Защитник подлунного мира

- Лика! - слышу голос Жени.

Она позвонила мне часа 3 назад, чтобы рассказать о чём-то, что её очень обрадовало, но, услышав мой охрипший и безжизненный голос, заволновалась и ничего не сказала. Я поведала ей обо всём произошедшем вкратце.

Полночь, звук бокалов, Матвей и Мия, машина, сирена, вооружённые люди, выстрелы, крики, Вадим на носилках. Всё это проносилось в голове, отчеканивания мощной пульсацией.

- Эй, ты как? - она дотронулась до моих колен, и я отпрянула. - Подруга, что с тобой?

- Жень, не трогай меня, - я старалась сказать как можно спокойнее, но ненависть к самой себе отдалась рыком. Я не должна касаться кого-то, кроме своего мальчика, будь то даже близкая подруга. Не хочу, не могу этого вынести.

Подруга сделала шаг назад, продолжая смотреть с беспокойством.

- У тебя что-то болит?

- Нет.

Надо мной возвысилась ещё одна фигура. Поднимать голову не хотелось. Я будто боялась взглянуть вверх и не наткнуться на любимые карие глаза, боялась не увидеть его больше никогда. Я закрыла глаза, щёки снова очертили слёзы. Порыв боли и паники окутал по новой. Я пищала, не в силах справиться с поступающим ко рту комом.

Глухие отголоски чьих-то голосов звучали будто из-под воды, в теле чувствовалась слабость. Я сжалась в комочек, поставив ноги на стул, на котором сидела, обняла колени. Продолжала плакать и глотать рвоту, что давно уже должна была покинуть пределы моего тела.

***

- Что с ней? - Женя боялась тронуть подругу. Та ведь попросила этого не делать.

- Паническая атака, ей нужно на свежий воздух, - ответил её парень и хотел было поднять задыхающуюся девушку на руки, но его остановили.

- Не смей, - рявкнул Макс.

Женя, увидев его, отступила, глаза расширились. Бывший друг, парень, что когда-то ей симпатизировал и тот, что хватал за руки и громко кричал, стоял перед ней в окровавленной рубашке и с крайне вымотанным видом.

- Какого чёрта! - Саша закрыл Женю своей спиной, враждебно настроившись на Маликова.

- Не трогайте её, она кроме Орлова никого к себе не подпустит, а он сейчас на операционном столе из последних сил держится, - парень подождал, пока сказанное им уложится в головах парочки, что он давно не видел. А Женя стала ещё красивее, ещё женственнее. Даже следы от туши на её лице не исказили её нежных черт. - Она сама успокоится, у неё саморефлексия работает отлично. Сама себя загоняет и сама же успокаивется, а тронете - станет истерить, огрызаться, хлеще плакать.

- Предлагаешь её так оставить? - непонимающий всей ситуации, спросил Склифасовский.

- Да.

Саша задумался. Что ему делать? Перед ним стоит тот, кого бы в пору в кому отправить, но он каким-то образом знает больше, чем они. Был там? И в какой роли?

- Знаю, Сань, о чём думаешь, но сначала нужно поговорить. Я вам объясню всю ситуацию, расскажу, что да как было. Сначала мы должны моего отца посадить, бить потом будешь. Сделаете это с Вадимом на пару.

- С какого мне тебе верить?

- 1407.

- Что?

- 1407. Код, который тебе написал Вадим в сообщениях.

И то была чистейшая правда. Около 4-х часов назад лучший друг отправил ему странное сообщение, без слов и прочих символов. Просто 4 цифры: 1407. Что они значат, он понятия не имел. Видимо, пришло время разобраться.

- Он отправил его на случай, если с ним что-то случиться. То, что мне известно об этом - значит, что мне можно верить. Ведь так?

Вроде только успокоившаяся Лика снова всхлипнула. Трое переживающих за неё обернулись в сторону звука. Она снова уткнулась в колени.

- Не здесь, - только и сказал Саня. Одногруппник кивнул. - Жень, останешься с ней?

- Останусь, - та вышла из-за его спины и села рядом с подругой. Ей было страшно, очень страшно. Она только достигла настоящего самозабвенного счастья и посчитала, что в жизни началась белая полоса, как произошедшее скинуло её в бездну, окрасив все надежды на лучшее в чёрный.

Саша наклониося к ней, коснулся щеки, заглянул в наичестейше голубого цвета глаза.

