Глава 16
София Верди
Я убежала не потому, что боялась. Нет. Страх — это слабость, а я была злее, чем когда-либо. Я ушла, чтобы меня никто не заметил. Чтобы ни один из этих надменных, самодовольных мужчин не подумал, будто я нуждаюсь в спасении. Я выскользнула через калитку, осторожно, бесшумно, словно тень. Петля подалась с лёгким скрипом. Но прежде чем ступить за пределы этого проклятого дома, я подняла голову.
И увидела его.
Он стоял у окна второго этажа, без движения, как статуя. Вальтерио. Его глаза вонзились в меня, как нож. Он смотрел на меня не как человек на женщину — как хищник на собственную добычу. Будто я принадлежу ему. Будто вся — до последней мысли, до последнего вдоха — я его вещь.
Я усмехнулась. Горько, дерзко. Подняла палец — тот самый, вредный. Пусть знает. Пусть видит. А потом шагнула за ворота и захлопнула их за собой с тем звуком, который звучал как вызов.
Села в машину, завела двигатель — и нажала на газ. Я не убегала от фиктивного мужа ради спасения. Я уезжала, чтобы доказать: могу обмануть их всех. Один за другим. Сломать их правила, стереть их гордость, завязать им глаза и водить кругами, пока сами не падут.
Я мчалась вперёд, почти не глядя на дорогу. Ветер рвал волосы, сердце билось в такт воспоминаниям, всплывающим одно за другим, как волны. Дон... Как он целовал меня — властно, не давая вырваться. Как я ударила его — и он только усмехнулся. Как он смотрел на меня, как будто видел насквозь. Как шептал что-то на ухо — слишком тихо, чтобы расслышать, но достаточно близко, чтобы пробежали мурашки. Как завязал ткань на моём запястье — небрежным, но точным движением, словно ставил метку.
И всё это — игра. Кто из них сильнее. Кто выносливее. Кто первым сломается. И, как ни странно, Вальтерио всё время был на шаг впереди. Почему-то... мне это нравилось. Эта его уверенность. Этот контроль. Это раздражающее, опасное, манящее "я".
Телефон завибрировал. Я машинально посмотрела.
Ника: Соня, прости меня, пожалуйста. Я провела ночь с Кифером. Мне правда очень жаль.
Внутри всё сжалось.
Сукин сын.
Нет, даже хуже.
Кифер, этот холодный, расчетливый демон, каким-то образом оказался рядом с той, кого я называла подругой. А теперь? Теперь у меня осталась только Евсения. И я её должница. Не забыть.
Я открыла окно, не раздумывая, и с размаху выкинула телефон на обочину. Плевать. Всё равно он только мешал.
Подписывать документы? Ха. Теперь уж точно нет.
В голове всё крутилась одна мысль — Каэстра. Он — не просто мужчина. Он символ. Он ключ. Если он испанец, если он Дон в их мафии, — значит, и правила у него совсем другие. Более древние. Более жёсткие. Более... пугающие.
Может быть, именно из-за этих правил он был со мной вежлив. Или делал вид. Хотя я в этом сильно сомневалась.
Я знала, кто может дать мне ответы.
Давид.
Брат. Единственный, кто, возможно, знал, с кем я имею дело. Я развернула машину и помчалась к его дому. Мне было всё равно — будет там охрана, будет ли Кифер. Я хотела знать. Мне нужно было понять, во что я ввязалась. Кто такой Дон на самом деле. Что означает этот чёртов кусок ткани у меня на запястье.
Когда я въехала во двор, передо мной открылась обычная картина. Никаких телохранителей, никакой паники. Будто я не убегала. Будто всё в порядке.
Я распахнула дверь и крикнула:
— Давид!
Он выскочил почти сразу, с ошеломлённым лицом, и обнял меня так крепко, будто боялся, что я снова исчезну.
— Чёрт возьми, где ты была? — прошептал он.
— Это не важно, — ответила я, отстраняясь. — Лучше помоги мне. Спаси меня. Только об одной вещи попрошу.
— О чём?
Мы прошли в его комнату. К счастью, Алины не было дома — и я смогла говорить, не чувствуя на себе её презрительного взгляда.
— Расскажи мне про испанскую мафию, — сказала я тихо.
Он сразу помрачнел. Глаза сузились, губы сжались.
