Глава 31. Проникновение
***
Вадим.
Я беру трубку и слышу, как всегда, жёсткий голос бати:
"Охрана будет только въезде на территорию и у самого входа в дом. Другие охранники едут с ним на встречу. У них будет пересменка ровно в 12:00. У вас 20 минут на то, чтобы проникнуть в дом, отыскать хоть что-то и свалить. Не налажайте, от ваших действий зависит дальнейший ход событий. Всё понял?"
"Всё." - отвечаю я.
"Отлично. Удачи." - сухо желает он и скидывает трубку.
- Сколько у нас времени? - спрашивает Саня, надевая балаклаву.
- Минут 15-16, остальные 4-5 на то, чтобы проникнуть внутрь и выбраться оттуда.
- Мало.
- Мало, - повторяю я, - Предлагаю разделиться. Я осмотрю второй этаж, ты первый. Так получится быстрее. Встретимся потом на выходе.
- Звучит как начало боевика. Или триллера... - на выдохе рассуждает он.
- Знаю, Сань, я тоже не хочу в этом участвовать. Проникновение со взломом...
- Да-да, это жуткая статья, - перебивает меня он.
- Но делаем мы это ради наших девчонок - вот что я хотел сказать.
- Ты прав. Нам нужно быть сильными. Можно подумать, что они пережили нападение Маликова младшего легко, потому что не истерили, не кричали и в целом вели себя сдержанно, но на деле это не так. В глазах Жени в тот день читалась такая боль и ужас, что у меня желудок сворачило от переживаний и сочувствия. Моё "мне жаль, что это случилось" и "прости, что меня не было рядом" ничего не исправит, не восстановит справедливость. Поэтому мы должны взять себя в руки и оставаться такими же сильными, как и наши девочки.
- Именно, - соглашаюсь я, надевая перчатки.
- Выглядишь как бандит, - смеётся Саня.
- На себя посмотри, - я указываю на его грудь, и, когда он опускает взгляд, задеваю пальцем его нос.
- Ах ты сволочь, - он кидается на меня, зажимая локтём шею, придушивая.
Я стучу по его руке, мол: "Сдаюсь, сдаюсь", и отпускает меня, толкнув в спину.
- Ты дебил? А если бы задушил меня?
- Меньше проблем бы было, - издевается он.
- Пошёл ты в зад.
- И я тебя люблю, котик.
Я махнул на него рукой и сел на свой Кавасаки.
- Падай, - говорю я ему, и он пристраивается сзади.
- Мне за талию тебя держать? - раздаётся его ехидный голос.
- Пока что ты держись меня только за долбаёба.
- Ну, какой ты уж у нас уродился.
Я смеряю его ненавистным взглядом, обернувшись через плечо.
Он строит из себя невинную овечку и пожимает плечами.
Я вздыхаю. Нам предстоит нелёгкая миссия.
Лика.
Уроки проходят безумно скучно.
Невыспавшимся студенты вполуха слушают препода, а кто-то даже спит.
Состояние и у меня ни о чём. Я безумно скучаю по Вадиму.
- О чём задумалась? - спрашивает подруга. Ей урок тоже не особо интересен.
- О своём парне.
- Я тоже думаю о Саше. Мы с ним вчера целый день разговаривали. Без всяких фильмов и сериалов, прогулок, кафешек. Просто сидели на кровати в обнимку и болтали. Мне было так хорошо. Кажется, я могу неделями обсуждать с ним всякую ерунду, не обращая внимания на всё вокруг. Я в нём растворяюсь, таю... Как мороженое, - с любовью рассказывает она, подперев щёку рукой и глядя куда-то в пространство. - Кстати, а вы чем вчера занимались? - подруга переводит взгляд на меня.
Мысли о вчерашнем времени, проведённом с Вадимом вгоняют меня в краску, щёки мгновенно розовеют.
Я вспоминаю как он целовал мою шею, живот, ноги... Как касался пальцами внутренней стороны бедра, как сквозь бельё его пальцы давили на клитор, как он смотрел на меня в упор...
- А ну-ка рассказывай! - подруга мгновенно встрепенулась, заметив моё смущение, - У вас что, секс был? - громким шёпотом говорит она, и некоторые одногруппники оборачиваются на нас.
Я зажмуриваю глаза, мысленно ругая её за беспечность.
А когда открываю, со вздохом ей отвечаю:
- Нет, мы не спали.
- А чего это у нас щёчки такими румяными тогда стали? Колись!
