Защитник подлунного мира

***

Лика.

За колышущимися светлыми шторами еле видна луна.

Я лежу, глядя куда-то в высоту, в небо.

Интересно, становятся ли умершие люди звёздами? Может ли мама быть там, среди миллионов сверкающих огоньков, или это просто сказка?

Я скучаю по ней очень-очень сильно. Вспоминаю её вкрадчивый голос, нашёптывающий мне о волшебниках, живущих на небе, защитниках, оберегающих нас от бед. Видишь ли ты меня, мама?

Знаешь ли, сколько я пережила и как мне тяжело? Знаешь ли, что происходит с папой? Может, приходишь к нам в ночи, бережёшь наш покой?

Если придёшь к папе, не забирай его. Знаю, тебе тоже без него тяжело, но я без вас не смогу, не выдержу, сгину.

- Малыш? - раздаётся голос Вади. Он сидит за моей спиной на постели.

Мы сняли номер на неделю в ближайшем к больнице отеле. Здесь не было комнат с раздельными кроватями, но я не против провести ночь в объятиях дорогого мне человека.

- Да, Вадь? - я поворачиваюсь к нему лицом.

Он сидит у изголовья кровати, прижавшись к нему спиной.

- Как ты?

- Не знаю. В голове пустота, - отречённо отвечаю я, поднимаясь на локтях.

Он опускается рядом и заправляет выбившуюся прядь мне за ухо.

- Ты очень красивая, кошечка.

Я прижалась щекой к его ладони.

- Ты тоже очень красивый, - и это чистейшая правда.

Я люблю рассматривать Вадима. Он - эталон красоты. Острые скулы, глаза цвета темного шоколада, красивый аккуратный нос, пухлые розовые губы. Мы с ним очень похожи. Я бы даже сказала, копии друг друга противоположного пола.

Его губы мягко коснулись моей щеки, нос очертил скулу.

Прикрыв глаза, я опустилась на подушку. Теперь он нависал надо мной. Красивый и сильный.

Моя рука скользнула под его футболку. Вадим помог мне избавить его от лишнего лоскутка ткани на нём. Руки очертили рельефный пресс, грудь, потянулись к шее.

Я чуть надавила на неё, и он опустился головой мне на грудь.

- Маленький мой, - прошептала я.

Он усмехнулся.

- Обычно я тебя так называю.

- А ещё ты зовёшь меня малышом, - улыбнулась я, - Может, и мне тебя так звать?

- Я похож на малыша? - его удивлённые глаза уставились на меня.

Я рассмеялась с его невинного взгляда.

- Ага. На малыша-переростка.

Он свёл брови к переносице и, распознав в моём заявлении шутку, засмеялся.

Кажется, я уже упоминала, что мне нравится его смех? Что ж, я повторюсь. Он мне чертовски нравится. По-детски задорный, но по-мужски сексуальный.

- Мне нравится тебя веселить, - призналась я.

- А мне нравится, когда у тебя хорошее настроение. Шути почаще, кошечка.

- Буду, - пообещала я, зарываясь пальцами в его короткие волосы.

В таком положении мы и уснули. Он - на моей груди, а моя рука на его голове.

***

С самого утра мы поехали в больницу.

Папа всё ещё был без сознания, но его сердце размеренно билось без перерыва. Это не может не радовать.

Выйдя из его палаты, я наткнулась на папиного лечащего врача.

- Здравствуйте. Как он?

- Здравствуйте, Лика. Всё стабильно: ни лучше, ни хуже ему не становится, - увидев в моих глазах печаль, он положил руку на плечо и ободряюще сказал, что считает это добрым знаком.

Я кивнула и попрощалась с ним, оповестив о том, что вечером снова приду.

Вадим ждал меня на первом этаже в холле.

Мы прогулялись с ним по парку, перекусили в кафе. После он отвёз меня в отель, а сам поехал на встречу с каким-то инвестором.

Вечером мы вместе посетили отца.

К счастью или к сожалению, с утра ничего не поменялось.

Следующие несколько дней с проводила одна в отеле: отдыхала, смотрела телевизор, делала задания, которые мне присылала Женя, пока Вадим ездил по городу, решая какие-то вопросы по работе.

Папа очнулся только на 4-й день пребывания в больнице.

