Защитник подлунного мира

Лика.

Открыв глаза, первое, что я чувствую - ужасная ломота в теле. Меня всю саднит, будто ночь напролёт меня только и делали, что колотили. Я зажмуриваю глаза, из них бы вылились слёзы из-за сухоты, но влаги в глазах не осталось.

Держась за голову, сажусь в кровати. Где я? Оборачиваюсь и не узнаю обстановку. Где я, чёрт возьми?

На ломаных ногах встаю с кровати и подхожу к большому зеркалу. Опухшая, вымотанная, с плотно залёгшими мешками под глазами. Губы и глаза, на которых заметны следы от туши, сухие до невозможности. Нужно умыться, но сначала стоит разобраться, где я нахожусь.

В комнату стучат. Я оборачиваюсь на звук и вижу заспанное лицо Макса.

- Проснулась? Как ты?

- Где мы?

- У меня дома, - он проходит в комнату и смотрит мне в лицо, - Саша с Женей сняли номер в гостинице, тебя решили одну не оставлять.

- Я должна быть в больнице, - прохожу мимо него, намереваясь умыться и поехать на такси к Вадиму.

- Да подожди, Лика, - он берёт меня за локоть, и я вырываю руку.

- Не тронь.

- Так и будешь при каждом взаимодействии с кем-либо скалиться?

- Буду.

- Ну и дура.

- Подожди... - до меня начинает доходить как я сюда попала, - ...Ты меня что, на руках сюда принёс?

- Я не мог ина..- он не договаривает, я бью его в грудь. Один за другим удары обрушаются на него.

- Ты придурок! Я же просила! Ненавижу! Ненавижу тебя! - истерика накрывает как не в себя. Он терпит, не говорит ни слова, не сдвигается с места. Просто ждёт, когда меня отпустит. Я же кричу и бью его, пока сил совсем не остаётся. В конце концов просто опускаю кисти и сажусь на пол. Ноги больше не держат, живот скрутило тугим узлом. Я складываю руки на животе, наклонившись вперёд.

- Это всё от стресса, - говорит Макс и со вздохом опускается на пол рядом со мной, положив затылок на шкаф.

- Макс... Макс, он... Он в коме, - я сдавленно выдыхаю с каждым сказанным мною словом.

- Он выберется.

- Когда? - поднимаю на него стеклянные глаза.

- Не знаю, Лик. Никто не знает, даже врачи.

- Что ещё сказал врач?

- Тебе нужно поесть. - он меняет тему и отворачивается от меня.

- Макс, что он сказал?

- Лика, не надо.

- Что не надо?

- Не надо тебе этого знать.

- Макс, скажи.

Он поднимается и протягивает мне руку.

- Пойдём.

- Куда?

- На кухню, тебе поесть надо.

- Мне надо знать, что с моим парнем.

- Вставай.

- Пошёл ты, - бросаю и встаю сама, начиная разыскивать телефон.

- Ну и что ты делаешь? - бывший (или уже нет?) друг скрещивает руки на груди, наблюдая за моими лихорадочными движениями.

- Где он? - сверлю его злыми и уставшими глазами.

- Кто «он»?

- Телефон мой где?

- У меня.

Я подхожу к нему и протягиваю руку.

- Отдай.

- Сначала ты поешь.

- Сначала ты отдашь мне телефон.

- Зачем он тебе?

- Ебать тебя не должно. Это мой телефон, отдай.

- Не отдам, - он шагает на меня, и я отступаю.

- Макс! - оказавшись в паре сантиметров от него, рычу.

- Лика, - спокойно говорит он, высматривая что-то на моём лице.

- Отдай мне чёртов телефон!

- А что, если нет? - он склоняется ко мне, и я сглатываю.

В каком он вообще сейчас настроении? Он же не набросится на меня? Чёрт, меня и защитить никто не сможет.

Испугавшись, делаю шаг назад. Он стоит на месте, наблюдая за мной.

- Макс, ты пугаешь.

Он снова вздыхает. И как давно успел расшатать свою менталку до уровня, когда человек от нервов нормально дышать не может?

- Лика, давай договоримся: ты поешь, мы с тобой спокойно поговорим, а уже после ты заберёшь свой телефон, сделаешь что тебе нужно, и я отвезу тебя в больницу?

- Да не смогу я есть, - без сил сажусь на кровать.

- Знаю, - он не сдвигается с места, - Но давай ты хотя бы попытаешься?

- Ладно, - всё-таки сдаюсь, - Но сначала мне нужно помыться.

- Вторая дверь слева, - он кивает на выход, - Одежда нужна?

Я только сейчас обращаю внимание на то, в чём я всё это время была. На мне новогоднее платье, которое меня всё же уговорил взять Вадя. Мой Вадя, который сейчас лежит присмерти.

Всхлипнув, киваю.

Максим достаёт какие-то вещи из своего шкафа и протягивает мне.