- Ну, он как бы... - запинаюсь я, не зная как объяснить, - Ну, мы не спали, акта не было, но он пальцами, ну...
- Мастурбировал тебе? - заявляет она спокойно, а я вся сжимаюсь.
Подобные разговоры я не особо люблю, но поделиться этим с близкой подругой хочется.
- Ну да, наверное... - также с заминкой говорю я.
Она щурится.
- Ты что-то не договариваешь. Я не так поняла?
- Ну, я была в белье, и он просто стимулировал клитор.
- Через одежду?
- Да.
- Ааа, - понятливо протягивает она, - А у нас с Сашей ничего ещё не было. Я намекала ему, но он говорит, что мы должны подождать, свыкнуться друг с другом. Чтобы быть точно уверенными в том, что делаем правильный выбор. Хотя я не понимаю, чего он тянет. Я в нём уверена, а вот он во мне?.. Пусть Саша говорит, что любит и что я лучшая, но при этом всё равно утверждает, что мы должны подождать. Мне, конечно, не принципиально, но он, зараза, такой горячий и привлекательный, что мне просто-напросто срывает крышу...
- Он же за тебя переживает. Боится, что натворишь ошибок, а потом сожалеть будешь.
- Думаешь?
- Уверена.
- Надо будет с ним ещё раз эту тему обсудить. Надеюсь, он не решит, что я помешанная нимфоманка.
- Жень, ну чего ты такое говоришь? Он тебя любит, и не станет ни за что осуждать.
- И то правда. Интересно, чем он сейчас занят?
***
Саша.
- Как и договаривались, я иду на второй, ты осматриваешься здесь, - прижавшись спиной к стене, наказывает друг, и я киваю.
Он пересекает хол и идёт к лестнице, пока я двигаюсь дальше, стараясь ступать как можно тише, насколько возможно это сделать, будучи в берцах.
Открываю первую дверь - кладовка. Там на вряд ли есть что-то ценное. Следующей комнатой оказывается ванная, далее туалетная комната, и на первом этаже их остаётся две.
Я оглядываюсь и иду на противоположную сторону.
Первый кабинет выглядит как танцевальная студия. Наверное, это она и есть. Зеркало во всю стену, станок у окна и много пустого пространства. Дочерей у Маликова нет, а значит здесь занимается его жена.
Осторожно прикрыв дверь, я иду к последней.
***
Вадим.
Я двигаюсь по второму этажу, осматривая каждый угол.
Отец сказал, что здесь всего 2 важные комнаты: спальня сына и кабинет отца.
Открываю первую дверь, которая, по всей видимости, ведёт в комнату Макса, и осторожно пробираюсь внутрь.
Как батя и говорил, здесь никого нет. Я рыскаю по столу, шкафам, полкам и даже кровати, но не нахожу ничего, похожего на то, что мы ищем.
Покидаю комнату и двигаюсь к следующей. Ванная. Затем шли ещё пара разных небольших помещений, и вот я добираюсь до нужного мне кабинета.
Дёргаю за ручку, но она не поддаётся. Ну кто бы сомневался!
Пытаюсь провернуть ещё раз, засунув при этом заранее подготовленную шпильку в замок.
Это не так просто, как показывают в американских боевиках, но спустя пару попыток всё же удаётся проникнуть внутрь.
Атмосфера в комнате тяжёлая.
Такое ощущение, словно здесь не проветривали уже несколько десятков лет.
Тёмно-зелёные шторы плотно прикрыты, и я еле могу разглядеть что-либо в комнате.
Включаю свет и на секунду зажмуриваюсь.
Как только глаза привыкают свету, бросаюсь к столу, открывая ящики и рассматривая разные документы.
Договор о покупке дома, машины, паспорта. Опа! "Заключение психиатрической больницы." Это уже интересно.
Я фотографирую каждую страницу, не глядя. Времени в обрез. У нас осталось минут 8 от силы перед тем, как вернутся охранники.
"Договор о поставке алкогольной продукции фирмы «Mal&Max»." Оно самое!
Я не успеваю нажать на кнопку для запечатления фото, как дверь распахивается, и я тут же оседаю на пол.
Твою ж мать! Неужели кто-то из охраны меня вычислил? У меня даже биты с собой нет.
Шаги вошедшего медленно отчеканивают по полу. Вошедший приближается ко мне.
Что делать?!
Взгляд падает на открытые ящики. В одном из них я видел оружие, но пользоваться я им не умею. Хотя для запугивания сойдёт.
Я аккуратно вытаскиваю пистолет.
Он совсем рядом.
