Защитник подлунного мира

Лика.

Женя разливает красное полусладкое по бокалам, купленным ею и её парнем в качестве подарка на новоселье.

- Мы что, зря глинтвейн готовили? - сидя за столом, я обхватываю лицо ладошками рук, уткнувшихся локтями в стол.

- Конечно, не зря, вот вино закончится, и перейдём на глинтвейн, - развевает мою хандру Саша.

- Он же тоже под градусом, это небезопасно.

- Да ладно, ты ни разу в жизни ничего не мешала?

Двое парней обмениваются взглядами и ухмыляются. Мы с Женей тоже смотрим друг на друга, подкрепив совместное недовольство их ехидничеством.

Вадим перемещает руки со стола на мою талию и пересаживает себе на колени.

- Если не хочешь вино - не пей, - говорит он, убирая пряди с моего лица.

- Нет уж, раз они на него разорились, я просто обязана попробовать. Но если хоть один из вас, - обвожу пальцем двух светловолосых перекаченных друзей, - Не попробует приготовленный нами напиток, я вам съем.

- А резцы для разрывания плоти у неё что надо, - подхватывает Вадим, заставляя всех улыбнуться.

Когда у каждого в руке оказывается бокал с вином, мы чокаемся и немного выпиваем, после переходя на вишнёвый торт.

- Ну как вам совместная жизнь? - спрашивает Саша, обвивая талию своей девушки рукой и утыкаясь носом в её шею.

- Мне очень нравится! - отвечаю, тут же оживившись. Чем больше проходит времени, тем лучше я осознаю, что мы с Вадимом теперь живём в одном пространстве. В одной квартире. Вместе. «Ура!» - так и хочется кричать с каждой последующей мыслью.

- Это вы ещё до бытовухи просто не дошли, - замечает Женя.

- Как это не дошли? - возмущается Вадим, - Вчера вот посуду мыли.

- От тебя поэтому обезжиривающим средством несёт? - кивает на него Саня, и Вадим в самом деле к себе принюхивается, заставляя всех остальных смеяться.

- Очень смешно, - тот качает головой, закатив глаза.

- Ещё вина? - предлагает Саша, и все соглашаются.

Содержимое бутылки постепенно пустеет. За разговорами время летит быстро, мы обсуждаем всё подряд: то, как Саша и Женя ревнуют друг друга в качалке, то, как дела у подруги с родителями и сестрой. Она рассказала о том, что у той появился парень, но его имя и внешность она скрывает. Женя пошутила, что он страшненький, а до меня сразу дошло: Анюта не хочет шокировать сестру тем, что встречается с её одногруппником. Она иногда пишет мне, просит совета или рассказывает некоторые моменты их общения, потому что с сестрой пока делиться не готова. Я с радостью отвечаю ей и поддерживаю, Анюта и для меня как младшая сестрёнка стала.

Также мы говорили о планах на новый год: Женя с Сашей поедут к ней домой справлять праздник в кругу её семьи. Она хочет познакомить его с обоими родителями, несмотря на то, что те развелись.

К слову, о моей семье. Папа почти не огорчился, когда я сказала, что не приеду домой на сам праздник. Я пообещала приехать 3 или 4 января, чтобы навестить его вместе с Вадимом. Он же отпразднует с Татьяной. Не знаю точно, в каких они отношениях, но она очень заботится о нём, готовит ему, гуляет с ним. Бытовые проблемы и её помощь ему их сблизили. По голосу отца я понимаю, что он пропитался к ней чувствами, впустил её в своё сердце и дом, но речь не о любви, а о доверии. Простом человеческом доверии.

Я рада, что в его жизни появился друг. Ему необходим был человек, с которым бы он мог смотреть телевизор по вечерам и разговаривать, когда ему трудно и тяжело, человек, который ухаживает за ним и не даёт угробить своё здоровье.

Последняя капля вина остаётся на дне бокала.

- Закончился, - разочарованно говорит Женька.

- Принесу глинтвейн, - я спрыгиваю с колен Вадима и иду за кастрюлей, в которой уже настоялся ароматный напиток. Вадим идёт за мной и не позволяет нести ёмкость самой.