Днём мне позвонила медсестра, удивив приятной новостью. Я тут же набрала своему парню, и уже через час мы были в палате.

- Папочка! - с криком я бросилась ему на шею.

- Ну-ну, Анжела, придушишь, - он похлопал меня по спине и я отстранилась, вытирая слёзы.

- И это будет оправдано. Я же говорила тебе о лечении, а ты всё отказывался. Вот как знала, что это произойдёт!

- Ну зачем такую драму устраивать, дочь?

- Ты чуть не умер, папа! - шокированная его спокойствием и одновременно злая на это, я закричала, - Ты хоть представляешь, как я переживала?! Какая, ты думаешь, у меня была реакция, когда мне позвонила медсестра и сказала, что тебя привезли с сердечным приступом, а? - державшиеся всё это время слезы покатились из глаз. Они обжигали лицо, но я не обращала никакого внимания на это. Всё внимание было сосредоточено на глазах отца, блуждающих по полу.

- Надеюсь, тебе стыдно, папа, иначе твоего эгоизма я не пойму.

- Мне стыдно, Анжела, очень. И жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Прости меня, - он развел руки в сторону и я прильнула к отцовской груди.

Вадим всё это время стоял у двери, не вмешиваясь в наши разборки.

Я отпустила отца и стала разглядывать его морщины превознемогая рвущуюся наружу боль.

- Здравствуй, Вадим, давно не виделись. Как дела?

- Здравствуйте, Богдан.., - замялся парень.

- Просто Богдан.

- Богдан, хорошо. Дела у меня отлично. Как ваше здоровье? На сердце не жалуетесь?

- Лучше и не бывало, - вечный оптимист улыбнулся ему во все свои целые зубы, на что я лишь закатила глаза.

- Когда меня выписывают?

- Никогда, - рявкнула я, зло сверкнув глазами.

- Дочь, я не буду здесь до конца дней своих торчать. Силой не удержат.

Врач, наблюдавший со стороны за нашими перепалками, наконец подал голос:

- Значит так, больной, во-первых, рад, что вы очнулись. Во-вторых, показатели ваши в норме, отклонений нет. Но никаких гарантий, что приступ снова не случится, я дать вам не могу. Поэтому неделю мы ещё понаблюдаем за вашим состоянием, а после, если всё будет в порядке, отпустим домой, но в любом случае назначим вам поддерживающие работу сердца препараты. Вопросы есть?

- Вопросов нет.

- Хорошо, тогда я оставляю вас, - заканчивает врач и, повернувшись ко мне, напоследок твердит, - У больного долго не задерживайтесь. Ему нужен отдых.

Я закивала головой, и врач покинул палату.

Спустя десять минут вышли и мы с Вадимом. После вернулись вместе в отель.

- Лика, малыш, я тебя не тороплю, но нам надо возвращаться. Учёба в универе, да и на работе без меня дела плохо идут...

- Понимаю, Вадим, давай завтра с утра к папе зайдём, а, как выйдем, сразу поедем домой?

- Как скажешь, маленькая, - Вадим обнял меня, прижимая мою макушку к своей груди.

Я обвила его тело руками, а он пропустил между пальцев мои волосы, вдыхая их запах.

Мои руки стиснули крепче его талию.

Сейчас от его тела струится аромат геля для душа, которым он воспользовался в отеле.

Морской запах вперемешку с его естественным пленил, окутывал невидимым пледом, забирался под кожу и вызывал мурашки.

Я переместила руки на его грудь, сжала футболку и потянула парня на себя.

Вадим наклонился, обхватил мои губы своими и почти сразу впустил свой язык в мой рот.

Опешив от такого манёвра, я простонала ему в губы, а коленки мои задрожали.

Его руки сжали ягодицы, притягивая к себе всё яростнее, нетерпимее.

Невинные поначалу касания стали жаркими.

Пока наши языки сплетались в танце, парень проник руками под шорты, купленные им же в торговом центре.

- Ммм, - стон вырвался из моих губ снова.

Я оторвалась от его рта, рвано дыша и заглядывая в расширившиеся зрачки.

Его дыхание тоже сбилось, а сердце выстукивало бешеные барабанные ритмы. Я чувствовала его биение под ладошкой.