Прижавшись спиной к столу, я пытаюсь не обращать внимания на громкий стук сердца.
Никогда не держал оружие в руке и тем более не направлял его на человека. А что, если я выстрелю случайно? Что, если убью?
Надо мной нависает тень, и я тут же вскакиваю, сжав оружие в руке мёртвой хваткой и направив его на...
- Саня?! - воплю я.
- Блять! - также кричит и отскакивает назад.
- Ты чё, ебанутый? Какого хуя ты здесь забыл? - шиплю я уже гораздо тише.
- Ствол, блять, опусти, - испуганно тараторит он, - Ты где его вообще взял?
- Позаимствовал у Маликова старшего, - я кладу орудие на место.
- Нахуй ты его взял?
- А хули ты крадёшься?
- Я тебе искал, шуметь не хотел.
- Первый этаж осмотрел? - перевожу тему, возвращаясь к фотосессии документов.
- Осмотрел. Там ничего кроме кладовой, ванной, туалета, танцевальной студии и комнаты, заставленной их продукцией, ничего нет.
- Ясно, - сухо отвечаю я, всё ещё пытаясь перевести дыхание.
- Нашёл что-нибудь?
- Нашёл.
- Времени у нас сколько?
Я кидаю взгляд на часы.
- Пять минут.
- Может, поторопишься?
- Я бы, блять, не потерял лишние две минуты, если бы ты, еблан, не вломился сюда.
- Не заводись, понял я.
- Телефон есть?
- Да.
- Фоткай всё, что на глаза попадётся. Разбираться потом будем.
На пару мы запечатляем все документы, что находим, убираем всё на место и спускаемся на первый этаж, предварительно осмотрев его на наличие охранников. Кабинет я запер.
Осталось надеяться, что следов за собой мы не оставили.
- На выход, - киваю я, и друг первый подходит к входной двери.
Когда мы думаем, что всё позади, и мы успешно справились, позади раздаётся стальной голос.
- Стоять! Руки за голову! - командует кто-то, и нам приходится слушаться.
Заставляет нас сделать это не бас охранника, а щелчок затвора оружия.
Я поворачиваю голову, стараясь понять, где именно он стоит, и есть ли выход из этого положения.
- Голову прямо, - голосит он.
Раздаётся шипение рации.
- Хозяин был прав, переговоры - подстава. Двое парней сейчас у нас в гостиной стоят под моим прицелом. Скорее всего наёмники, для детей богатеньких папочек слишком накаченные.
Я про себя ухмыляюсь. Часы в зале даром не прошли.
Но надо сейчас как то выбираться из этой задницы.
Я смотрю на Саню. Выглядит спокойно, но наверняка и у него вся жизнь перед глазами пролетела.
- Это не конец, - шепчу я.
- Знаю, - твёрдит он, но дрожь в голосе предаёт его.
- Вызывай подкрепление, - говорит охранник и в рации снова слышится шипение, - На колени и морды в пол, - цедит он нам в спины.
Я поворачиваюсь к Сане, и киваю.
Только что в моей голове созрел план.
***
Переговоры идут спокойно.
Беседа проходит, можно сказать, даже дружно.
Только вот идиллию нарушает куча охраны и колкие ненавидящие взгляды.
- Так, значит, вы утверждаете, что мой сын, на беззащитных одногруппниц напал?
- Именно так. Он вломился в нетрезвом состоянии к ним в комнату, кричал, угрожал. Одну из них толкнул несколько раз спиной в разные поверхности, из-за чего остались сильные гематомы. Доказательства есть, - Склифосовский протягивает ему фотографии, на которых чётко видны следы побоев, - А у другой девушки синяки на руках, - следующие фотографии возникают перед лицом Маликова. Он их уже видел.
- Эти фото были сделаны следователем в отделении полиции. Девушки написали заявление с обвинением, а свидетель, который помог им, подтвердил их заключение. Вашего сына, как я предполагаю, вам известно, задержали в участке, допрашивали, а потом чудесным образом он прямо-таки испарился из камеры. Дело закрыли и убрали в долгий ящик, и преступник остался безнаказанным. Так как эти девушки не чужие нам люди, мы крайне недовольны решением правоохранительных органов, но они никакого содействия в открытии дела заново не оказали, сказав, что оно закрыто и точка. Мы жаждем справедливости, Мельковский. Твой сын должен понести наказание.
- Это и есть та причина, по которой вы меня сюда позвали?
- Не только. Но во-первых, нам хотелось бы разобраться именно с этим, - спокойно заключает Орлов.
