Лемниската.

Утром я проснулась в хорошем настроении, что само по себе было удивительно. Обычно мои сны были наполнены тревожными образами, в которых неизменно присутствовал дедушка – его суровый взгляд, призрачный силуэт, шепот непонятных слов. Эти ночные кошмары преследовали меня, оставляя ощущение тяжести и тревоги даже после пробуждения. Сегодня же, на удивление, я проснулась отдохнувшей и безмятежной. Сон был спокойным, без кошмарных видений. Даже солнечный свет, проникавший сквозь шторы, казался более ярким и приветливым. Приятное ощущение легкости и бодрости наполняло меня, предвещая, казалось, удачный день. Я даже ущипнула себя. Больно, так что я убедилась, что это не сон.

Я подскочила с кровати так резко, что мир на мгновение поплыл перед глазами, но это мгновенное головокружение быстро прошло. Энергия била ключом. Забыв о своей обычной неспешности, я быстро умылась, чувствуя, как холодная вода освежает лицо и окончательно прогоняет остатки сна.
На кухне я не задумываюсь о диетах и принимаюась готовить себе сытный, вкусный завтрак. Запах жарящихся яиц и свежезаваренного кофе наполнил квартиру, создавая ощущение уюта и предвкушения чего-то прекрасного. На фон я включила себе музыку.

Вот это я понимаю, доброе утро.

Я включила что-то ритмичное и бодрящее, и тут же, подхваченная мелодией, начала пританцовывать, вертя бедрами в разные стороны. Движения были спонтанными, свободными, отражающими мое отличное настроение. Я чувствовала себя невероятно легко и непринужденно. Даже обыденное дело – приготовление завтрака – превратилось в энергичный танец. Я подпевала, слегка подпрыгивая, взбивая яйца с необычной, почти неистовой энергией. Запах жарящихся яиц дал понять, на сколько я голодна, поэтому как только с готовкой было покончено, я принялась есть.

Завтрак был съеден с тем же задором, с каким я его готовила. Быстро, но с удовольствием. Однако, утренняя эйфория понемногу сменялась тревогой — нужно было найти работу. И это самое сложное. Опыт то у меня был, как и хорошая камера, подаренная родителями на один из дней рождений, за что я им благодарна.

С этой мыслью я бросилась в комнату, схватила свой ноутбук и вернулась на кухню, усевшись за стол. Открыв крышку, я включила его и принялась лихорадочно искать что-нибудь подходящее на профильных сайтах. Серфинг по интернету не приносил мгновенных результатов, и я уже начинала терять надежду. И тут — о чудо! — среди множества предложений о подработке и разовых заказах, мое внимание привлекло объявление: семья искала семейного фотографа… с проживанием. Глаза мои расширились. Это было именно то, что мне нужно. Жилье, стабильный заработок и возможность снимать — казалось, все звезды сошлись.

Сердце забилось чаще. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я внимательно перечитала объявление, вчитываясь в каждое слово, проверяя, нет ли подвоха. Все выглядело вполне прилично: описание семьи, требования к кандидату, условия оплаты и проживания. Даже фото дома прилагалось — уютный коттедж за городом, окруженный зеленым садом. Идеальное место для вдохновения!

Не теряя ни секунды, я начала заполнять форму заявки, прилагая к ней свое портфолио — лучшие работы, тщательно отобранные и отшлифованные. Вы спросите: когда я успевала этим заниматься, если всю осознанную жизнь только и делала, что гоняла на байке? Поверьте, я совмещала хорошее с полезным.
В детства, как и все девочки, я мечтала стать принцессой, парикмахером и даже певицей. С каждым годом мои идеи насчёт профессии менялись. Родители очень хотели запихнуть меня в форму, чтобы я отучилась на хорошую специальность и пошла работать в хорошее, а главное прибыльное место. Но мне это не нравилось. Я по жизни творческий человек, почему они так и не поняли этого?

Однажды, посмотрев фильм, где главный герой горел своей мечтой — быть фотографом, я и решила кем хочу быть. Удивительно, почему я не передумала?