- Надорвёшь свою хрупкую спинку, - причитал он и сам донёс кастрюлю до стола.

Недавно купленным, самым красивым половником, что я нашла в магазине, наполняю бокалы получившимся заваристым напитком. Он всем и правда нравится, что заставляет меня чувствовать себя настоящей хозяюшкой.

- Это божественно, - говорит Женя, прикрывая глаза.

- И правда очень вкусно, вы молодцы, ребят, - поддерживает её парень, и мы с Вадимом смотрим друг на друга. Я с переполненной меня радостью, он с томным взглядом, дарящим тепло и уют.

- Кстати, Вадим, - говорит его друг, - Сегодня утром парень странный в общагу приходил, братом твоим назвался, спрашивал где ты живёшь, но я в нём чего-то Игоря сразу не признал. Правда мне вовсе не до него было, я ему твой новый адрес и назвал, чтобы поскорее отвязался. Только потом понял, что не надо было. Он к вам не приходил?

- Приходил, - вздыхает Вадим.

- Это он? Игорь?

- Да.

- Капец он изменился, щуплый какой-то стал, поникший. У него ничего не стряслось?

- Сань, давай об этом потом, не будем вечер портить, - Вадим смеряет его взглядом, и Саня, распознав в нём какой-то намёк или немое обращение, кивнул, соглашаясь с ним.

- У тебя что, брат есть? - как всегда ни в чём не просветлённая, спрашивает Женя.

- К сожалению, есть, - Вадим допивает содержимое бокала залпом.

- Охренеть, я одна не знала? - она обводит своего парня и меня взглядами и ворчит, когда понимает, что единственная была не в курсе. - У тебя то хоть братьев нет? - обращается она к Саше.

- У меня - нет, - отвечает ей парень, - К сожалению, нет.

- Хотел бы иметь?

- Да, брата.

- Почему именно брата?

- Чтобы он занял место отца в компании. Мне твердит, что я обязан этим заниматься, хотя не имею никакого желания. Я его единственный наследник, потому он и давит. А мне вот никуда этот бизнес не упёрся, я людей лечить хочу.

- И будешь, - Женя кладёт руку на его щёку и накрывает его губы своими.

Я поворачиваюсь к Вадиму и кладу голову ему на плечо, что сделать нетрудно при том, что наши стулья стоят вплотную.

Часам к 11-ти ребята вызывают такси, и вот мы уже стоим на пороге, прощаясь.

Саше приходится придерживать Женьку, чтобы она, изрядно напившаяся, не встретила изящным носиком пол.

- Пока, ребят, увидимся после праздников! - я машу им рукой, и Саша, подняв руку улыбающейся, как чеширский кот, Женьке, помахал нам в ответ.

Как только дверь закрылась, Вадим подхватил меня за талию, подняв в воздухе и впившись губами в меня.
Было сладко, даже чрезмерно, но вкусно. Он жадно поглощал меня, не сбавляя темп, и я не всегда поспевала за ним.

Когда он отстранился, опустил меня и прижался лбом к моему лбу.

- Я скучал, - рвано прошептал он.

- Мы же рядом сидели.

- Ты была чертовски далеко.

- В пяти сантиметрах от тебя.

- И этого достаточно, чтобы мне тебя не хватало.

Его руки обвили меня. Тёплый, слегка хмельной, улыбающийся и чрезмерно тактильный, он нравился мне ещё больше.

Я забралась руками под его футболку, и секундой позже она оказалась на полу. Как и моя пижама.

Оставшись перед ним в одном белье, я засмущалась и отвела взгляд, на что он своим привычным мягким движением поднял мой подбородок, заставив смотреть в глаза. В безумно красивые, глубокие, родные глаза.

Этой ночью он довёл меня до оргазма языком несколько раз. Не знаю, откуда в нём столько силы и желания, но мой голос охрип от стонов, из-за чего мне оставалось лишь шептать о том, что он мой самый любимый мальчик.

Заснула я, как только голова коснулась подушки.