- Что ж, неравнодушные вы мои конкуренты, раз вас эта ситуация так волнует, поясню. Дело закрыли, так как признали преступника невменяемым на момент совершения преступления. Понимаете ли, мой сын болен. Его заболевание относится к группе расстройств сна, которые в медицинской литературе называют парасомниями. Если говорить терминами, то мой сын болен сомнамбулизмом. Это такое состояние, когда человек как будто бы находится во сне, но при этом действует в реальности. Ещё сюда приплетается болезнь Амока, обусловленная психическим расстройством из-за пережитого в детстве ужаса. В подробности я вовлекаться не буду, если позволите. Так вот в тот злосчастный день, когда Макс напал девушек, его как раз одолел приступ болезни Амока из-за ссоры с вашим сыном, - обратился он к Склифосовскому, - И решил заглушить эмоции алкоголем. В смеси с таблетками, которые ему прописал врач, они пробудили как раз сомнабулизм, в состоянии которого мой сын и напал на девушек. Надеюсь, я доходчиво вам объяснил, почему виновность с него сняли?
Оба партнёра сидели молча. Такого поворота событий они не ожидали.
У Маликова зазвонил телефон, и тот, извинившись, покинул кабинет.
- Какой к чёрту сомнабультизм или как его там? Ты об этом знал? - ворчит Склифосовский.
- Откуда, блять? - отвечает ему Орлов, - Знать не знал, что сын у него клинический псих.
- А какого он не в психушке тогда находится, а спокойно расхаживает по улицам?
- Откуда. Я. Знаю? - выделяет пробелами каждое слово его партнёр.
- Ладно, потом разберёмся. Что дальше делать будем?
- Надо аккуратно узнать про нашего сотрудника.
- Ладно, так и сделаем.
Дверь распахивается, и разгневанный враг влетает, чуть не расколотив её о стену.
- Соперники, вот вы меня сюда позвали, чтобы, пока я отсутствую в доме, тайно обыскать его. Нахуя, скажите? Что вы там ищите? Моего сына? Так он на лечении. Или вы надеялись там мою жену найти и отомстить за близких вам девушек, оторвавшись на ней, а?
Головы обоих боссов известной всем компании одновременно посещает одна и та же мысль.
"Сыновья попались."
***
Охранник заводит руки Сани за спину, закручивая их верёвкой.
Тот не рыпается, спокойно подчиняется.
- Вас только двое?
- Да, - отвечаю я.
Узел на руках друга затягивается, и мужик подходит ко мне.
- Ну и зачем вы сюда пробрались?
- За тобой, - незыблемо отвечаю я.
- Чего? - он в недоумении застывает, держа одну из моих рук в своей, и я разворачиваюсь, локтём свободной руки двигая ему в нос и набрасываюсь сверху.
Бью в челюсть, и он, ловко сработав переворачивает меня на живот, усаживаясь сверху.
- Ты что, думаешь, самый умный? - и спокойно затягивает верёвки уже на моих руках.
Завязать узел не успевает, его шею что-то неприятно сдавливает.
Саня стоит позади и душит его той верёвкой, что с секунд 30 назад охранник старательно завязывал на его руках.
Из горла секьюрити доносится хртпловатые звуки, что прекращаются с посинением его лица и падением в обморок.
- Твою мать! Блять! Сука! Я же его не убил? - испуганно тараторит Саня.
Я поднимаюсь, хватаю его за руку и тащу на выход.
- Нет времени об этом думать, надо валить отсюда.
Оказавшись на улице, тащу его к месту, в которое загнал мотоцикл.
Мы вовремя прячемся, наблюдая за тем, как омоновцы постепенно заполняют территорию места проживания бизнесмена Маликова.
Мы ретируемся, оставшись незамеченными.
Сейчас нам нужно залечь на дно, и не возникать, пока не позвонят отцы.
Поэтому мы едем в общагу.
На вряд ли опера станут разыскивать двух "слишком накаченных" взломщиков, как выразился охранник, в общежитии университета психологии.
***
Лика.
По окончанию пар мы идём с подругой в кафе.
Заказываем десерты и расхваленный официанткой чай.
- Жаль, что ребят с нами нет, - вздыхает Женя.
- Работают, трудяги наши, что с них взять.
- Ну да. Это мы с тобой сидим на шее у родителей, а они сами себя, да ещё и нас иногда в добавок тянут. Такие парни хорошими мужьями становятся, - подмигивает она мне, и я улыбаюсь, представив себя с Вадимом в большом загородном доме с двумя детьми: маленькой Светочкой и её старшим братом Тёмочкой. Как бы олицетворением света и тьмы - инь и янь.
