Глава 2
Всё это время я изо всех сил старалась не смотреть на него. Казалось, если наши взгляды пересекутся, что-то внутри меня сломается окончательно. Я чувствовала его ледяной взгляд, полный ненависти и презрения, и боялась, что он пронзит меня насквозь, разоблачив все мои страхи, каждую слабость. Этот взгляд... он был убийственным. Тяжёлые шаги начали приближаться. Сердце гулко стучало, почти заглушая их звук, но я всё равно слышала их — уверенные, грубые, неумолимые. От страха пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впивались в ладони, но я не смела поднять голову. Его рука, грубая и холодная, резко схватила меня за подбородок. Пальцы, словно железные тиски, больно сжали его, заставляя меня вздрогнуть. Он поднял моё лицо, силой, резко, будто наслаждался своей властью. Я не смогла удержаться и посмотрела в его глаза — холодные, беспощадные, как у хищника. Казалось, он видел всё: мои мысли, страхи, каждую слабость. Этот взгляд пробирался глубже, как ледяное лезвие, вспарывающее душу. От этого я почувствовала себя не просто уязвимой, а полностью раздавленной.
— Где твой папаша?! — прорычал он, и его голос, низкий, резкий, разорвал воздух, будто раскат грома.
Каждое слово было словно удар, каждое вибрацией отдавалось в груди. Я замерла. Казалось, что сама земля под ногами задрожала. Его рука отпустила мой подбородок, но лишь на мгновение — в следующий миг он грубо схватил меня за ворот худи, рывком притянув ближе.
Я чувствовала, как ткань давит на шею, и от этого у меня перехватило дыхание. Он наклонился, его губы почти касались моего уха, и от каждого слова меня пробивала дрожь.
— И не смей прикидываться идиоткой! — шепнул он, но в этом шёпоте звучала угроза, холодная и смертельная.
Я сжалась, как будто он мог прочитать ту правду, которая крутилась у меня в голове. Мог увидеть, что я слишком испугана, чтобы ответить. Но я знала, что бы я ни сказала — он всё равно не поверит. Он назовёт меня лгуньей. Я молчала, не в силах выдавить ни слова, словно страх парализовал меня. Вдруг его рука снова нашла мой подбородок, но не для того, чтобы просто держать. Сильный удар пришёлся мне по щеке. Острая боль вспыхнула мгновенно, горячая, обжигающая. Я вскрикнула, не успев подавить звук, а из глаз невольно хлынули слёзы. Щека горела, будто её обожгли.
— Сто раз повторять буду? — Его голос взвился, будто удар хлыста. — Ты что, не понимаешь, что я жду ответа?
Он снова схватил меня за подбородок, сильнее, чем прежде, заставляя смотреть ему в глаза. Я дрожала всем телом, как лист под ураганным ветром.
— Или ты совсем идиотка? Думала, что сможешь просто промолчать? — Он шипел, словно змея, слова вытекали из его рта, холодные, как лёд, но они разрывали меня изнутри, словно огонь.
Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с болью, унижением и яростью, которую я пыталась заглушить. Я хотела исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы больше не слышать его голоса, не видеть его глаз. Внутри меня что-то кричало, требовало от него остановиться, но слова застряли в горле. Казалось, он наслаждается моей беспомощностью, его взгляд становился всё более жестоким.
— Ну?! Ты так и продолжишь молчать?! — Его голос, уже раздражённый, становился всё более угрожающим. С каждым словом в нём нарастал гнев, и это заставляло меня съёжиться от страха.
Я прекрасно понимала, что в этот раз не отделаюсь простой пощёчиной. Молчание было бы моим приговором, и я чувствовала, как воздух вокруг становился всё тяжелее, словно сам страх обвивался вокруг меня холодными щупальцами. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и наконец заговорила:
— Я... я не могу сказать точно, где он находится, — начала я, голос предательски дрожал. — Он мне толком ничего не объяснил. — Я сделала паузу, собравшись с мыслями, и попыталась говорить чётче, но страх не отпускал.
— Я вернулась домой, а он уже собирал вещи. Поспешно. Он сказал только: «Мне срочно нужно уехать». А потом... потом он ушёл. Я не знаю, куда. Больше я ничего не знаю. — Слова вырывались из меня рваными фразами. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха, но продолжала говорить. Я сказала ему всё, что знала. Всё. Но поверил ли он?
Мои глаза невольно искали ответ в его лице, но оно оставалось непроницаемым, только взгляд, холодный и острый, вонзался в меня, как лезвие. Он молчал. Долгие секунды он просто стоял, очевидно обдумывая мои слова. Каждая секунда этой паузы казалась вечностью.
И вдруг, резко, без предупреждения, он оттолкнул меня с такой силой, что я едва не закричала. Я не ожидала этого, и моё тело потеряло равновесие. Падая, я ударилась головой о стену неподалёку. В ушах звенело, а боль волной прокатилась от затылка к вискам.
Я зажмурилась от боли, тяжело дыша, но, подняв взгляд, увидела его. Он стоял надо мной, и этот взгляд... Он стал ещё жестче, ещё мрачнее, ещё более угрожающим. Его кулаки были сжаты, как будто он с трудом сдерживал себя, чтобы не обрушить их на меня. В его лице читалось бешенство, губы сжались в тонкую линию, а глаза горели таким гневом, что мне казалось, он вот-вот взорвётся. Я попыталась отодвинуться, но спиной уже прижалась к стене. Паника разрасталась внутри, охватывая каждую клетку моего тела. Мне казалось, что воздух вокруг сгущается, становясь невыносимо тяжёлым.
— Ты думаешь, я поверю тебе? — прошипел он, его голос был тихим, но от этого ещё более пугающим.
Я не смогла ответить. Вместо этого я лишь покачала головой, чувствуя, как слёзы вновь наворачиваются на глаза. Ситуация казалась безвыходной. Внутри всё сжалось от бессилия.
Его взгляд не отпускал меня. Этот момент растянулся, казалось, на целую вечность. А затем он сделал шаг назад.
— Жалкая, как и твой папаша, — бросил он с отвращением, а затем резко развернулся и ушёл, оставив меня лежать на холодном полу.
Я осталась сидеть там, чувствуя, как внутри растёт глухая ярость, смешанная с болью и унижением. Щёка всё ещё пылала от удара, голова гудела от удара о стену, но больше всего болела душа.