Пальцы летали по клавиатуре, я добавляла описания к фотографиям, стараясь передать свой профессионализм и творческий подход. Я вложила в это все свои силы, все свое желание получить эту работу. Это был шанс, который я не могла упустить. Это был шанс начать новую главу в своей жизни, главу, полную света, спокойствия и, конечно же, прекрасных фотографий. Отправив заявку, я почувствовала невероятное облегчение – чувство, сравнимое разве что с тем восторгом, который я испытывала после удачной гонки. Оставалось только ждать ответа.

Не в силах усидеть на месте, я схватила телефон и набрала номер своей лучшей подруги. Рассказала ей о найденной работе, о семье, ищущей фотографа, о коттедже за городом, о проживании… Мой голос дрожал от волнения, я едва могла связать слова от переполнявших меня эмоций. Эстель, как всегда, выслушала меня с огромным вниманием, задавая уточняющие вопросы и иногда молчала, явно обдумывая. Мы обсуждали все детали: плюсы и минусы, возможные подводные камни и просто болтали, делясь взаимным позитивом и надеждой на положительный ответ. Этот разговор стал для меня своеобразной разрядкой, он помог упорядочить мысли и немного снизить напряжение, которое я испытывала из за вчерашней гонки. Разговор с Эстель – это как глоток свежего воздуха после долгого погружения в мир поиска работы, он вселил в меня дополнительную уверенность и укрепил веру в успех. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что мой шанс не уйдет.

Четыре часа пролетели незаметно, как один миг. Мы говорили обо всем на свете: о работе, о жизни, о мужчинах, о планах на будущее. Я опустошила две огромные кружки кофе и столько же чая, и даже не заметила как быстро пролетело время. Разговор с подругой создал вокруг меня такой уют и тепло, что мне действительно казалось, будто мы сидим друг напротив друга в каком-нибудь милом кафе или в ее уютной квартире. Ее голос, ее смех, ее поддержка — все это создавало ощущение близости и комфорта, заставляя забыть о напряженном ожидании ответа.

И вот, наконец, долгожданное уведомление! Я услышала характерный звук пришедшего сообщения на ноутбуке и, кажется, подпрыгнула на месте. Сердце колотилось как бешеное, руки слегка дрожали, пока я медленно, с замиранием сердца, открывала письмо. Внутри, черным по белому, было написано:

«Мы были бы рады пригласить вас на встречу для обсуждения всех деталей. Ждем вас завтра в 10:00 по указанному адресу».

Воздух будто вышел из моих легких. Я прочитала сообщение еще раз, еще и еще, убеждая себя в реальности происходящего. Это правда! Меня пригласили! Улыбка расплылась по моему лицу, глаза сияли, а внутри все пело от радости и облегчения. Наконец-то!

— Эстель, меня пригласили на личную встречу! — все ещё разговаривая с подругой, я подскочила с места.

— Это великолепно! Смотри не облажайся, ласточка. — подруга хохотнула.

Мы ещё немного поболтали, обсуждая детали предстоящей встречи, я делилась своими планами и переживаниями. Но скоро разговор начал угасать — у Эстель, как выяснилось, появились срочные дела, требующие немедленного решения. Мы попрощались, и я осталась одна, но теперь эта одиночество было совсем другим — оно было наполнено предвкушением и надеждой. В моей душе царило ощущение триумфа, и я знала — это только начало чего-то прекрасного.

Завтра. Завтра все решится. Я уже представляла себе уютный коттедж, запах свежескошенной травы, и, конечно же, волнующие моменты предстоящих семейных фотосессий. Это был не просто шанс, это была настоящая победа!

Остаток дня пролетел в приятной суете подготовки к завтрашней встрече.  Вечером позвонили родители. Они позвонили, как и обещали, по видеосвязи, рассказывая о своих приключениях в путешествии. Их лица, загоревшие и полные радости, сияли на экране. Они живописно описывали свои впечатления, делясь подробностями и показывая красоты увиденных мест. Особое внимание они уделили моей младшей сестре, рассказывая, как она восторженно рассматривала Кельнский собор, как её глаза светились от удивления и восторга. Я слушала их, стараясь изображать искренний интерес и радость за них, хотя внутри меня тихонько поскребала знакомая обида. Опять. Они отправились в путешествие, а я осталась дома, сражаясь за возможность хоть как-то обеспечить себя. В очередной раз родители не взяли меня с собой, и хоть я старалась не показывать вида, легкая горечь все же оставалась. Но вслух я лишь сказала, как рада за них и сестру. Мама, конечно же, поинтересовалась как у меня дела. Я рассказала, что поступила и почти нашла работу. Потом я повесила трубку и, стараясь отогнать грустные мысли, вернулась к подготовке к завтрашней встрече — встрече, которая могла изменить всю мою жизнь.