Женя заказывает ещё мороженое, и мы болтаем с ней о планах на будущее, какими мы видим себя через несколько лет, какую семью бы нам хотелось и делимся заветными мечтами, надеясь, что судьбою нам уготовано пройти через все невзгоды и постигнуть счастье всем вместе, нашей любимой четвёркой.
8 часов вечера.
Вадим.
Мы с другом стоим, опустив головы, пока отцы не только покрывают нас нецензурной бранью, но и срывают всех своих набранных жизненными трудностями собак.
Причём не беззащитного шпица в прихвостку с терьерным мопсом, а стаю алабаев с парочкой немецких овчарок.
Первым из состояния повышенной агрессии вышел отец Склифосовского.
- Ладно, Константин, успокойся. В самом деле, не специально же они попались. Да и обошлось всё более-менее гладко.
- Знаю я это прекрасно, знаю. Только вот этим вот "не специально" они чуть не раскрыли наш план. Уверен, что он обо всём догадался, но сделал вид, будто поверил в ту дребень, что мы ему нанесли по поводу того, что никакого отношения мы к посягательству на проникновение в его дом не имеем.
- Давай лучше на другом сфокусируемся. Парни, - обращается отец Сани к нам, - Вы знали, что Маликов болен?
- Не знали, но подозрения были, - отвечаю я.
- Хули молчали? - рявкает батя.
- Говорю же, только подозревали. Я принёс кучу фото, где запечатлено множество документов, в том числе и какие-то справки от психиатра. Я их не читал, так что разобраться ещё только предстоит.
- Твою мать, ну какой же пиздец! - снова расходится в гневе представитель мужского пола, что посодействовал в произведении меня на свет.
- Угомонись, мы все сейчас на взводе, - наказывает его компаньон, - Вот что, парни, занимайтесь сейчас учёбой. В ближайшие недели две не отсвечивайте нигде, помимо универа и общаги. Мы будем разбираться с тем, что вы накопали, и, как что-то поймём, вас вызовем.
- Как скажете, - пожимаю я плечами и ухожу. Уже в коридоре меня догоняет понурый Саня, что молчал все это время.
- Вадим, я же его не убил?
- Нет.
- Почему ты так уверен?
- Потому что.
- Слушай, я ведь серьёзно. Я не великий вершитель судеб. Не мне удосужилось привести на свет этого человека, не мне и лишать его возможности жить.
- Слушай, Саня, - я хватаю его за грудки и прижимаю к стене, - Я знать не знаю, жив он или нет, но если хочешь перестать мучаться, вдолби себе в голову, что это мужло не мертво, и успокойся. Или подумай о том, что было бы, если бы ты его не вырубил. Построй в голове картину: опера, грузовичок, решётка, заключённые, совместный туалет и душевые, симпотненькая униформа и пара лет в неволе. Как тебе? Нравится? - рычу я с остервенением.
Он резво мотает головой.
- То то же, - я отпускаю его.
- Мне тяжело, - признаётся он.
- Мне тоже, Сань. Но мы по собственной воле в это ввязались, и пути назад нет. Сам говорил: нужно быть сильными, как наши девочки. Так давай пообещаем довести дело до конца, не струсив?
- Обещаю, - протягивает он руку.
- И я обещаю, - пожав её в ответ, я притягиваю его к себе, хлопая по спине, - Проберёмся, дружище, не ссы.
***
Спустя месяц.
Лика.
Сидеть за домашкой - лютая скука.
Переписывая очередной абзац из учебника, я не выдержала и откинула ручку. Схватила подушку, зарылась носом и простонала.
Как же мне надоели эти уроки!
Сейчас бы к моему мальчику в объятия.
После 1 сентября он взял отпуск с работы, и 3 недели мы провели вместе, практически не расставаясь.
И я так привыкла к его присутствию, что без него жизнь кажется неполноценной.
Я в очередной раз решаю ему позвонить. Этот звонок будет четвёртым за сегодня.
А что ещё мне делать, если тянет к нему чуть ли не на патологическом уровне?
Я набираю контакт «Вадя❤️».
В этот раз он берёт не сразу. Один, второй, третий гудок... И вот мне уже кажется, что трубку он так и не поднимет, как из динамика раздаётся голос, но не Вадима. Он принадлежит какой-то девушке, и она явно чем-то недовольна.
"Да?" - истерично отвечает не пойми кто, и мой мир переворачивается.