Хозяин замка
— Я принимаю жертву, — его голос гремит, как раскат грома, перекатываясь по каменным стенам зала. Он проникает внутрь, глубоко, будто обращён не только к телу — к самой душе.
Я потрясённо смотрю вслед удаляющемуся дракону: ни крыльев, ни хвоста... но кожа на его спине вдруг вспыхивает золотыми бликами, как будто под ней бушует пламя. Он словно живой костёр, замаскированный в человеческую оболочку.
Жертва?
Меня назвали жертвой?
Постойте. Я не ослышалась?
— Приведите её на моё ложе, — он останавливается, и его поворот головы — медленный, как у хищника, почувствовавшего запах крови. Теперь я вижу, как его длинные волосы переливаются — не как волосы, как пламя, танцующее под шквалом ветра. — И объясните ей, как подобает вести себя с драконом.
Двое стражников приближаются. Я не успеваю отступить — они берут меня под руки, поднимая с пола. Браслеты, оказавшиеся на моих запястьях, внезапно отделяются от цепей. Они не выглядят как кандалы — тонкая золотая филигрань, инкрустации, сияние магии... Но я помню, как больно впивались они в кожу, как жгли, будто выжигали клеймо принадлежности.
Меня ведут сквозь зал, а потом сворачивают в другой коридор — и вот уже я оказываюсь в центре сада. Там, среди извивающихся теней деревьев, журчит источник — искусственная купальня, окружённая фонарями, отдающими мягкий янтарный свет. Всё это похоже на сон, слишком прекрасный, слишком дикий, слишком опасный.
— В воду! — один из стражников грубо толкает меня, и я срываюсь, оступаюсь, и оказываюсь в теплой воде. Она доходит мне до груди. Халат соскальзывает с плеч, оставляя тело обнажённым под тусклым светом фонарей. Вода обволакивает меня, но не приносит облегчения — она как жидкое золото, согревающее и одновременно пугающее.
— Как следует помойся, — роняет второй солдат, прислонившись к колонне. — Хозяин любит запах тела, чистого, пропитанного твоим страхом... и ожиданием.
Я замираю. Что-то подсказывает: здесь все знают, что будет дальше. Все, кроме меня.
Мелькает безумная идея — вымазаться чем-нибудь, испортить запах, отпугнуть. Но рядом — ни земли, ни трав, ни даже пепла. Всё вычищено до стерильности.
Наконец появляется другой стражник с длинным чёрным плащом, ткань которого струится, как масло. Мне его набрасывают на плечи, не слишком заботясь о моём комфорте — больше, чтобы защитить собственные взгляды от слишком долгого любования.
— Закончила? — звучит голос рядом.
Я киваю, и тогда один из них вдруг склоняется к моему уху. Его дыхание горячее, слишком близкое.
— Ты понравилась Хозяину Кимэлдару, — его шепот цепляет за самое нутро. — Это великая честь.
— Честь?.. — голос дрожит. — Он же назвал меня жертвой!
— Тише, — пальцы сжимают моё запястье, в том же месте, где браслет всё ещё пульсирует магией. — Каждая, кто переживёт ночь с драконом... становится прекраснее. Его семя — благословение. Дар.
— А если не переживёт?
Он замолкает.
И отводит глаза.
Мы идём. Пол скользит под ногами — тёмный камень, отполированный тысячами шагов. Впереди — огромные двери, вделанные в арку из резного оникса. Драгоценности на их поверхности сверкают, будто звёзды в ночи. За ними — тишина и жар.
Комната за дверями кажется вырванной из другого мира — шелк, бархат, свечи, резной балдахин. В центре — ложе, огромное, как алтарь. Его покрытие чёрное, как безлунная ночь, но сверкает при каждом движении.
— Он последний из Золотых, — вдруг произносит один из стражей. — Без него мы исчезнем.
— И потому вы крадёте женщин? — я резко оборачиваюсь к нему. — Просто хватаете тех, кто вам нужен?
— Ведьма не ошибается, — он отводит взгляд. — Ты сама пришла к ней. Сама просила любви.
Двери распахиваются.
Лунный свет режет глаза. А в центре комнаты — он. Уже без доспехов. Только в свободных брюках, обнажающих грудь. Его кожа мерцает — как металл, как пыльца феникса, как золото, готовое обжечь. Грудь поднимается, и на мгновение я вижу: под кожей бьётся сила, древняя, опасная.
— Оставьте нас, — рычит он.
Стражники уходят.
А я замираю, чувствуя, как каждый шаг навстречу ему делает моё тело более уязвимым. Он не движется, но в его неподвижности — больше угрозы, чем в любом рыке.
— Ты... правда дракон? — срывается с губ. Глупый вопрос. Глупый... но единственный, который способен пройти сквозь дрожь.
Он усмехается. Оскал. Клыки.
— Хочешь убедиться?
Его кожа вспыхивает. Вены под кожей — светящиеся узоры, древние символы. За спиной распускаются крылья. Не кожистые. Не плотные. А из света, из света и чешуи, и пепельного сияния. Величественные. Ужасные.
Я делаю шаг назад. Холод каменной колонны упирается в спину.
Он двигается — молниеносно. И в следующее мгновение — моя рука в его кулаке. Его ладонь горячая, почти обжигающая, как будто держит мою кожу над языками пламени.
— Чего тянуть? — хрипит он.