эту боль и отчаяние, я не могла заставить себя успокоиться. Рыдания душили, ком в горле не давал дышать, а в голове крутились обрывки мыслей и воспоминаний.

Я уткнулась лицом в мокрую землю, продолжая беззвучно плакать. Время словно замерло. Я не знала, сколько времени прошло, но казалось, что прошла целая вечность.

И вдруг, среди всей этой боли и отчаяния, я почувствовала что-то новое. Что-то, чего я раньше никогда не испытывала.

Жалость.

Жалость к себе.

Я поняла, что все это время я была слишком строга к себе. Я постоянно ругала себя, критиковала, требовала невозможного. Я никогда не позволяла себе быть слабой, не позволяла себе испытывать боль.

Но сейчас я поняла, что это неправильно. Я тоже имею право на ошибки, на слабости, на слезы. Я тоже заслуживаю любви и понимания.

И я решила, что больше не буду себя винить. Я приму себя такой, какая есть, со всеми своими достоинствами и недостатками. Я полюблю себя.

Это будет долгий и трудный путь, но я готова его пройти. И я знаю, что у меня все получится. Я справлюсь. Я надеюсь.

Поднявшись с колен и отряхнув прилипшую грязь с ткани своих светлых штанов, я сполоснула руки в реке, а после вернулась к заваленному дереву.

— Увидимся, друг.

И я ушла не оборачиваясь. Направилась к своему мотоциклу. Внутри все еще бушевал шторм, но где-то в глубине души забрезжил лучик надежды.

Добравшись до мотоцикла, я с трудом подняла его. Руки дрожали, тело била крупная дрожь, но я справилась. Заведя двигатель, я ощутила легкую вибрацию, словно байк поддерживал меня в этом шатком состоянии. Садясь на мокрое кожаное сиденье, я почувствовала, как холод пронизывает меня до костей. Нужно было выбираться отсюда.

Надев шлем и вытерев мокрое стекло о край поднятой футболки, я выехала на дорогу. Дождь немного стих, но все еще моросил, затрудняя видимость. Я ехала медленно, стараясь не отвлекаться от дороги. В голове царил хаос, воспоминания смешивались с мыслями о будущем, создавая невыносимую кашу.

Добравшись до дома, я сразу же направилась в свою комнату. Раздевшись догола, я бросила мокрую одежду на пол и завернулась в теплый плед. Зубы стучали, но я чувствовала, как постепенно согреваюсь.

Забравшись в постель, я закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел. В голове продолжали крутиться одни и те же мысли.

Алекс. Почему он так меня раздражает? Почему я не могу просто игнорировать его, как остальных? Почему его слова так задевают меня за живое?

Может быть, потому что он видит меня насквозь? Может быть, он знает что-то такое, чего не знаю я сама?

И что это за чертовы ночные кошмары? Почему они преследуют меня? Почему я не могу забыть прошлое и жить настоящим?

Эти вопросы не давали мне покоя. Я ворочалась в постели, пытаясь найти удобное положение, но все было тщетно. В конце концов, я решила встать и сделать себе горячий чай.

Выйдя из комнаты, я направилась на кухню. В доме было тихо и темно. Все уже спали.

Заварив себе чай, я села за стол и начала медленно пить, согревая горло горячей жидкостью. Постепенно я почувствовала, как напряжение покидает мое тело, а в голове становится немного яснее.

Может быть, я и не знаю ответов на все свои вопросы, но одно я знаю точно: я не сдамся. Я буду бороться за свое счастье. Я докажу всем, и прежде всего себе, что я чего-то стою.

Закончив с чаем, я вымыла чашку и вернулась в свою комнату. Легла в постель и на этот раз уснула почти сразу. Но даже во сне меня преследовали кошмары. Только теперь рядом со мной был — кто-то еще. Кто-то, кто держал меня за руку и помогал бороться со тьмой. Кто это был, я не знала. Но я чувствовала, что это кто-то очень важный для меня. И что он обязательно появится в моей жизни.