Глава 19
София Верди
Эти дни... Господи, как же тяжело мне дались эти дни. Я буквально сжимала кулаки, чтобы не сорваться, не закричать, не наброситься на Кифера. Я терпела. Терпела его выходки, его вечные перепады настроения, его презрение, как будто я для него ничто. Просто тень. Еще одна неделя — и я исчезну из его жизни, уеду в Испанию, к Дону Вальтерио Каэстра.
Радуюсь ли я этому?
Наверное, отчасти. Но не так, как, возможно, должен радоваться человек, сбегающий от одного кошмара... пусть даже в объятия другого. Дон Вальтерио. Само его имя уже звучит как приговор. Я не верю, что он позвал меня просто так, без задней мысли. Нет, такие люди не делают ничего "просто так".
Он точно что-то хочет. Возможно, ночь. Или несколько. Возможно — чтобы я принадлежала ему. Жила у него, дышала по его расписанию, платила своим телом за каждый день под его крышей. Но я не позволю. Слышишь, Дон? Я не позволю! Я не какая-то твоя дешёвая игрушка. Не стану преклоняться, не стану пресмыкаться. Я не шлюха, которую можно приласкать, а потом выбросить.
Если ты, Вальтерио, вздумаешь взять силой — помни: у меня острые зубы и когти. Я знаю, как обороняться. Я не из тех, кого ломают с одного удара.
Я чиста. Я принадлежу только себе. И никакой Дон, даже ты, с твоими деньгами, властью, убийствами и армией, не получишь меня просто так.
Хотя, конечно... Честно? Мне страшно. Потому что я знаю, куда еду. Испания — это не побег. Это клетка. Гораздо изысканнее и красивее, но всё равно клетка. На его территории у меня не будет права голоса. Ни законов, ни правил, ни спасения. Только он. Только его мир, полный крови, приказов, взглядов исподлобья и тайных угроз.
А я? Я не ломаюсь. Я, как роза. Снаружи — лепестки, нежность, аромат. Но прикоснись — уколешься. Я научилась быть такой.
Документы всё ещё не пришли. Хотя Розалина обещала. Сколько уже ждать? С каждым днём Кифера становится всё более нервным. Он раздражён, он срывается. И знаете, что самое обидное? Он срывается на меня. Как будто я виновата в этом фарсе. Как будто я его заложница, а не наоборот. И мне больно. Потому что мне уже почти не осталось сил всё это держать в себе.
А Дон... Он больше не пишет. Ни писем, ни подарков. Пустота. Как будто меня и не было. Как будто я уже его. Собственность, о которой не нужно заботиться. И знаете, я не расстроилась. Почти. Хотя, черт возьми, хоть бы букет прислал. Хоть бы напомнил, что я — не просто фигура на шахматной доске.
Но нет. Он ведь мафиози. Глава семьи. Холодный убийца. У него, видимо, нет времени на цветы.
Мысли о нём стали моими спутниками. Я думаю о нём, даже когда сплю. Я представляю, как ступаю на его землю. Там, где я уже не смогу отступить. Не смогу грубить. Не смогу бежать.
Я стану его пленницей. Реальной. Не на словах. Но даже тогда...
Меня не так просто сломать.
Я не стану куклой.
Я не стану ничьей.
Я — огонь, который ещё не догорел.
И если кто-то попробует погасить его — обожжётся.
Дон Вальтерио Каэстра
Ночь была длинной.
Длинной и пустой.
В моем доме всегда кто-то был. Кто-то пытался угодить, рассмешить, привлечь внимание. Женщины — как мотыльки на пламя. Смеялись, наклонялись, дотрагивались до меня будто случайно. Кто-то стонал моё имя, даже не касаясь моей кожи.
Они знали, кто я.
Дон Вальтерио Каэстра.
Хозяин, к которому приходят поцеловать кольцо, но уходят, если повезёт, не в мешке.
Я кормлю, убиваю, защищаю, ломаю. Я — всё и ничто одновременно.
И всё же среди всей этой шелестящей шелковой суеты...
Я был один.
Мои мысли были не с ними.
Не здесь.
Они смеялись, а я молчал.
Они танцевали, а я смотрел в бокал, где вино отражало её силуэт.
София.
Я думал о ней.
Не с любовью.
Нет. Слишком жалкое, человеческое чувство.
Это было... нечто иное.
Интерес.
Загадка.
Злое влечение.
Она — как шахматная фигура, которая внезапно вышла из доски и пошла против игрока.
Я видел её фото. Смотрел на эти глаза. Там было что-то. То, чего я давно не встречал в женщинах — упрямство.
Гордость.