- Что же ты делаешь со мной? - прошептал Вадим, зарываясь носом в шею и убирая свои руки из-под одежды.

- Вадя, не останавливайся, - попросила я, - Продолжай меня трогать, не убирай руки.

Он заглянул мне в глаза, разыскивая в них причину моих слов.

- Пожалуйста, - вымаливала я.

Вместо ответа он чмокнул меня в губы, еле касаясь. Повторил движение снова, снова и снова.

Дальше поцелуи стали глубже, а после он вернул свой язык в мой рот.

Вадим подвёл меня к кровати, резко отстранился и попросил:

- Сядь, маленькая, - и я послушалась. Опустилась на кровать, глядя на него снизу вверх.

Чтобы разглядеть его лицо, голову пришлось задрать очень сильно, но долго я в таком положении не просидела. Парень опустился на колени.

- Что ты делаешь? - с интересом спросила я.

- Собираюсь сделать тебе приятно.

- Я думала мы.. Ну.. Сексом займёмся.

- Нет, маленькая, секса сегодня не будет. Слишком резко ты решила перейти на следующий этап отношений. Буду постепенно приучать тебя к моим ласкам.

- А что ты тогда... - не успела договорить я, как Вадим, развёл мои ноги в стороны и укусил меня за ляшку.

Я взвизгнула, дёрнувшись всем телом. На это он лишь усмехнулся и продолжил терзать кожу укусами.

Он кусал, а после зализывал, целовал, оставляя на мне следы своего пребывания.

Наевшись мною, он спустил с меня шорты вместе с нижним бельём.

Я, стесняясь, сжала ноги, но Вадим аккуратно их развёл, примостившись между ними.

- Ты прекрасна, Лика, везде, - он поднял на меня свои глаза, которые, казалось, искрились в полутьме.

При свете одной-единственной лампы в комнате его черты лица казались более мягкими, чем обычно.

- Вадим, ты...

- Я собираюсь тебе отлизать, кошечка, - бесстыже заявил он, и тут же приник губами к моему животу. Провёл дорожку поцелуев вниз и наконец оказался у клитора.

Я отвернула голову, стараясь на него не смотреть. Щёки и так горели от смущения, так ещё и он прожигал меня взглядом.

- Малыш, смотри на меня, - я не послушалась, - Лика!

- Я стесняюсь...

- Не будешь на меня смотреть, прекращу.

- Это садизм! - захныкала я, всё же поворачиваясь к нему.

- Будь послушной девочкой, - наказал он и провёл языком по складкам.

Я вобрала в себя воздух, что есть мочи, и на выдохе выдала:

- Боже, Вадим! - глаза закатились, а я выгнулась в пояснице.

- На меня, - наказал он, и я тут же опустила взгляд.

Его язык дошёл до клитора, и парень впился в него губами.

Я простонала, глядя на его умелый язык.

Было стыдно, чертовски стыдно, но как же это приятно!

Вадим продолжал терзать языком чувствительную точку.

Сейчас он казался ещё красивее, чем обычно.

Его волосы щекотали мои ноги, и я постоянно сжимала их, из-за чего парень не выдержал и закинул их себе на плечи.

Придвинувшись ближе, увеличил темп.

Всё это время он смотрел на меня.

Живот скручивало и сводило так сильно, что, казалось, бабочки решили устроить в нём революцию.

Не зная, куда деть руки, я положила одну на кровать, а другую на голову Ваде.

Изо рта то и дело вырывались стоны. Я не в силах была себя сдерживать, когда парень так умело выводил круги и узоры.

- Вад-дя, - заикаясь, произнесла его имя я.

- Да, сладкая? - он отстранился, смакуя новое звучание своего имени.

- Вадим, я сейчас кончу, - смущённо призналась я, и он, всё ещё на меня глядя, продолжил отлизывать мне.

Движения были быстрыми и мокрыми, а ощущения нереально приятными, наполняющими.

Когда из моих губ вырвался последний стон, я содрогнулась всем телом, сжимая волосы на затылке парня.

Он, довольный как кот, отстранился и облизнул свои губы.

От этого жеста всё внутри меня перевернулось.

Я опустилась с кровати к нему и, сев на колени, поцеловала. Руки обвивали его шею, а губы благодарили за ласку, твердили о том, что он самый лучший.