Вадим же наблюдал за ней ещё час, гладил волосы, любовался, не переставая радоваться тому, что это маленькое и любвеобильное создание впустило его в свою жизнь. Он клялся себе, что ни за что не позволит забрать её у него. На это не способны ни глупые сверстники, поглощающие его красавицу глазами, ни мерзкие похотливые мужики, засматривающиеся на неё даже в его присутствии, ни смерть, ни болезни, ни даже её отец, который так же, как и он, нуждается в заботе и внимании Лики.

Она только его, и это неоспоримо.

***

Вадим.

- Вадим, ты уверен, что это платье подходит? - Лика крутится у зеркала примерочной уже час, пытаясь подобрать платье на сегодняшнее торжество.

- Оно тебе нравится, - констатирую факт.

- Нравится, - вздыхает она.

- Тогда в чём дело?

- Что, если оно не соответствует дресс-коду?

- Там нет дресс-кода, Лика.

- Негласный есть. Эти бизнесмены со своими семьями наверняка знают, как правильно на такие мероприятия одеваться, а я нет. Не хочу быть там белой вороной.

- Лика, ты выглядишь в нём прекрасно, - я обхватываю её тельце, стоя за спиной. Протягиваю руку вдоль живота и целую в шею, чтобы она расслабилась и взяла, наконец, это чёртово платье, которое меня так и тянет стянуть с неё. Оно сидит на ней шикарно, но я не могу справиться с эмоциями, что накатывают на меня от одной только мысли, что я не единственный её в нём увижу. Особенно внимание приковывает треугольный вырез на нём, открывающий обзор на её маленькую, аккуратную, самую прекрасную на свете грудь.

- А мы хорошо с тобой смотримся, - она кладёт голову мне на грудь, рассматривая наше отражение в зеркале. - Мы должны сделать фото.

Лика убегает за сумочкой и возвращается с телефоном в руке.

- Обними мою талию, - командует она. - И сделай грозный вид.

- Грозный? Я думал, мне улыбаться надо.

- Нет, будь очень серьёзным. Хочу поставить это фото во всех соцсетях на аватарку, чтобы все знали, какой у меня мужественный парень.

- И будущий муж, - быстро шепчу ей на ухо перед тем, как она нажимает на кнопку.

Лика не смотрит в зеркало. Теперь её взгляд прикован ко мне.

- Что ты сказал?

- Что я твой будущий муж.

- Вадь... - шепчет она. Её глазки блестят, что означает, что я либо расстроил её, либо очень растрогал. Первое невозможно, а значит я задел нужные струны её души. - Ты хочешь, чтобы в будущем мы поженились?

- Это не просто желание, Кошечка, это моя цель. Но перед тем, как я надену обручальное кольцо на твой пальчик, я должен решить все наши проблемы. Когда в жизни всё устаканится, мы официально узаконим наши отношения, и навечно будем связаны узами брака.

- Как ты это красиво сказал, - она поправила мне пиджак, видимо, не зная, куда ещё деть руки, а после потянулась за поцелуем. Нежные, аккуратные движения закрепили моё обещание. Я сделаю всё, чтобы она была рядом и счастлива. Она - мой лучик света, без которого я тупо утону в беспросветной мгле.

«Он - моя опора и главная в жизни ценность», - посещали её мысли, - «Лишь бы он всегда был рядом».

***

Лика всё же взяла это платье. И теперь она в нём и белоснежной красивой шубке, подаренной мною ей на новый год, ступает по украшенному залу, разглядывая все попадающиеся ей на глаза детали.

Её глаза блестят, она восхищается каждым фонариком и салфеткой, лежащей на длинном столе с изысканными блюдами и напитками на самый разный вкус.

Я веду её под руку так, словно она уже моя жена, показывая всем, что я занят, что заклеймён присутствием этой девушки в моей жизни.

Увидев отца, кивнул ему, но тому этого было недостаточно. Он подозвал к себе жестом, и пришлось вместе с Ликой идти к нему.

- Здравствуйте, - сказала она, немного смущаясь.

- Здравствуй, Анжела, как твои дела? Как в квартире устроились? Вадим сказал, что вы съехались.

- Всё чудесно, спасибо. Как ваши дела?

- Лучше некуда, - улыбается своей по привычке натянутой улыбкой.

- Здравствуй, отец.