Идиотская, глупая, смертельно опасная — но чертовски возбуждающая.
Они все здесь — приглушённые, выдрессированные.
А она? Она смотрела в объектив, будто готова вцепиться зубами в мою руку.
Я почти чувствовал, как она сопротивляется. Как её сердце бьётся быстрее, когда она думает обо мне.
И я знал — она уже думает.
Каждый день.
Каждую ночь.
Иногда я закрывал глаза и представлял, как она входит в этот зал.
Медленно.
В платье, которое я выберу.
На каблуках, от которых болят ноги.
С глазами, полными ненависти.
Но она придёт.
Потому что я сказал.
Потому что выбора у неё нет.
Это не любовь.
Это игра.
И я — победитель по праву. По рождению. По крови.
Я привык побеждать.
Я не терплю "нет".
Она будет моей.
Хочет или нет — неважно.
Она будет моей потому, что я так решил.
Игра началась в ту секунду, когда она узнала моё имя.
Я дал ей время. Дал иллюзию выбора. Дал возможность поиграть в свою мнимую силу.
Хватит.
Я подошёл к столу, достал пергамент. Мне не нужны были мессенджеры. Не нужны пустые слова.
Я взял перо, чернила. Написал коротко. Без эмоций. Только приговор:
⸻
София,
Собирай вещи.
Самолёт ждёт. Через час.
Без отговорок.
Если не приедешь — твой брат умрёт первым.
Ты — следующая.
Выбор есть. Но не у тебя.
— В.
⸻
Я положил письмо в чёрный конверт.
Пресс с моей печатью — серебро и змея.
Надёжный гонец уже ждал.
В этой партии больше нет патов.
Только мат.
И она — в ловушке.
Готова ли ты, София?
Ты идёшь ко мне.
Ты идёшь — в пасть победителя.
И мне не терпится закрыть за тобой дверь.
София Верди
Конверт был черным.
Тяжёлый, как проклятие.
На запечатанной крышке — серебряная змея. Сквозь пальцы прошёл холод, когда я прикоснулась к печати.
Я уже знала, от кого это.
Кто еще пишет на пергаменте в двадцать первом веке, чернилами, словно своей собственной кровью?
Я разорвала его не дрожащими руками.
Нет.
Мои пальцы были точны. Как у хирурга. Как у вора.
Прочла. Один раз. Потом второй.
Третьего не понадобилось.
Фразы — как выстрелы.
Сухо. Ясно. Угроза.
"Собирай вещи. Самолёт через час. Без отговорок.
Если не приедешь — твой брат умрёт первым.
Ты — следующая."
— В.
Я опустила письмо на стол.
Тишина в комнате стала другой. Как будто стены начали слушать.
Как будто сама тьма затаила дыхание.
Он выстрелил. Но попал ли?
Я встала и подошла к окну.
Испания. Вальтерио. Его дом, его мир, его правила.
Я знала, что всё закончится именно так.
Он — охотник. Я — приманка. Но я не та, кто боится петли. Я умею гнуться — и бить.
Он думает, что я буду умолять?
Скулить?
Плакать?
Нет. Я — актриса, ведьма, змея в цветущем саду.
Я умею надевать маски.
Я умею улыбаться — и отравлять.
Он не знает, с кем играет.
"Если не приедешь — брат умрёт."
Интересно.
Он сразу перешёл к делу. Без лирики. Без обещаний. Только сталь и яд.
Я достала чемодан.
Открыла его.
И засмеялась.
Громко. По-настоящему.
Не от страха.
От предвкушения.
Если он думает, что привозит в свой дворец жертву — он ошибается.
Я приеду.
Сама.
Добровольно.
Но не потому, что он так приказал.
А потому, что я хочу в его логово.
Хочу изучить его изнутри.
Хочу коснуться его силы, его слабостей.
Хочу, чтобы он расслабился.
Чтобы подумал, что победил.
Чтобы забыл, что даже роза с опущенными лепестками — всё ещё умеет жалить.
Он играет в охоту.
Но я — яд, который капает с клыков добычи.
Он не убьёт меня.
Пока не распробует.
А когда распробует — будет уже поздно.
Я надела своё лучшее платье. Чёрное. Как венец.
Обувь — удобная, но изящная.
Пахну не духами, а войной.
В дверь постучали.
Водитель.
Самолёт ждёт.
Я взяла письмо. Поднесла к губам, как поцелуй.
И прошептала:
— Посмотрим, кто из нас кого, Дон Вальтерио.
Ты хочешь видеть покорную? Получишь хищницу в шелке.
Я вышла из дома — не как пленница.
А как королева, которая сама идёт в чужой замок...
чтобы захватить трон.