Ночь прошла беспокойно. Сон не шел, мысли кружились в голове как мотыльки вокруг лампы. А когда мне все таки удалось уснуть, я погрузилась в очередной кошмар.

Опять. Опять он там. Дедушка. Его лицо искажено яростью, руки сжаты в кулаки. Запах перегара — едкий, удушающий — заполняет все пространство сна. Он бьет. Бьет меня, я чувствую боль, острую, жгучую, но сильнее всего — боль за бабушку. Она пытается меня защитить, хрупкая, беззащитная, становится между нами, а я бессильна что-либо сделать. Я кричу, зову на помощь, но мой голос застревает в горле, а крик заглушается грохотом его ударов. Я чувствую её боль, словно это моя собственная плоть и кровь. Этот кошмар, эта повторяющаяся сцена насилия давит на меня, как тяжелый груз, не оставляя ни капли надежды.
Проснувшись, я была полностью разбита, слезы текли по лицу, а тело дрожало от ужаса и бессильной ярости.

Тошнота подкатила к горлу внезапной, неумолимой волной, которую я уже не могла сдержать. Желудок сжался в болезненном спазме. Не в силах бороться с нахлынувшим отвращением и ужасом, я резко вскочила с постели, сердце колотилось, как бешеное. Ноги едва не подкосились под тяжестью пережитого кошмара и накатывающей тошноты. Я почти бежала к ванной, каждый шаг отдавался в голове болезненным стуком, а перед глазами все еще стояли ужасающие образы ночного видения. Схватившись за край раковины, я склонилась над унитазом, выплескивая наружу не только содержимое желудка, но и весь накопившийся за ночь ужас.

После того, как приступ тошноты прошел, я осталась сидеть на холодном кафельном полу ванной комнаты, уткнувшись лицом в колени. Слезы текли беспрерывно. Я рыдала, не в силах остановиться, выплескивая наружу весь накопившийся ужас, бессилие и боль. Этот кошмар не просто сон, а часть меня, приклеившаяся ко мне, и я не могу от него избавиться. Время потеряло всякий смысл.
Когда рыдания постепенно стихли, я поднялась, ноги ватные и дрожащие. Глядя на свое отражение в зеркале, я увидела опухшее лицо, покрасневшие глаза и растрепанные волосы. Медленно умылась холодной водой, а затем шаг за шагом, я вернулась в свою комнату. Солнце уже высоко стояло в небе, заливая комнату ярким светом. Потянувшись к окну, я увидела, как распускаются цветы на подоконнике – маленькие, нежные, но такие стойкие, противостоящие ярости бушующей внутри меня ночи. Контраст между хрупкой красотой расцветающей жизни за окном и бурей, бушевавшей внутри меня, поразил меня. Воздух наполнился ароматом цветов, и этот запах, смешанный с остатками горечи и отчаяния, стал напоминанием о том, что жизнь продолжается, и мне нужно найти в себе силы двигаться дальше.

Я взглянула на время, отображающееся на экране телефона: 8:12. Сердце снова дрогнуло, но уже не от ужаса, а от волнения, перемешанного с обреченностью. Пора. Пора начать собираться. Если я еще хоть немного задержусь, то опоздаю на встречу, и тогда все мои надежды на эту работу рухнут. Я резко встала, стряхивая с себя остатки отчаяния как лишний груз. Дрожащими руками я потянулась к шкафу, начинаю выбирать одежду, стараясь игнорировать дрожь в руках и болезненную тяжесть в голове. Опоздание — это ещё один удар, которого я не выдержу. Надо собраться, привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не случилось. Хотя бы внешне. Я должна получить эту работу. Для себя, для бабушки, для того, чтобы преодолеть этот ужас, преследующий меня в кошмарах, и попытаться, наконец, жить дальше.