- Всё будет хорошо, - прошептали губы, что парой часов назад касались её во всевозможных местах. И Женя поверила. Она верит всему, что он говорит, потому что не хочет в нём сомневаться, не хочет быть недоверчивой, не хочет снова подвергнуть их отношения разрыву, не хочет всё испортить. Снова.

Глядя на поникшую подругу, та не знала, как быть. Обычно они излечивали раны друг друга объятьями, но Лика больше не позволяла её трогать. И Женя решила просто молча сидеть рядом. Ведь иногда молчание значит гораздо больше, чем часовые разговоры.

***

Саша.

- Матвей, - Макс жмёт рослому мужику руку, - Это сын Склифасовского.

- Саня, - я протягиваю руку, и тот жмёт её. Хватка чуть крепче моей. Тоже в спортзал ходит?

- Наслышан, - тот с деловым видом, что известен мне по манере общения отца, отвечает на рукопожатие, - Вышел из дела?

Значит, говорим на ты.

- Да, не хотел в этом дерьме копаться. Он вечно приводит в задницу, вроде этой, - я киваю на больницу.

- Не каждому по силам справиться со всей ответственностью, что возлагается на него в мире бизнеса.

- И не каждый этого хочет, - продолжаю его мысль.

- Точно, - тот ухмыляется с какой-то агрессивной и тёмной силой. Мутный тип, сразу ясно.

- Итак? - поворачиваюсь к Максу.
Названный Матвеем смотрит на меня, словно пытаясь понять суть этого «Итак».

- Саня хочет знать, что случилось и какую я в этом покушении играю роль, - объясняет ему одногруппник.

- Значит, это всё же было покушение?

- Почти, - и Макс по порядку рассказывает о делах отца.

***

Разочаровавшись в том, что потерял всё: начиная от бизнеса и славы, заканчивая любимой девушкой, парень, оставшись ни с чем, ищет подработку одну за другой, не оставляя на сон в коморке, что снимает за копейки в самом ущербном районе Моксвы, и пяти часов. Работа, работа, работа, 2 часа отдыха, работа, работа, и так по накатанной.

Дни, недели, месяца летят незаметно. Вот он в свои 22 покрылся растительностью на лице, что особенно характерна для работяг, вроде тех, с которыми он работал последний год, под ногтями и кожей залегла грязь, что не оттирается даже самой жёсткой мочалкой.

Работая в очередной день в баре, что был самым престижным местом из всех его мест работы, он наткнулся на делегацию амариканцев. Английский он знал ещё со школы и мог свободно на нём говорить, но на хорошую работу его не брали: все знали, кто такой Маликов и почему он упал на дно.

Те играли в карты, когда он, моя полы, задел стол, перемешав чьи-то фишки. Сначала он слышал недовольные возгласы, потом придумывал куда пойдёт работать, если отсюда его за это выпрут, а потом голоса стихли. Вроде разобрались, где чьи были.

После работы один из игроков его подловил у чёрного выхода и нет, не избил. Он предложил ему работу в благодарность за то, что тот, благодаря тому, что фишки перемешались, смог выиграть. Откуда тот знал, что Маликов знает английский? Откуда знал, где чёрный выход? Нужели он делал ему такое выгодное предложение только из-за одного выигрыша? - Этими вопросами он не задавался.

Неизвестный мафиози предложил ему открыть бизнес. Маликов, прекрасно знающий о том, что мудак-Орлов на пару с задротом Склифосовским ведёт бизнес по продаже алкогольной продукции, выдвинул ту же идею: продавать вино. Его поддержали не без ответных условий.

- Кроме вина ты будешь торговать кое-чем ещё.

Чем? Маликова не волновало. Да и с наркотой он дело уже имел. А хуже этого и быть не может.

Деньги, деньги, деньги - их наличие и перспектива получить ещё больше его не манила, она пленила, опутывая прочными сетями и сжимая его шею всё яростнее, напористее.

Год, второй, третий - он разбогател.

Мафиози нашёл ему жену-американку, прекрасно говорящую на русском, согласившуюся выйти за него и жить в России. Знаменитая балерина родила ему сына: красивого кареглазого брюнета, которого отдали в лучшую школу, лучший ВУЗ на специальность, что он сам выбрал. Отец решил: раз у него не было выбора, будет у Маськи. Он пытался быть хорошим, правда. Пытался быть честным. Но будем на стороне правды. Человек, нелегально торгующий за границу в несколько стран наркотиками, честным быть не может. Даже если прекратит.

Эта дрянь губит жизни людей. Он убивал их. Не собственной рукой, а тем, что в ней лежало.

