Часть 7
От лица Кислова:
Уходить сразу? Нет, я не планировал. Удовольствие от таких моментов заключается в их продолжительности, в возможности наблюдать, как человек ломается не только физически, но и морально. Я хотел добить её словами, которые разнесут её хрупкую надежду в пыль, но, кажется, и так сделал достаточно. Её взгляд был сломан, будто внутри что-то уже сдалось. Это меня удовлетворило. Я позволил себе ещё раз внимательно оглядеть её. На теле — синяки, на шее — тонкий, но заметный порез. Значит, Рой не терял времени. Этот идиот был неспособен на тонкость, но для мучений — почти идеален. У него явно было что-то не в порядке с головой, и это делало его полезным инструментом. Ему нравилась чужая боль, беспомощность. В этом смысле он был гораздо проще, любого. С этими мыслями я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с лёгким стуком. Коридор встретил меня холодной тишиной, но она продлилась недолго. Стоило мне зайти в гостиную, как я хмыкнул. Здесь меня ждала неожиданная гостья, чьего общества я сейчас меньше всего желал. Она сидела в кресле напротив камина, нога закинута на ногу, поза лениво-расслабленная, как будто она была здесь хозяйкой. Когда я вошёл, её взгляд, полный скуки, скользнул по мне. Она медленно повернула голову и, кивнув в сторону кресла рядом с собой, бросила:
— Садись.
Её наглость всегда поражала меня. Она была одной из немногих, кто осмеливался так себя вести со мной. И не потому, что ей было нечего терять, а потому, что она знала: её позиция безопасна. Я мог уничтожить кого угодно, но она... Она была подругой детства, той, чья тень всё ещё напоминала мне о прошлом. Я молча подошёл к креслу, но вместо того чтобы сесть, остановился, скрестив руки на груди.
— Ты выбрала не самое подходящее время для визита, — холодно заметил я.
Она усмехнулась, скользнув пальцем по подлокотнику кресла. Её движения были ленивыми, почти издевательскими.
— С тех пор как это место стало для меня "подходящим"?
Её самоуверенность забавляла, но одновременно раздражала. Она знала, что не должна переходить грань. И я тоже знал, что когда-нибудь могу забыть, что эта грань существует.
— Не испытывай моё терпение, — бросил я сухо.
Она лишь усмехнулась ещё шире, поднимая взгляд на меня, в котором читался вызов.
— В любом случае, — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Ты же понимаешь, что я здесь не просто так. Я уверена, что ты снова что-то затеваешь. Более того, ты уже втянул в это Бориса.
Она сидела, не спуская с меня пристального взгляда, словно пытаясь расколоть мою маску спокойствия. Меня всегда удивляло, откуда у неё эта способность находить слабые точки, читать между строк, знать то, что ей знать не следовало. Я холодно усмехнулся, понимая, что смысла скрывать нет. Её интуиция в очередной раз оказалась верной, но предупреждать её... это было не в моих интересах.
— Алиса, тебе не стоит вмешиваться в дела, которые тебя не касаются, — произнёс я, с каждым словом понижая голос. — Иначе для тебя это может закончиться не очень хорошо. Разве ты не хочешь увидеть, как всё это закончится? Мой тон был напоминанием, почти угрожающим шёпотом. Она знала, чем заканчиваются подобные дела. Я видел, как её пальцы крепче сжали подлокотник кресла, но в её глазах ещё оставалась доля упрямства.
— Ты грозишь мне? — её голос звучал твёрдо, но в нём всё-таки проскользнула едва заметная нотка нервозности.
Я не ответил сразу. Дал ей время вспомнить. Последний, кто отказался выполнять свою часть договора, был убит. Быстро и без лишних эмоций — только потому, что он раздражал меньше других. А вот те, кто осмеливались выводить меня из себя... Их смерть превращалась в долгий и мучительный процесс. Каждый их крик, каждый вдох становились частью наказания. В конце концов, их тела вывозили под покровом ночи и сбрасывали в какие-нибудь канавы, где они становились добычей для зверей.
— Это не угроза, — наконец сказал я, скрестив руки на груди и шагнув ближе. — Это предупреждение. Если ты вмешаешься, ты не только не увидишь финал, но, возможно, сама станешь его частью.
Она молчала, пристально глядя на меня. Я не мог понять, что именно читалось в её глазах. То ли вызов, то ли опасное понимание.
— Хорошо, — наконец произнесла она, поднимаясь из кресла.
От лица Софии
Шёл третий день, как я находилась здесь. За всё это время ни Ваня, ни тот мерзкий тип, что приходил раньше, так и не появились. Это меня радовало. Хоть на мгновение я могла почувствовать, что они оставили меня в покое. Но, как и всякая тишина в этом месте, это, скорее всего, было лишь затишьем перед бурей. Один раз в день ко мне приходила Ася — довольно таки, молодая девушка. На её лице не было той злобы и презрения, что я видела у остальных. Она казалась почти милой. Для этого места, конечно. В первый день она принесла мне чистую одежду, воду и еду. Я помню, как смотрела на эту еду, не в силах даже прикоснуться к ней. Меня захлестнул страх. Что, если они что-то подсыпали? Что, если это очередной способ поиздеваться надо мной? Я была голодна, но не могла заставить себя есть.
На второй день голод взял верх. У меня уже не осталось сил сопротивляться. Руки дрожали, пока я брала кусок хлеба, но я всё же съела его, а затем, едва осознавая, что делаю, опустошила тарелку. Вода обжигала пересохшее горло, и я поняла, насколько сильно нуждалась хотя бы в этом. Я пыталась понять, сколько прошло времени, но это было бесполезно. В комнате не было окон, через которые можно было бы увидеть смену дня и ночи. У меня не было телефона, часов — ничего. Только холодные стены, окружавшие меня, и слабый свет лампы, который всегда оставался неизменным. Этот мир был отрезан от реальности. Ни одного звука извне, ни малейшего намёка на то, что за этими стенами продолжается жизнь. Казалось, я застряла в вакууме, где время потеряло смысл. Я пыталась сохранять ясность ума, но дни, проведённые здесь, начали меня ломать. Неведение было самым страшным. Что они собираются со мной сделать? Почему они оставили меня в покое? И сколько ещё это будет продолжаться? Каждую минуту я прислушивалась к шагам за дверью, боясь, что это снова кто-то из них. Моё тело напряжённо замерло, готовое к любой угрозе. Но никто не приходил. Пока что.