Выбор пал на телесные джинсы и коричневый топ, поверх которого я накинула такую же коричневую рубашку в клетку — простой, но достаточно элегантный наряд. Лёгкий макияж скрыл следы бессонной ночи, а кудрявые волосы, уложенные в аккуратную прическу, придавали мне хоть немного уверенности. Взяла небольшую поясную сумку, закинула туда все необходимое: телефон, ключи, документы — и вышла из дома, стараясь не задерживаться. В гараже мой байк ждал своего часа. Я выкатила его, проверила тормоза, и, сев на сиденье, не забыв надеть шлем, почувствовала знакомый, успокаивающий гул двигателя. Ветер, проносящийся мимо, уносил с собой остатки тревоги и отчаяния. Я тронулась с места, направляясь к месту встречи. Езда помогала отвлечься — ритмичный звук мотора, вибрация руля, ощущение скорости — все это оттесняло на второй план кошмары минувшей ночи и наполняло чем-то похожим на надежду.

Я ехала, стараясь не думать о том что меня ждет, сосредоточившись на дороге и на уверенном движении вперед. Сегодня я должна была показать себя с лучшей стороны. Сегодня я должна была получить эту работу.

Дорога оказалась долгой. Сосредоточиться полностью на дороге, как я говорила, не получалось — мысли о предстоящей встрече, о кошмарах прошлой ночи и даже о том, достаточно ли у меня бензина, пульсировали в голове. В итоге, чуть не доехав до места, я свернула на ближайшую заправку, чтобы залить бак. Небольшая задержка, но лучше перестраховаться. После заправки я снова села на байк, и продолжила путь. Наконец, в 9:52, я была на месте. Перед мной расположился красивый загородный коттедж – настоящий особняк, тонущий в зелени ухоженного газона. Солнце освещало его блестящие окна, подчеркивая роскошь и богатство. Взглянув на часы, я поняла, что лучше не задерживаться, успею ещё все рассмотреть. Сердце заколотилось быстрее, но я пыталась сохранять спокойствие. Сделав глубокий вдох, я проехала чуть дальше. Автоматические ворота открылись передо мной, я даже не успела подумать о том, как вообще попасть на территорию. Отлично, одной проблемой меньше.

Припарковала байк на асфальтированной дорожке и направилась к главному входу.

Я подошла к большой, роскошной белой двери и не успела позвонить, так как она сама распахнулась перед моим лицом. Передо мной оказалась пара. Глаза сразу зацепились за их внешность. Альбиносы.

Женщина — полноценный альбинос: фарфоровая кожа, белоснежные волосы, словно шелк, и глаза, словно два чистых озера, лишенные всякой тени. На ней было платье из тончайшего кремового шелка, украшенное кружевом, которое стоило, вероятно, целое состояние. Мужчина же был иным. Его кожа была бледной, с несколькими заметными белыми пятнами, словно солнечные ожоги, а в густых темных волосах выделялись несколько прядей, совершенно белых как у его спутницы. На нем был дорогой костюм, безупречно сидевший на фигуре. Оба излучали спокойствие, уверенность в себе, но в их глазах, столь же чистых и светлых как у женщины, я увидела холодный, расчетливый блеск. Они были словно идеально выточенные фигуры из дорогого материала, красивы, но безупречно холодны.

Увидев меня, женщина расплылась в улыбке, такой теплой и искренней, что на мгновение я растерялась. Её взгляд, несмотря на кажущуюся прозрачность глаз, был внимательным и проницательным, будто она читала меня как открытую книгу. Мужчина, кивнув мне в знак приветствия, тоже улыбнулся, его улыбка оказалась не такой яркой, но не менее приятной, мягкой и располагающей. Меня будто током ударило. Я пришла в себя и тоже улыбнулась, сцепив руки перед собой, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на внутреннюю растерянность.

— Добрый день! Я Кассандра, по объявлению о поиске семейного фотографа. Очень рада вас видеть! — мой голос звучал немного выше, чем обычно, но я постаралась скрыть волнение.