- Здравствуй, Вадим. Наедине переговорить можем?

Я кидаю взгляд на Лику. Не думаю, что она захочет оставаться одной.

- Не волнуйся, твою даму займёт мама. Она как раз хотела с ней познакомиться, - тот кивает своей жене, и она вмиг оказывается рядом.

- Здравствуй, Вадим, как ты, сыночек?

- Нормально, - кидаю ей, зная, что её дружелюбие - не больше, чем показательное выступление перед публикой.

- Украду у тебя девочку? - та подходит к Лике, и я нехотя отпускаю её руку.

- Малыш, скоро увидимся, - подбадриваю её, коснувшись спины, но она и вида не подаёт, что ей неловко или страшно. Хотя глаза её, конечно, такого спокойствия не выражают. Она кивает мне, и мать уводит её куда-то в толпу. Мы же заходим к отцу в кабинет.

- То есть как, он что-то затевает? Я не понял, сегодня?

- Да, и я почти уверен в этом. Наши люди заметили подозрительную тишину в его доме. Уверен, он сейчас скрывается, зная, что мы за ним наблюдаем. Он что-то придумал, что-то очень кровожадное. Мы не можем отменить празднество, но будь начеку.

- Понял.

- И Вадим...

- Да?

- Девчонку береги. Она на тебя как на снег в июле смотрит.

- В метафорах ты не силён.

- Ты меня понял. Чистая девчонка, не заморай её этой грязью.

- Тебе ли мне о чистоте душ людских говорить.

- Не нагнетай.

- Я тебя понял. Это всё?

- Нет. У тебя оружие есть?

- Нет.

Он направился куда-то за стол, присел и, открыв один из ящиков ключом, достал оттуда пистолет.

- 6 патронов, - протянул его мне.

Я взял его, убрал в пиджак и сказал напоследок:

- Надеюсь, он мне не понадобится.

***

Время перевалило уже за полночь, играет живая музыка, богачи расхаживают с вальяжным видом, по-аристократически хохочут, не замечая, как зал понемногу оккупируют люди Маликовых. Один за другим шпионы и опытные стрелки наполняют зал, кося под гражданских. Рации потихоньку шипят, холодные и огнестрельные оружия наготове.

***

Я ищу отца уже минут 20, и никак не могу найти его в толпе. С глубины души гложет неприятное чувство, с каждой секундой выворачия органы всё с сильнейшей интенсивностью и злобой. Тревожность надолго во мне засела. Чувствую неладное, что-то либо случится, либо уже случилось.

- Малыш, я отойду на минуту? - беру Лику под руку, развернув к себе.

Она удивлена и немного разочарована, но послушно кивает.

Оставлять её одну не хочется, поэтому я слегка навязываю её в компанию нашего инвестора и его девушки.

- Матвей, - жму ему руку, - А с вами?..

- Мия, моя девушка.

- Приятно познакомиться, - киваю девушке и она нерешительно и наивно улыбается. Милая девушка.

- Я вынужден оставить свою девушку. Не против её компании? - прошу их, и девушка Матвея, кажется, светится от счастья. Они с Ликой одного возраста и обе впервые здесь. Им точно будет о чём поговорить. - Её зовут Лика. Лика, это Матвей и Мия. Мие мы как то спасли жизнь.

Она удивлённо на меня смотрит, и я оставляю девушек в компании Матвея, ретируясь в кабинет отца.

Пробираюсь сквозь людей, только сейчас замечая незнакомые мне лица, которые переглядываются друг с другом и странно на меня посматривают. Это, блять, не паранойя, за мной реально следят! Осознав это, вспоминаю о наличии пистолета во внутреннем кармане пиджака и успокаиваю себя тем, что в случае чего смогу дать отпор.

Открываю дверь, не застав в комнате никого. Прохожу внутрь и только сейчас замечаю протянувшиеся ноги человека из-за стола. До ушей доходит кряхтенье.

- Отец! - я подлетаю к нему, упав на колени. Из места выше сердца херачит кровь. - Сука, да когда они успели? Не молчи, блять!

- Люди Маликовых. Они здесь.

- Видел, - я зажимаю его рану как могу.