***

Лежа на его обнажённой груди, я вырисовывала круги, водила пальчиками по мышцам, пока он перебирал мои тёмные локоны.

- Вадяя.

- Мм?

- А ты кому-то уже до этого делал приятно?

- В смысле, делал ли я кому-нибудь куни до тебя?

- Д-да, - несмело подтвердила я.

- Нет, не делал.

- Врёшь, - я прекратила движение пальцев и заглянула в его глаза.

- Не вру, маленькая, ты для меня тоже в какой-то степени первый опыт в подобном.

- Куни не делал, но спал с другими, ясно, - заключила обиженно я.

- Это ведь было до тебя, Лика, - спокойный и непробиваемый, ответил он.

- А со сколькими девушками ты спал?

- Со многими, кошечка.

- Ну сколько? 10? 15?

- Больше.

- Скажи хотя бы примерно.

- 50.

- Ты сейчас серьёзно? - я села на кровати, вперев в него свои злые глаза.

- Да, маленькая, но повторюсь: это было до тебя.

- Когда ты последний раз с кем-то спал?

- В день нашего знакомства.

- То есть, хочешь сказать, ты больше года никого не трахал?

Его брови поползли наверх.

- Лика... - как-то осуждающе и в то время смеясь с моего выражения, произнёс он моё имя, - Да, я никого после встречи с тобой не «трахал», как ты выразилась.

- А как ты всё это время держишься?

- Я же не животное на тебя бросаться.

- Но ведь потребность в сексе у тебя была?

- Была. И есть до сих пор, - он заправил прядь мне за ухо, - Но ни с кем, кроме тебя, я спать не буду.

- Тебе придётся ждать.

- Знаю, кошечка, иди сюда, - он потянулся ко мне руками, и я вернулась в исходное положение.

- Люблю тебя, Вадя, - промурлыкала я.

- И я люблю тебя, Лика, - он нажал на выключатель, и мы заснули, последний раз нежась в одной постели.

***

Вернулись на следующий день мы к вечеру.

Остановив мотоцикл, я дождался, пока Лика слезет и снимет шлем, сам снял свой и поцеловал её.

- Иди в общежитие, кошечка, а мне поработать надо.

Она кивнула и протянула шлем.

- Забери с собой, я кроме тебя никого не катаю.

- Ты никого, кроме меня, не возил? - с удивлением спрашивает она.

- Один раз подвёз Саню, а вообще нет, только ты тут сидишь. Это твоё место по праву.

- Меня это вполне устраивает, - она задирает свой миленький носик и, довольная, бежит в общагу, махая мне рукой.

По прибытии в офис меня сразу вызывает к себе отец.

- Есть важная информация, и тебе лучше присесть.

- В чём дело? - спрашиваю я, оставаясь на месте.

- Какая фамилия у твоей девчонки?

- А в чём дело? - начинаю закипать я. Имя моей девушки тут под запоетом. Терпеть не могу, когда отец начинает о ней расспрашивать.

- Когда я тебя спрашиваю нужно отвечать. Дело, что мы раскопали, касается её матери. Фамилия у неё какая? - также недовольно рычит он.

- Мельковская.

- А зовут Софией?

- Понятия не имею.

- Спроси, - командует он. Я, хоть и с неохотой, но всё же звоню Лике. Не хочу её пугать, но, если это имеет какое-то отношение к Маликовым, я должен об этом знать.

"Кошечка, привет. Не отвлекаю?"

"Что, уже соскучился?" - ехидничает она.

"Соскучился. Но звоню не по этому, у меня к тебе один вопрос."

"Что-то случилось?" - её голос тут же становится серьёзным.

"Нет, малыш, просто нужна информация о твоей маме."

"О маме? Зачем?"

"Я пока сам не знаю, но отец говорит, что это важно. Скажи пожалуйста, как её зовут?"

"София Мельковская. Прежняя фамилия Прытская."

- Ещё дату рождения, - твердит отец.

"И да ту рождения, малыш, пожалуйста."

Она называет мне дату и я записываю её на листок.

- Причину смерти можешь узнать? - басит отец.

Я напрягаюсь, не зная, как отреагирует на это Лика.

"Маленькая, ещё кое-что нужно знать."

"Спрашивай, Вадь."