Женщина жестом пригласила меня войти.

— Проходите, Кассандра. Мы вас ждали. Простите, что не представились сразу. Меня зовут Адора, а это мой муж – Демьяно. — её голос был мелодичным, приятным, мягким, как шелк её платья. — Мы так рады, что вы согласились встретиться. Нам очень понравились ваши работы.

Демьяно кивнул в знак согласия. Они были идеальной парой, прекрасной, почти нереальной, но их теплота и гостеприимство развеяли мои подозрения, оставив лишь легкое недоумение. Что-то здесь не сходится…

Мы прошли в просторную, большую гостиную, залитую солнечным светом. Интерьер был выдержан в светлых тонах, с множеством живых цветов и картин в изящных рамах. Атмосфера была невероятно уютной и располагающей, совершенно не похожей на то, что я ожидала. Адора предложила мне кофе или чай, я согласилась, и в скором времени мы сидели за большим круглым столом с чашками чая.

— Вы приехали на мотоцикле? Простите за такой вопрос, просто наш сын тоже ими увлекается.

— Да, на мотоцикле, — ответила я, улыбаясь. — люблю свободу.

Адора улыбнулась в ответ, её глаза, несмотря на отсутствие пигмента, излучали тепло.

— Понимаю, — сказала она. — Демьяно тоже ценит свободу, хотя и проявляет её в менее… экстремальных способах. Он больше по части классических автомобилей. А вот наш сын — это совсем другая история! — Она рассмеялась, лёгкий, серебристый звук.

— Будьте осторожны, Кассандра. Катайтесь аккуратно. — сказал мне Демьяно. Этого я не ожидала.

— Спасибо, обязательно буду.

Мы перешли к обсуждению деталей предстоящей фотосессии. Они рассказали о своих пожеланиях, о том, какую атмосферу хотели бы запечатлеть, о своих предпочтениях в стиле. Они были очень внимательны, задавали много вопросов, и их искренний интерес к моей работе был очевиден. В воздухе витала атмосфера полного доверия и взаимопонимания. Но ощущение какой-то скрытой тайны, таинственного подтекста не оставляло меня. Что-то здесь всё ещё не так… И я не могу понять что именно.

— Как указано в объявлении, проживание у нас обеспечено. — женщина перевела взгляд на мужа, и накрыла его руку своей, все ещё держа улыбку на лице. — Мы бы хотели, чтобы вы остались у нас на протяжении всей недели. А может и дольше. Это позволит вам лучше подготовиться, изучить местность, и, конечно, позволит нам провести несколько фотосессий в разное время суток.

Мужчина кивнул, подтверждая слова жены. Его взгляд, обычно спокойный, казался немного напряженным. Я почувствовала, как нарастает мое беспокойство. Неделя? Это слишком долго. В объявлении, конечно, было указано «длительное проживание», но неделя… Это как-то много для обычной семейной фотосессии.

— Неделя — это довольно длительный срок, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Обычно я работаю по другому графику. Возможно, мы могли бы обсудить более короткий срок?

Адора улыбнулась.

— Боюсь, что нет, Кассандра, — ответила она, её голос стал немного холоднее. — Мы очень нуждаемся в том, чтобы фотосессия была проведена именно в течение этой недели. Это связано с… некоторыми обстоятельствами. Мы готовы предложить вам очень щедрое вознаграждение за ваше время.

Щедрое вознаграждение… за что? За что они готовы так сильно переплатить? И что это за обстоятельства, которые не позволяют им изменить сроки? Мое беспокойство переросло в тревогу.

— Хорошо... — на выдохе проговорила я. — я готова заехать сегодня вечером. Нужно собрать необходимые вещи..

— Конечно, — сразу откликнулась женщина. — будем ждать вашего возвращения, Кассандра.

Адора одарила меня прекрасной улыбкой. Демьяно встал первым и направился в сторону двери. Я тоже не задерживалась. Взяла свою сумку и ушла вслед за мужчиной.

Выходя из дома, я оглянулась. Коттедж, в котором мне теперь придется жить, казалось хранит в себе какую-то тайну. Но какую?

Это и предстоит выяснить.