- Оставь меня, людей нужно эвакуировать. Мать защищай, Анжелу береги.

- Нет, ты, блять не умрёшь! - я давлю сильнее, но бестолку. Руки уже стали багрового цвета. Мощные капли прорываются через пальцы, пачкая рукава и ковёр.

- Все мои сбережения в сейфе в спальне за картиной.

- Заткнись! - не могу сдержать своей злости. Он не умрёт, не умрёт, не умрёт, блять!

- Код...

- Завались, бать. Просто нахуй закрой свой рот.

- 1704. Дата твоего рождения, - он прикрывает глаза.

- Отец, не смей!

- Пора сын, хватит с меня этой жестокости и грязи.

- Слабак!

- Согласен, - он сильно закашливается. На его губах оказываются капли крови.

Я срываю с себя пиджак, делая из него импровизированный жгут.

- Не смей умирать, бать, не смей, слышишь? - я достаю пистолет из кармана, и встаю, - Я вызову скорую, мы тебя вытащим.

- Сын, - окликает он меня в дверях.
Я оборачиваюсь к нему, сдерживая слёзы. Нет, сука, вы не пройлётесь, потому что никто не умер и не посмеет этого сделать!

- Да, бать?

- Я горжусь тобой.

- Сука, - смахиваю слезу, - Вот обязательно говорить так, словно прощаешься?

Он усмехается, откинув голову на положенную ему под голову подушку.

Я сжимаю губы, не сумев сказать ему что-то важное в ответ. Скажу, когда он поправится, когда врачи вытащат его из этого состояния, когда он будет здоров.

Я покидаю кабинет и закрываю дверь, тут же нарвавшись на парня моего возраста.

Глаза расширяются, когда я понимаю, кто стоит передо мной.

- Вот и ты, мразь, - бью его по лицу, и тот летит на пол. Добиваю его морду уже на полу, усевшись сверху.

Тот пытается перехватить мои руки, но страх и отчаяние сделали своё дело, превратив меня в гнусное подлое животное.

- Да, твою ж мать, Орлов, я помочь пришёл!

- Маликов, ещё одно слово, и я расквашу твою тупую бошку о стену.

- Я же тебе живым нужен.

- Допрошу твой труп, - ебашу в лицо ещё раз.

Не знаю как, но ему удаётся всё же спихнуть меня с себя и схватить за грудки.

- Мой отец, это он всё сделал! Я ни при чём, я помочь хочу!

- Чем?

- Это не он и не я стрелял в твоего отца. Моего бати здесь нет, он дома. Здесь только его люди. Они постарались.

- Нахуя он их сюда привёл? - срываю его руки и поднимаюсь с пола.

- Чтобы запугать вас. Он не собирается устраивать кровавое месиво, но отдал приказ стрелять при непослушании.

- А ты нахуя припёрся?

- Говорю же, помочь, - он встаёт с пола и смотрит мне в глаза сквозь красную пелену. - Я знаю его план. И ещё изрядно заебался от всей этой хуйни. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне, идёт? - он протягивает руку.

Мельком гляжу на неё и поднимаю взгляд.

- В чём тебе помочь?

- Отмыть моё имя. Я ни при чём в его грязных делах.

- С чего бы мне тебе верить? Может, ты мне зубы заговариваешь, пока помощники твоего папочки убивают всех по-тихому.

Звонок телефона прерывает меня. Звонит Лебедев.

"Да, Матвей?"

"Тут типы странные, ты куда делся?"

"Девочки всё ещё с тобой?"

"Да, они рядом."

"Выводи их из здания и сажай в свою машину. Двери заблокируй и ни за что не позволяй им выйти. Потом возвращайся, поможешь мне эвакуировать людей."

"Эвакуировать? Что происходит?"

"Дом отца окружили вооружённые и от слова «нихуя» не настроенные на добрый лад люди. Нас хотят запугать, не убить, но действовать нужно осторожно. Косой шаг - пуля. Ты понял?" - говоря всё это, гляжу на Максима. Он кивает, одобряя мои слова.

"Понял. Позвоню другу, он работает в ментовке, быстро повалим."

"Тихо и аккуратно."