Но что-то мерзкое и противное лежало не только в его руках, но и душе. Месть. Бывшей девушке он отомстил: у той была семья, ребёнок. Сначала хотел оставить её одну, убить мужа и дочь, но передумал. Решил, что слаще будет оставить семью предательницы без её самой.

- Тебе за твою сучью натуру, - с этими словами завизжали колёса, лишая маленький Анжелики и её отца Богдана матери и жены.

Желание отомстить играло и с Константином, хотелось достичь большего, чем сукин сын Орлов.

Маликов достиг многого, но бывалого соперника в родной стране так и не обогнал. Его продукция была лучше, качественнее, распространённее. Он как человек был более уважаемый, его общество радовало любой глаз: Чудесная семья, состоящая из пары с двумя сыновьями-лапочками.

Он понимал - нужно что-то сделать. Нужно разрушить идиллию. А что он мог? Всё, что есть в его руках - наркота. От неё он получает зароботок, от неё власть. Власть над жизнями.

Сломать. Жизнь. Наркотики - три слова, одна беда. Младшенький Игорь, подверженный влиянию безбашенных сверстников, что по велению доброго дяди Маликова, пожертвовавшего пару купюр на мечту подростков, вынудили младшенького сыночку Орлова побаловаться разочек волшебным порошком. Потом ещё раз, ещё и вот он зависим. Орлов в бешенстве: сын-наркоман!

Со старшим он итак проблем сам устроил. Видите ли, наследник тому нужен, а Вадим, может, психологом клиническим быть хотел? Ссоры, ругань. Что осталось у Орлова? Власть.

Маликову нужна власть.

Соперничество, антирекламы, но Орлов и Склифосовский всё ещё на высоте. И тут косяк сына мстителя:

Нездоровый, накатавшийся с младенчества по психиатрам и другим врачам,нападает на девушек. Упс. Кто-то поменял ему таблетки на обычный обезбол.

Рушатся отношения старшего сына Орлова. Что дальше? А дальше - больше. Но снова проблема. Отец с сыном мирятся, ведут вместе бизнес, догадываются, что дело с соперником не чисто. Начинают копать, даже людей отправляют.

Запустить им самим крысу! Точно, Маликову срочно нужен тот, кто будет ливать всё происходящее в их компании. И вот уже на ежегодно проводящемся мероприятии его люди проникают поочерёдно, не торопясь, так, чтобы никто ничего, сразу не заметил.

Сам, решив остаться дома, наблюдал за происходящим по установленным скрытым камерам.

Всё шло как надо. Какое-то время. Прославившийся торговлей наркотой бизнесмен не учёл чего-то очень важного: Орловы не те, кто дадут себя в обиду, они те, кто поставят на паузу вторжение и въебут с силой в отместку. На паузе нападение уже стоит...

***

- Макс, твой батя - редкостный мудак, - выдаю честную оценку человечности Маликова.

- Знаю, - отвечает Макс.

- И ты мудак.

- Спасибо, - Он смеряет меня неприязненным взглядом.

- Ну честно, мог и раньше признаться. Меньше жертв бы было.

- Склифосовский, ты, блять, думаешь, это так просто? Отец и меня сейчас ищет. Я копал под него всё то время, которое учился на заочке. Он догадывается обо всём. А может, и вовсе всё понял. Он мудак, бесспорно, но не такой тупой, как ты думаешь.

- Делать что будем? - прерывает нас Матвей.

- Не знаю, нужен план, - отвечает Макс.

- Цель? - всё также немногословный, спросил мужик.

- Доказать виновность отца и посадить за решётку.

- Вы, студенты псих факультета, сами то понимаете, во что ввязываетесь? Речь не о проступке, за который максимум административка светит, а о, блять, мафии.

Мы задумались.

- Особенно ты, Склифосовский, - меня смеряют довольно многозначительным взглядом, - Не сбежишь опять? Подумай хорошенько, прежде чем согласиться на то, чтобы лезть в это.

- Ты кто, чтобы меня попрекать?

- Человек, который знает о твоих страхах. Не дай господь ещё убьёшь человека.

- Ты сам кто такой? Новый компаньон? Я о тебе ничего не слышал.

- Тот, кто спас сегодня пару человек. Если бы не мои люди, все бы, кто там был, полегли замертво.

- Я не уйду, - говорю честно, - Вадим не раз меня вытаскивал, я должен ему помочь. Иначе кто я, если не сын Скфалифасовского?

