Монстр

От лица Кислова:
Я сидел за своим столом, слушая, как этот болван разливается в раздражённых монологах. Его жалобы звучали как дешёвый фарс. Что бы там ни происходило у него в голове, меня это мало волновало. Однако судя по его тону, он всё-таки успел начать то, ради чего я его сюда и привлёк. Отлично. Дочь той мрази останется у меня, пока её ублюдочный отец не явится. Её страх, её боль — всё это лишь инструменты для достижения цели. Я поднял руку, прерывая поток его жалоб. 
— Проваливай из моего кабинета, — сказал я спокойно, но с явным намёком на то, что его присутствие больше не требуется. — Займись делом. Сегодня ночью товар должен быть передан вовремя. Ася сообщит тебе о месте встречи, с клиентом.
Он на мгновение замолчал, хмуро посмотрел на меня, но затем встал и, подчиняясь, вышел из комнаты. Я проводил его взглядом, подмечая его едва сдерживаемую ярость. Как только дверь за ним закрылась, я потянулся за телефоном. На линии был человек, который уже несколько дней охотился за следами того ублюдка, что задолжал мне слишком много. Трубку сняли после первого гудка. Голос на том конце звучал бодро, почти весело. 
— Есть новости? — начал я. 
— Ничего утешительного, — признался он. — Пока никаких следов. Я обшарил всё, но этот мерзавец как сквозь землю провалился. 
— Вот как, — протянул я с усмешкой, развалившись в кресле. Ситуация, несмотря на её серьёзность, забавляла меня своей нелепостью. Этот человек думал, что сможет скрыться от меня. 
— Что с его дочерью? Она хоть что-то сказала? — Он, добавляя в голос едва заметное напряжение. 
— Нет. Либо она прикидывается полной дурой, либо действительно не знает, что её отец вляпался. —Он на секунду замолчал, обдумывая мои слова. 
— Жалко её. Пострадала из-за ничтожества.
На том конце раздался тяжёлый вздох, а затем голос с нотками упрёка: 
— Хэнк, ты хоть иногда думаешь, что говоришь? Я слушаю тебя и начинаю замечать, что ты становишься слишком... человеческим. Не рановато ли для сострадания? — Я вскинул бровь и усмехнулся, подавив смешок. 
— Захлопни пасть, Киса, пока я не потерял терпение. Вместо того чтобы давать мне нравоучения, займись своим делом.
— Найди его, иначе это будет последний разговор, который ты проведёшь в спокойной обстановке. 
— Какой грозный, — отозвался он, пытаясь скрыть нервозность. — Ладно, я пойду проверю ту несчастную. Может, удастся что-то вытянуть. 
Я бросил трубку, не дав ему договорить, и усмехнулся. Время работало на меня.

От лица Софии
Я услышала, как дверь открылась. Сердце замерло, а затем забилось быстрее. Я ожидала увидеть того мерзкого типа, который обычно заходил сюда. Но вместо этого пороге, пересекла другая фигура — высокая, с ледяным взглядом, от которого внутри всё сжималось. Это был он. Иван. Его глаза выражали холодную ненависть, безразличие к миру и ко мне, словно я была ничем иным, как вещью. Он молча оглядел меня с головы до ног. Его взгляд остановился на моей измождённой фигуре, и я заметила, как уголки его губ едва приподнялись в насмешливом хмыканье. Мне было мерзко. Здесь на меня смотрели не как на человека. Я была экспонатом, игрушкой, предметом для издевательств. Каждый его жест, каждое слово будто напоминали мне об этом. Я осторожно приподнялась, стараясь не выказывать слабости, но внутри всё дрожало. Его взгляд, словно скальпель, проникал под кожу. Я отвела глаза, боясь, что он заметит мою внутреннюю борьбу. В голове крутилась одна мысль, один вопрос, который я не решалась задать. Страх услышать ответ был сильнее, но молчание убивало меня изнутри. Ваня прервал эту пытку первым.
— О чём задумалась, крысёныш? — Его голос был холодным, наполненным презрением. Последнее слово он произнёс так мерзко, что по телу пробежала дрожь. — Если тебя что-то беспокоит, ты только скажи. — Его тон явно выдавал насмешку, а взгляд — издевательство.
Я почувствовала, как в груди сжалась обида и злость, но страх не давал мне выпустить их наружу. Я сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Этот вопрос слишком долго терзал меня, и я наконец решилась.
— Когда вы закончите со мной? — мой голос дрогнул, но я всё-таки продолжила. — Когда вам надоест изливаться надо мной? Когда я перестану быть для вас интересной жертвой? Что вы сделаете со мной?
После этих слов в комнате повисла мёртвая тишина. Он смотрел на меня, не мигая, словно обдумывая, стоит ли мне вообще отвечать. Его молчание пугало сильнее всего. Затем он наконец нарушил его, его голос прозвучал ровно, бесстрастно, словно приговор.
— Я лично позабочусь о том, чтобы от тебя избавились. — Он сделал паузу, будто смакуя каждое слово. — Но, поскольку ты оказалась здесь не по своей вине, я, так и быть, прикажу убить тебя быстро.
Его слова ударили, как пощёчина. Они звучали слишком легко, будто для него это была незначительная деталь. Я не знала, что сказать. Не знала, что делать. Он повернулся и вышел, оставив меня наедине с этой мыслью, которая обожгла меня сильнее любого удара.