"Сделаем."

Я скидываю трубку и снова смотрю на протянутую мне руку.

- Если только меня наебёшь...

- Не посмею, - он тянет её ещё ближе, - Что насчёт договора?

- Согласен, - я жму его руку, одарив нелестным взглядом, и притягиваю к себе, - Но не думай, что я забыл, как ты мою девочку искалечил. Я отплачу тебе за это.

- Договор.

- Так что за план у твоего отца?

***

Лика.

- Матвей, что происходит? - Мия спрашивает его, испуганно глядя. Я же выискиваю Вадю в толпе. Он сказал, что скоро придёт, но его так и нет. - Кто тебе звонил?

- Это Вадим? - догадываюсь тут же.

- Да, нам нужно покинуть здание.

- Где он? Что происходит?

- Девочки, всё потом, ваша безопасность важнее, - он аккуратно берёт нас обеих за спины и ведёт к чёрному выходу.

- Где Вадим? Я без него никуда не пойду! - упрямо встаю, на что тот хмурится.

- Лика, я всё понимаю, но так сказал твой парень. Это для вашей же безопасности. Нам нужно идти, - он повёл нас дальше.

Раз так сказал Вадим - ладно. Я доверюсь ему, но это не значит, что начеку не буду.

Оказавшись в машине, сразу пишу ему.

"Вадя, ты где?"

"Скажи, что случилось?"

"Я переживаю. Ответь."

"Мне очень страшно."

Я смотрю на Мию, которая провожает взглядом своего парня.

- Мне тоже страшно, - вдруг говорит она, повернувшись, - Но Матвей точно не пожелает нам плохого. Раз он сказал, что мы в безопасности только здесь, значит мы должны быть здесь.

- Только вот... От чего нам защищаться? - спрашиваю её, и она поджимает губы. Кончено, ответа у неё нет.

***

Вадим.

Часть людей уже выведена. Макс и Матвей сработались живо, не тратя времени на то, чтобы втереться друг другу в доверие.

Люди Маликова старшего заметили кипиш, и не заставили себя долго ждать. Прозвучал выстрел. Оставшиеся люди запаниковали, началась суматоха.

Они ринулись кто куда, но казавшиеся на первый взгляд интеллигентами громилы достали из потайных карманов свои пушки, направив на мирных людей.

- Тихо! - прорычал один из них. - Мы никого не тронем, если все будут вести себя спокойно. Вы не нужны нам, нам интересен только Орлов Вадим. Выходи, сукин сын, или наблюдай за тем, как один за другим твои знакомые покидают мир.

Кивнув Максу с Матвеем, выхожу в центр зала. За пару минут нам удалось разработать небольшой план действий.

По словам Макса его отец хотел напугать нас, взять меня в заложники, допросить о наших дальнейших действиях с отцом, а дальше работать по ситуации.

Сейчас я должен притвориться, что сдаюсь, сложить, так сказать, руки, а сам заболтать их, отвлечь от заполнения комнаты уже другими специалистами: омоновцами знакомого Матвея.

Те перехватят оккупировавшую здание группировку и с наименьшим количеством жертв закончат операцию.

Подняв руки, я вышел к ним.

- Это вы потише, господа, не надо жертв. Я сам без сопротивления сдаюсь вам.

Один из них подошёл со спины, ощупал меня на наличие оружия и, убедившись, что его у меня нет, толкнул в спину.

- Зачем так грубо? Я к более нежным ласкам привык, - ехидничаю, и мне скручивают руки, что пиздец как чешутся вдарить кому-то, но я держу себя в руках. Пока держу.

Под непонятливые взгляды и аханье дам меня ведут к выходу.

- Бля, подожди, - встаю столбом, не позволяя вести меня дальше.

- В чём дело? - гундит работающий на дядю Маликова солдатик.

- Шнурок развязался. - киваю на ботинок, - Не завяжешь?

- Иди давай. - он пихает меня в спину, но я не сдвигаюсь.

- Не хочу с разбитым носом ходить, - говорю обиженно и по-детски.

- Сука, сам возьми да завяжи.