- Спасибо, - беру их из его рук, - Вторая слева?

- Да.

Стоя напротив зеркала, включаю кран и опускаю руки в тёплую воду. Наконец-то тепло. Я закрываю глаза, представив, что их греет Вадим.

«А где твои варежки?»

«В общаге забыла, но это не страшно.» - вспомнила я наш диалог.

«Мы идём обратно.»

«Вааадь.»

«Никаких Вадь, идём. Кошечка, ты хочешь лапки обморозить?»

«Ты сам без шапки гуляешь, а я по твоим указам закутываюсь в 33 одёжки и хожу как капуста.»

«Мне не холодно, а ты мёрзнуть не должна.»

«Не пойду в общагу.»

«Лика!»

«Вадь, один денёчек без варежек, ну пожалуйста!»

«Ладно. Давай свои лапки сюда» - он тогда взял мои руки в свои и дышал на них, а после наставил мне засунуть левую руку в пуховик, а правую положил к себе в карман.

Улыбаясь, я распахнула глаза и тут же прекратила.

Что с тобой происходит, мальчик мой? Как ты там без меня?

Я не должна была тебя оставлять. Ты всегда был рядом, по одному тону голоса распознавал грусть и усталость и всегда находил нужные слова для поддержки. Ты был рядом, несмотря на загруженность на работе, несмотря на собственную усталость, несмотря ни на что, а я покинула тебя, как только с тобой что-то случилось. Я не должна была падать в обморок, не должна была позволять поднимать себя на руки и увозить сюда, не должна была, не должна... Прости меня, любимый, прости, Вадя. Часик-второй, и я приеду к тебе, возьму за руку и больше никогда, никогда не отпущу!

Выключив кран, сняла платье и зашла в душевую кабинку, варясь в кипитке следующие полчаса.

По выходу надела широкие спортивные штаны Макса и такое же огромное и тёплое худи серого цвета.

***

- Ты врёшь, - мотаю головой из стороны в сторону, - Это не может быть правдой!

- Я понимаю, поверить в это трудно, но твоя мама не случайно погибла в автокатастрофе.

- Нет, закрой рот, не говори этого! Макс, не смей!

- Её убил мой отец.

Меня словно душат верёвкой. Боль сдавливает каждую частичку тела. Мою маму... Убили? Намеренно? За что?

Парень смотрит на меня с жалостью.

- Мне очень, очень жаль, Лика. Мой отец испортил жизнь многим. Не сотням, не тысячам, а миллионам.

Я лишь мотаю головой. Моя мама, она могла быть жива! Могла быть рядом. Со мной, с папой, мы могли быть вместе! Мама, мамочка... За что же мне эти страдания? Что я сделала в прошлой жизни такого, что теперь расплачиваюсь жизнями близких мне людей?

В дверь звонят. Макс поднимается и идёт к двери. Я слышу голоса друзей, но мысли заполнены другим. Я смотрю в одну точку, внутренне пытаясь справиться со всей правдой, что свалил на меня Маликов.

- Лика! Ты как, солнце моё? - Женя садится на соседний стул.

Я перевожу взгляд на неё. Под её глазами тоже круги. Должно быть, плакала.

- Лика, привет, - в комнате появляется Саша. Он хмурится, увидев замешательство и страх в моих глазах, - Что с ней? - обращается он к Максу.

- Саш, это правда? - смотрю на него.

- Что «правда»?

- Мою маму... Её... Её намеренно убили?

Женя делает вдох, закрыв рот рукой. Хотя бы для неё новость шокирующая.

- Ты ей сказал? - рычит Саша на Макса.

- Это правда?! - с ещё большим отчаянием спрашиваю, но меня игнорируют.

- Она имеет право знать. - отвечает Маликов.

- Ты чё, совсем идиот? Не видишь в каком она состоянии?

Дальше продолжается крик и ругань. Чувствую себя маленьким ребёнком, за которого уже всё решили. Они знали, но молчали! Они молчали о правде о моей маме!

Я срываюсь с места и бегу в ванную, заперевшись. Спускаюсь по двери и, положив руку на сердце, пытаюсь выровнять дыхание.

- Это не правда, - шепчу, - Это прикол, они шутят. Маму не могли убить, я же не в чёртовом боевике живу, нет. Нет, нет, нет, нет, - губы продолжают нашёптывать, пока я тяну свои волосы вниз. Это совершенно новый вид боли. Максимально неприятный, но быстро действующий. Взвизгнув от неприятных ощущений, разжимаю руки.

Только сейчас до меня доходит звук стука по двери.

- Лика, открой пожалуйста! - говорит Саша. - Иначе нам придётся выбить дверь. Ты меня слышишь? Лика!

- Ломай, - приглушённый голос раздаётся вслед за ним, и я мгновенно поднимаюсь, отпирая дверь.

- Лика! - Женя почти кидается мне в объятия, но вовремя останавливается.