- Мы услышали твою пламенную речь и принимаем твою клятву быть с нами навеки вечные, - со скептицизмом и закатывая глаза, протараторил Макс, - Сейчас по домам надо ехать. Нужно проспаться и переосмыслить всё произошедшее. Завтра созвонимся и решим, где встретимся, чтобы разработать план.

Переваривая диалог, каждый на секунду погрузился в мысли.
Через несколько минут Матвей уже сидел в своей машине, а мы с Максом вернулись к девчонкам.

Лика.

- Жень, а что у тебя там хорошего такого произошло? - я отнимаю руки от опухшего лица и поворачиваюсь к подруге. Она недоумевающие смотрит, и я объясняю: - По голосу твоему поняла, когда ты позвонила.

- Не думаю, что сейчас время для обсуждения этого.

- Как раз самое то. Давай же, Жень, отвлеки меня от.., - мой голос дрогнул. Называть вещи своими именами очень непросто, особенно когда ты не хочешь принимать их, - ..от этого, - кивком указываю на больничные стены.

- Ну ладно... У нас с Сашей было это.

- Что «это»?

- Мы переспали, - скрывая свою улыбку, она стала рассматривать свежий маникюр.

- Я очень рада за вас, - охрипшим голосом, но всё же искренне радуюсь.

Её осветлённое выражение лицо вдруг становится мрачным. Она поворачивается ко мне с застывшими слезами на глазах.

- Лика, наверное я зря...

- Не надо, Жень. Не жалей. Спасибо большое, что поделилась. Я за вас очень рада, - я бы обняла её, но не могу. Вместо объятий одаряю её той улыбкой, на которую сейчас способна. Она отвечает мне тем же.

В тишине мы просидели следующие 40 минут, каждая в своих мыслях, пока не пришли парни.

Женя тут же оказалась в руках Саши, а Макс, стоя надо мной, уговаривал ехать домой.

- Лика, мы завтра с утра сюда приедем.

- Нет.

- Я обещаю, Лика, мы правда...

Я перебиваю его:

- Нет, мы не приедем, потому что я отсюда никуда не уйду.

- Уйдёшь.

- Не тебе решать, - вместо горечи на меня накатывает злоба. Готова рвать и метать, но от своего мальчика, в каком бы он ни был состоянии, я не уеду.

- Ты же знаешь, что я могу просто вынести тебя отсюда, - он опирается на колени, заглядывая мне в лицо.

- Тогда знай, что, если меня тронешь, я расцарапаю тебе всё лицо и руки. А когда Вадим очнётся, скажу ему, что ты меня домогался.

Он вдруг вздыхает. Так, словно я сказала какую-то дурь, словно Вадим... Словно Вадим больше... Не очнётся?..

Снова слёзы.

- Лика, прости. Знаю, тебе тяжело, но за ночь ничего не поменяется. Тебе нужно отдохнуть.

- Он придёт в себя, - говорю сдавленным голосом.

- Придёт, конечно, но не через пару часов и скорее всего даже не через пару дней.

- Не говори так!

- Лика, он потерял много крови!

Я ещё громче всхлипываю. Не верю, не верю, ни за что, нет! Трясущиеся руки забираются между прядей, я сжимаю их до боли, лишь бы перестать плакать.

Кабинет, в котором лечили Вадима, покидает врач. На него тут же обрушивается внимание. Я не сразу его замечаю, но, как только вижу, подскакиваю с места впервые за несколько часов и испуганными глазами таращусь на него.

- Что с ним? Что Вадей?

- Кем вы ему приходитесь? - звучит уставший мужской голос.

- Она его девушка, - отвечает за меня Саша, - Остальные - друзья.

- А родители? Родственники?

- Его отец в этой же больнице на операции, - говорит Макс.

- Ясно, пациент... - моё сердце пропускает удар. Каждое последующее слово залегает глубоко внутри, цепляясь острыми когтями за моё сердце... - Впал в кому.

Я не чувствую ног, не чувствую боли, страха, я не чувствую ничего. Не вижу, не слышу. Я падаю в обморок, пронося в голове одну и ту же фразу: «Вадим впал в кому».

Мне не очень нравится, как я написала эту главу. Маленькая и будто бы чего-то не хватает. Буду рада, если в комментариях напишите свою оценку. Можно цифрами, вроде: 5/10.

Завтра выйдет ещё одна.

P.S. Присоединяйся в тгк vikulechkinwp, туда выкладываю всю информацию по поводу выхода новых глав ❤️

Спасибо, что читаете эту историю, Ваша Викулечка 🫶