- Руки мои отпусти, - и он слушается. Я присаживаюсь на корточки и завязываю шнурки как можно медленнее, бросаю взгляд на Матвея, и тот тычет на часы.

Я продолжаю тянуть время.

- Блять, ну ты долго? - волнуется солдатик.

- Подожди, это ведь длительный, требующий особого внимания процесс.

- Встал, - твердит он, перезаряжая оружие.

- Ну ща, ещё бантик, - он уже не на шутку взбешён. Как и его напарники. Они уставились друг на друга, и, кажется, что-то поняли.

lovely - Billie Eilish, Khalid

Стёкла бьются, в здание врываются омоновцы, приказав всем лежать.
Раздаются выстрелы, я валюсь на пол, пркирыв голову руками. Слышны отчаянные крики, вопли и стоны. Куча ругани и прочего всякого шума.

Меня поднимают и суют в руки пистолет. Макс всучивает его мне, кивая на бегущего на меня солдатика.

Я не успеваю даже поднять руку вверх, как в плечо отдаёт резким выстрелом.

Моё тело летит на пол, ударяясь о десятки осколков. Тупая боль, дикая пульсация и страх.

Что-то сильно обжигает руку, я кидаю взгляд на ноющее место и наблюдаю за тем, как кровь быстро покидает пределы сосудов. Алая жидкость течёт струёй.

Где Лика? Где моя девочка? Она в порядке? Боится? Плачет? Как я хочу её обнять, прижать за голову, нашептать всяких нежностей, поцеловать костяшки пальчиков, вдохнуть мой любимый ванильно-табачный запах.

Гдея моя девочка? Почему мне так больно? Мне кажется, я слышу её голос. Она зовёт меня?

- Лика? - срывается с губ. Я открываю глаза и всё, что передо мной предстаёт - яркий свет и склонившееся надо мной размыленное лицо. - Кошечка, это ты? - я закрываю глаза.

Почему она не отреагировала? Почему не взяла меня за руку, не позвала привычным мне «Вадей», почему она не целует меня, не тянется? Лика, почему ты меня оставила? Где ты, радость моя? Где моя будущая жена?

***

Лика.

- Вадим! - я кричу, наблюдая за тем, как его тело выносят на носилках подъехавшие врачи. Следом несут ещё чьё-то тело, это его отец? Что происходит? Сука, почему мой мальчик на носилках? - Вадим! - долблю по стеклу автомобиля, но он меня не слышит. - Мия, помоги открыть дверь.

- Она изнутри не откроется, - шепчет она, с жалостью на меня глядя. Она бы помогла, но в данной ситуации бессильна, как и я.

Слёзы катятся по щекам, я кричу, не переставая долбить по окну.

К нам приближается Матвей, и я выскакиваю на улицу, как только он открывает дверь.

- Вадим! - бегу к носилкам. - Что с ним?! Что с моим Вадей? - я кричу на врачей, погружающих его в машину скорой помощи.

Они обмениваются взглядами, и подошедший бывший друг говорит им о том, чтобы они взяли меня с собой.

- Ты! - кричу на него и бью со всей силы в грудь, - Это ты всё сделал, отвечай? - истерика накрывает волной, я, кажется, забываю, как дышать. Меня накрывает паническая атака. Что с моим мальчиком? Что с моим Вадимом?

Я опускаюсь на колени и рыдаю взахлёб.

- Тише, тише, - успокаивает меня кто-то, гладя по спине. Это не Вадя. Это не мой маленький. Я отталкиваю руку успокаивающего.

- Не смей прикасаться! - поднимаю голову на Маликова. - Это можно делать только ему, - рычу сквозь зубы, давясь солёной водой, вытекающей из глаз.

- Прости, - говорит он, - Ты едешь с ним?

Я киваю и сама встаю, не позволяя ему меня трогать. Мне противны чужие касания.

Оказавшись в скорой, закрываю рот одной рукой, чтобы не мешать своими всхлипами врачам, а другой беру Вадима за руку. Я не чувствую его пульс!

Двери захлопываются. Мы едем в больницу с мигалками, звук которых до меня не доходит, я слышу лишь стук своего собственного сердца.

- Не умирай, - шепчу тихо, - Ты ещё не стал моим мужем.