"Мне нужна причина её смерти." - в динамике звучит оглушающая тишина, - "Лика?"

"А? Да-да, она... Погибла в автокатастрофе. Подробностей не знаю."

"Спасибо большое, кошечка, отдыхай, больше не мешаю."

"Не за что", - она первая кладет трубку.

Я протягиваю отцу листок с датой и озвучиваю девичью фамилию её матери и причину смерти.

- Это точно она, - тот поворачивает ко мне ноутбук, и я утыкаюсь в него, рассматривая фотографию документа.

- Какое отношение мать моей девушки имеет к наркоторговцам?

- Начну с самого начала. Ты знал, что когда-то у нас с Маликовым был совместный бизнес?

- Знал.

- Так вот, начинали мы его ещё в студенчестве. Учились вместе в школе, поступили в один универ, и как то на радостях решили открыть своё дело. Он тогда встречался с девушкой, звавшейся Софьей Прытской. Мы, как и сейчас, продавали алкогольную продукцию: ром, коньяк и даже водку. Бизнес шёл хорошо, клиентская база была огромной. Не буду углубляться в подробности, скажу только, что долго мы на рынке не продержались. Разработанный вначала бизнес-план перестал быть выгодным. В стране подняли акциз, и наша компания начала рушиться. Тогда Маликов предложил мне уйти в другую сферу: торговать наркотой. Я поначалу думал, что он шутит, но когда он познакомил меня с поставщиком и показал его товар, я послал обоих. И самого Маликова, и поставщика, сказав, что такой дрянью торговать не стану. Ну он на меня обозлился и пригрозил, что уйдёт. Я не стал долго ждать и ушёл от него сам. Единственное, что у нас друг от друга осталось - части названия наших фирм. Мы оба продолжаем выпускать алкоголь, но он у нас абсолютно разный.

- Значит, ты поэтому был уверен, что он торгует наркотой?

- Именно. Не перебивай и слушай дальше. На четвёртом последнем курсе я встретил Склифосовского, который горел идеей открыть своё дело. Цели и интересы у нас совпадали, да и парнем он всегда был умным. Жестоким, но расчётливым, ну и я предложил ему стать компаньоном. Как-никак бизнес вести в одиночку тяжело. Мы разделили с ним компанию 50/50, вместе нашли инвесторов, расширили ассортимент, ну и в общем-то имеем сейчас то, что имеем. Только вот с компанией Маликова было всё не так просто. У меня была деловая хватка, а у него нет. Сначала его компания, а затем и вся жизнь покатилась ко дну. У него отец бухал, постоянно пиздил его и мать, а к четвёртому курсу сына так и вовсе озверел. Он пришел в один из дней с фингалом на пол лица, я ему даже помочь хотел, а тот послал меня, обозвав предателем. Он то долги за отца закрывал, то из тюрьмы его вытаскивал под залог, то за квартиру ему родительскую платить приходилось... Короче просрал он все свои деньги и компанию удержать на плаву не смог.

- А причем здесь мама Лики?