- Отвезите меня в больницу. - не поднимая глаз, прошу.

- Ты уверена? - спрашивает Саша.

- Я хочу к своему мальчику, что тут неясного?! - срываюсь на них. Боль перерастает в агрессию. Переломный момент. Следом на меня накатит отчаяние, а после чувство безысходности, что сопроводит меня в мир безчувственных людей, которых поглотила боль.

***

- Здравствуйте, - здороваюсь с врачом, после слов которого вчера упала в обморок, - Как Вадим?

- А, припоминаю вас. Вы его девушка, так?

- Так.

- Здравствуйте. Пациент в стабильном состоянии: ни лучше, не хуже.

- Он всё ещё в коме?

- Да, это состояние...

- Знаю я, что это за состояние. Когда он поправится?

Доктор явно недоволен тем, что я его перебила и, прежде чем ответить на мой вопрос, прочищает горло.

- Мы не знаем. Он потерял очень много крови. Всё зависит от него самого. Если он продолжит бороться, если найдёт в себе силы, то обязательно поправится.

- А он может не поправиться?

- Такая возможность... - несмотря на всю свою строгость, пытается как можно мягче закончить, - ...Присутствует. Но парень крепкий, сильный, операцию отлично пережил.

- Сколько он может пролежать в коме?

- От нескольких недель вплоть до нескольких лет.

- Лет?! - впервые проявляю эмоции после того, как покинула душевую в доме Макса.

- Такую вероятность мы не исключаем.

- А что с его отцом? - спрашивает всё это время молчавший Саша.

- Константин Орлов операцию не пережил. Соболезную утрате, - врач, явно уставший сообщать плохие новости, опускает голову.

Женя плачет, утыкаясь в грудь Саши, что опускает голову и гладит девушку по голове.

- Он остался без отца, - говорю вслух. Слёзы, снова накопившиеся в железах, проливаются по новой. О, как я ошиблась, думая, что хуже уже быть не может. - Можно его сейчас посетить? Вадима?

Врач кивает, предлагая следовать за ним. Со мной хотели пойти ребята, но я сказала, что хочу побыть с ним наедине.

Зайдя в палату, благодарно кивнула врачу и прикрыла дверь.

Вот он, передо мной, до жути бледный, с закрытыми глазами, практически не дышаший.

Я сажусь рядом.

- Вадя, - голос обрывается, - Я здесь, любимый, я пришла. Ты как? - спрашиваю, будто ожидая услышать ответ.

Тишина.

- Ну же, очнись пожалуйста. Вадя, открой глаза. Ну хватит, не смешно. Наигрался в шутки со смертью, и хватит, вставай.

Я кладу ладошку на его руку и отдёргиваю, чувствуя её пронзительный холод. Мой всегда тёплый мальчик холоден как лёд.
Возвращаю руку, пытаясь теперь согреть его своим теплом.

Надо мной пищит экран с показателями жизнедеятельности моего мальчика. Поверить не могу, что это в самом деле происходит.

Мы должны были вернуться домой с праздника в нашу квартиру, целоваться до утра в постели, ласкать друг друга и заснуть в крепких объятиях. А на утро допили бы приготовленный нами глинтвейн, весь день смотрели фильмы, дурачились и просто валялись в кровати, наслаждаясь друг другом. Но вместо этого я сейчас сижу перед больничной койкой, на которой Вадим, мёртвенно бледный, еле держится из последних сил, чтобы не покинуть этот мир.

- Как же так? - горько проговариваю.

Помолчав какое-то время, задумалась о нашем будущем. Я не представляю жизнь без него.

- Слышишь? Ты не умрёшь, пока не женишься на мне, пока мы не заведём детей и не купим мейнкуна. Или бульдога какого. Помнишь, ты мне рассказывал, как любишь их? Ты выберешься, Вадим, ты должен это сделать. Ради меня. Ради нас.

***

Парой месяцев позже. Март.

Я встаю из-за парты, наспех собираю вещи и одна уже по привычке вылетаю из кабинета и универа, запрыгивая в такси, направляясь на ставший мне почти родным адрес.

- Здравствуйте, - приветствует секретарша, что я вижу каждый день здесь, кроме субботы и воскресенья. По выходным вместо неё работает молодой паренёк. Он мне не нравится. Вадим бы точно, зная, что со мной кто-то заговорил, взбесился и может быть даже всёк ему.

- Здравствуйте, - отвечаю ей и захожу в привычную палату. - Привет, любимый. - осторожно закрываю дверь, будто боясь его потревожить. Сажусь на стул рядом с ним и провожу следующие пару часов наблюдая за ним под размеренный писк экрана.

Незаметно для самой себя засыпаю, излишне измотанная.

Девушка погружается в мир грёз, мечтая о том, чтобы ещё раз во сне увидеть глаза, что не смотрели на неё с самого нового года, не услышав, что обычный писк прибора сменился на учащённый.