Глава 8
От лица Кислова:
Меня раздражало всё. Прошло три дня — и ни одной чёртовой зацепки. Как этот идиот смог замести следы настолько тщательно? Я провёл бессчётное количество операций, где зачищал умнее и хитрее людей, чем он. А этот, с его средненьким умом и очевидным страхом, умудрился исчезнуть, не оставив ни следа. Я хмыкнул, вспоминая его лицо. Он явно всё понимал. Знал, что его дочь может попасть в наши сети. Но что он сделал? Убежал. Бросил её. Это было даже немного забавно в своей жестокости. Словно в подтверждение моих мыслей, перед глазами всплыла её испуганная фигура. Я невольно почувствовал укол раздражения. Она была в моём доме. Этот факт почему-то особенно бесил меня. Я не хотел её здесь. Её слабость, её страх — всё это казалось отвратительным, ничтожным. Но убить её сейчас? Нет. Это не вариант. Даже если вероятность мала, я не мог исключить, что он, наконец, поймёт, что безвыходное положение — это когда у него больше ничего не остаётся. Возможно, его всё же осенит, и он вернётся, чтобы спасти свою дочь. Чтобы сделка была завершена.
Три дня. Я дал ей три дня спокойствия. И не потому, что она заслуживала хоть капли милосердия. А потому, что её присутствие меня раздражало. Я не хотел тратить на неё свои силы. Пока что.
А Роя я держал на расстоянии не из уважения к её жизни. Для меня он был инструментом — грубым, примитивным, но эффективным. Я знал, что ему хочется разорвать её на части. В прямом и переносном смысле. Запретный плод всегда был для него самым сладким. И с каждым днём его желание становилось всё сильнее. Это было очевидно. Его голод за запретным только разжигался. И это меня устраивало. Скоро я позволю ему действовать. Скоро я дам ему зелёный свет. Но пока... Пока я смотрел на всю эту ситуацию, как хищник, оценивающий момент для решающего удара.
Я ехал по ночной трассе. Вокруг царила тишина, только гул двигателя разрезал холодный воздух. Дорога была пустой, ни одной машины, ни одного человека. Это меня устраивало. Тишина, наконец, давала возможность выдохнуть, хотя бы на короткое время забыться от бесконечной череды проблем. Мне нужно было выпустить пар. Очистить голову. И я знал, куда еду.
Спустя пятнадцать минут я остановился у дома Маши. С ней всё было просто. Уже два года она служила мне своеобразным способом отвлечься, расслабиться. Без обязательств, без лишних вопросов. Она, конечно, хотела большего — это читалось в её взгляде, в том, как она ко мне относилась. Но мне было плевать. Я сразу дал ей понять: если она строит какие-то надежды, это её личная проблема. Никаких обещаний, никаких чувств — только то, что я хотел.
Дверь открылась практически сразу, как только я постучал. Маша стояла в проёме, одетая в лёгкий халат, который подчёркивал её фигуру. Она знала, зачем я пришёл. Без слов.
Я шагнул внутрь и захлопнул за собой дверь. Мгновение, и я прижал её к стене. Одной рукой схватил её за затылок, притянув ближе, другой удерживал за талию. Наши губы соприкоснулись — грубо, жёстко, страстно. Она ответила сразу, как будто ждала этого весь день. Я поднял её, её тело легко поддалось моим движениям. Она обвила меня ногами, прижавшись ближе, словно хотела раствориться в этом моменте. Её дыхание стало сбивчивым, а мои мысли — наконец-то пустыми. Всё, что мне было нужно, — это здесь и сейчас. Никаких разговоров, никаких чувств. Только это.
От лица Хэнка:
Третий день подряд я сидел за компьютером, выискивая хоть какую-то зацепку. Ничего. Абсолютно ничего. Экран мелькал перед глазами, но я больше смотрел сквозь него, чем на него. Раздражение постепенно перерастало в ярость, которая нарастала внутри, как волна, грозящая вот-вот захлестнуть меня. Я не замечал, как сжимаю кулаки, пока не почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение. Тепло женских рук коснулось моих плеч, и я вздрогнул, обернувшись.
Передо мной стояла Алиса. Её мягкая улыбка и обеспокоенный взгляд сразу смягчили моё напряжение. Она выглядела, как всегда, безупречно — её тёмные волосы обрамляли лицо, а в глазах читалась тревога.
— Ты слишком напряжён в последнее время, — сказала она, голос её звучал тихо, но с явным упреком. — Из-за этой работы ты не можешь нормально выспаться. Я понимаю, что это важно для вас, но я волнуюсь за тебя.
Её голос был тёплым, мягким. Она всегда умела находить правильные слова. Я знал, что она действительно переживает, и это чувство было взаимным. Я аккуратно взял её за руку и потянул к себе, усаживая на колени. Её тело было лёгким, почти невесомым. Я убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, нежно заправив её за ухо. Она смотрела на меня, её глаза казались бездонными.
— Я знаю, что ты волнуешься, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Но со мной всё в порядке, правда. Я не перегружаю себя работой. Поверь мне.
Я взял её руку, осторожно переплетая наши пальцы. Её ладонь была тёплой, а прикосновение — успокаивающим. Она склонилась ко мне, легко коснувшись моих губ. Её поцелуй был лёгким, почти мимолётным, но я почувствовал в нём больше, чем слова могли выразить. Когда она отстранилась, её взгляд встретился с моим.
— Я тебе верю, — сказала она мягко, но в её голосе было что-то большее, чем просто доверие. — Надеюсь, ты не врёшь.
Я улыбнулся, чуть сжав её руку, давая понять, что мои слова искренни. И в этот момент, несмотря на всё раздражение и хаос вокруг, я почувствовал себя чуть спокойнее. Она всегда умела уравновешивать моё внутреннее напряжение, и это было её особым даром.
От лица Роя:
Проходя мимо её комнаты, я замедлил шаг. Мысли снова скатились в одну и ту же колею. Меня тянуло туда. Желание зайти, увидеть её, почувствовать её страх было невыносимым. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Чёртов Кислов. Ему нравилось издеваться надо мной, играть на моих слабостях. Я был готов пойти против его системы. Просто открыть эту чёртову дверь и сделать то, чего хотел с самого начала. Но здравый смысл твердил, что это будет моим последним поступком. Если я ослушаюсь его, то уже завтра моё тело будет гнить где-нибудь в лесу или валяться в канаве. Сжав зубы, я прошёл мимо её двери, чувствуя, как внутри всё кипит. Я не знал, что именно раздражало меня больше — её беспомощность, Кислов или собственное бессилие. Я дошёл до своей комнаты и резко захлопнул за собой дверь. Запер её на ключ, чтобы никто не смог помешать. Глубоко вздохнув, я достал шприц из тайника. Это был мой единственный способ забыться, выкинуть из головы всё, что съедало меня изнутри. Руки дрожали, пока я готовился к уколу. Я знал, что это неправильно, что это слабость, но мне было плевать. Я хотел забыться. Хотел заткнуть те голоса, что не унимались в голове. Содержащееся в шприце вещество легко вошло под кожу. Я выбросил пустой шприц на пол и откинулся на кровать, чувствуя, как волна тепла начинает разливаться по телу. Зрачки расширились. В ушах зазвенело, и мир начал растворяться. Всё стало неважным. Её лицо, собственная никчёмность — всё исчезло в вязкой, тягучей пустоте. Слабая улыбка коснулась моих губ. Наконец-то я смог на какое-то время вырваться из этого ада.