- Блять, ну ты рот закрой и слушай спокойно, - рявкнул батя и продолжил, - Так о чем это я? Точно, просрал бизнес. Остался без денег, ну и ушел в депрессняк. Дальше пошли запои, гулянки, измены девушке неоднократные, в общем полная задница.
А девчонка-то у него хорошая была. Из приличной семьи, красивая, добрая. Не выдержала его предательств и ушла от него к другому. Стала встречаться с каким-то отличником из МГУ, а Маликов как прознал, обрёк его и её на страдания. Подлавливал на улицах ночью, в универе и отпинывал парня со своей бандой, благодаря которой опустился на самое дно. Я заставал их ссоры с бывшей пару раз после расставания... Ох, драма та ещё. Она плакала, умоляла его оставить её Богдашеньку родного, а тот не слушал, кричал а ответ, что он заслужил. Ну короче обозлился на весь мир за несправедливость.
А за месяц до выпуска из универа пропал со всех радаров. Ни слуху о нём, ни духу. Я, честно говоря, думал, что всё уж, сдох где-то под забором, а нет, через пару лет появился у меня на рынке крупный конкурент: так им Маликов и оказался. Я его правда узнал не сразу. В костюмчике был, с причёской модной и девушкой-моделью. "Поднялся с колен, за голову, видать, взялся" - думал тогда я, упорством его восхищался. Конкурируем мы до сих пор, но бояться поражения смысла нет. Даже если в современном обществе нашу продукцию не примут, денег постоянных клиентов, скупающих алкоголь оптом, хватит до конца и моих, и твоих дней. А вот он всё ещё пытается нас обогнать, но речь сейчас не об этом. Через 5 лет после его выхода на бис, так сказать, случилась с ним какая-то мутная история. Он, находясь в неадекватном состоянии, сбил девушку насмерть. Как тогда огласила пресса: под действием сильных лекарственных препаратов его сознание отключилось, и он по несчастной случайности убил человека. Мол, не повезло ей попасться ему под колёса. Дело быстро замяли, девушку похоронили, он даже памятник ей оплатил. Но самое главное заключается в том, что у девушки той дочка была пятилетняя и муж. Я на похоронах не был, а потому не знал, как они выглядят. Но сотрудники нашей компании постарались и отыскали фото прессы с похорон. Я сравнил девочку с папой с твоей девушкой и её отцом, и осознал, что, сука, это они! - отец полез куда-то в ящик стола и достал оттуда четыре фотографии: на одной была маленькая девочка, на другой фото Лики, на третьей молодой, но поникший парень и на последней её отец.

- Да быть не может! - проговорил я, лихорадочно метая взгляд от одной фотографии к другой.

- Как подтвердила твоя Анжела, мать её звали Софией Прытской, которая и оказалась бывшей Маликова. Фамилию она сменила, когда вышла замуж за того Богдана, как теперь мы знаем, Мельковского.
Маликов, заполучив деньги и власть, решил отомстить бывшей подруге за то, что она его бросила в тяжёлый период жизни и сбил её на машине, предварительно приняв какие-то таблетки, чтобы легче было отмазаться. Впрочем, его деньги и так сделали своё дело. Похожая история повторилась и с его сыном. Только тот никого не убил. Избил двух девушек, его огласили невменяемым под действием лекарств, и оправдали. Догоняешь?

Я кивнул, пытаясь совладать с эмоциями.

Макс напал на Лику, нанёс увечья, оставив страх в ней на всю жизнь. А из-за его отца не стало её матери, без которой ей итак тяжело, так ещё и со здоровьем её отца проблемы.

Твою мать, как же она натерпелась от этой семейки!

- Меня только одно волнует, - заключил отец.

- Что ещё?

- Мы проверили справки Маликова младшего, результаты его анализов, и вот что я скажу: он и правда болен. Названия этих болезней хрен выговоришь, но вот, можешь почитать о них в документах, - отец снова достал какие-то бумаги.

Глаза лихорадочно бегали по строчкам, вычитая заключения психиатров.

Его отец не солгал, Макс и правда болен, а значит по закону считается невиновным.

Только вот теперь открывается другой занавес: виновен его отец в преступлении.

Но с момента совершения убийства прошёл слишком большой срок. Даже если мы докажем виновность, посадят ли его? Или мы докажем ещё и факт барыжничества и засадим его за торговлю в особо крупных размерах и на протяжении длительного срока?

Блять, у меня голова идёт кругом.

- Отправляйся в общагу, перевари информацию, завтра после учёбы езжай на работу. Скажу, что мы будем делать дальше и как работать. Никому ни о чём не говори, даже Сане. Понял?

- Понял.

- Свободен.

Я вышел из кабинета с тяжелой неразберихой в мозгах.

Что будет с Ликой, когда она узнает, что её мама умерла не из-за случайного случая, а в результате умышленного покушения?

***

Лика.

- Жень, ты какая-то грустная сегодня. Всё в порядке? - спросила я у подруги, что уже час лежит в кровати, не шевелясь после того, как поговорила с кем-то по телефону, - Ты как себя чувствуешь вообще?

- Плохо, - донёсся до меня её шёпот.

- Что-то случилось? - я подошла и опустилась перед ней на корточки, взяв холодную ладонь в свою тёплую.

- Да.

- Расскажешь?

Она высвободила свою руку и села в кровати, обхватив колени.

Глядя не на меня, а куда-то в пустоту, она облизала пересохшие губы и, вздохнув, призналась:

- Мои родители разводятся.