— Испанская мафия — это не шутки, Соня. Они совсем не такие, как наши. У нас есть хоть какие-то правила. У них — только сила. Жестокие. Непредсказуемые. И переговоры с ними невозможны. А их Дон... — он замолчал. — Просто чудовище. Он меняет женщин, как перчатки. Без привязанностей. Без сожалений.
Меня пронзило. Но я собралась.
— Скажи хоть какие-то правила. Прошу. Мне нужно знать.
Он кивнул.
— Я не знаю всего, но три правила знаю точно.
Первое. Если убивают Дона, его жена становится во главе. Без голосования. Без обсуждений.
Второе. Если Дон даёт девушке свою вещь — даже мелочь, — это означает, что он пометил её. Что она его. Что он будет её защищать любой ценой.
Третье. У них может быть два Капо, но только один Дон. И никто не смеет с ним спорить.
Я опустила взгляд на запястье. Ткань всё ещё была там. Простая, серая. Но теперь она казалась мне кандалами.
— Он... хочет меня защитить? Он вообще осознаёт, что сделал? — прошептала я. — Боже, во что я влезла...
Давид мягко взял меня за руку.
— Соня... — он колебался. — Сейчас поезжай к Киферу. Я никому не скажу, что ты была у меня. Но ты явно попала в беду. И мне хочется верить, что всё наладится.
Он хотел что-то ещё спросить, но я уже поднялась и пошла прочь. Быстро. Почти бегом. Как будто, если задержусь — начну кричать от тревоги, которая распирала грудь.
Я снова села в машину и поехала домой. Всю дорогу в голове вертелся один вопрос: как они могут быть такими жестокими — и при этом говорить со мной так, будто я для них не просто пешка?
Я не знала ответа.
Но чувствовала, что самое страшное — ещё впереди.
Я заехала во двор. Не успела заглушить двигатель, как ко мне выбежали трое охранников — уверенные, угрюмые, с оружием наготове. Среди них был и Матео. Его лицо не выражало ничего, кроме служебной холодности, но я не отвела взгляда. Наоборот — посмотрела на него с ледяной насмешкой, мол: ты ещё получишь по заслугам, сукин сын.
Я открыла дверь и спокойно вышла из машины, будто на мне не было ни страха, ни сомнений. Охрана тут же окружила меня, наставив оружие — театрально, как будто я представляла для них опасность. Но я и не думала сопротивляться. Пусть ведут. Им так спокойнее.
Меня без лишних слов повели в дом. Всё было знакомо — стены, запах, напряжение в воздухе. Только я уже не та, что была раньше.
На диване сидел Кифер. Мой фиктивный муж. Грязный ублюдок, который, как я узнала, недавно трахал Нику. Он поднялся, как только я вошла, и подошёл ко мне, сверля взглядом.
— Сука, где ты была? — прорычал он.
Я взглянула на него с ледяной усмешкой.
— Ну, очевидно, не в комнате, — ответила я с равнодушием.
Его рука резко схватила меня за запястье — там, где была повязана ткань. Он увидел её. И замер. Я не знаю, понял ли он, что это значит, но снимать её я точно не собиралась. Никогда.
Он отпустил меня, но я не стала ждать. Развернулась и ушла в свою комнату. Если он хотел, чтобы я сидела там — пожалуйста. Пусть получает то, чего хотел.
Я опустилась на кровать, чувствуя, как волны усталости и бешенства накрывают меня. Перед глазами вновь встала Розалина. Мне стало всё яснее: она не просто так рядом с Лукой. Она — чья-то пешка. А может, и целая королева в чужой игре. Вероятнее всего, работает на Вальтерио. Или на Санириуса. А если Дон — племянник Санириуса, то она, возможно, его сестра. Тогда... племянница того самого человека, кто управляет целой империей в тени.
Мысли прервались, когда в комнату зашёл Лука.
— Привет... — начал он, но взгляд сразу упал на моё запястье. Он заметил ткань, повязку, и осёкся.
Неловкая пауза. А потом:
— Кифер велел, чтобы ты пошла с ним в клуб. У него сегодня важная встреча.
И не дожидаясь ответа, он вышел. Был уже вечер, и я начала собираться.
Я выбрала короткое красное платье — настолько короткое, что при любом неверном движении можно было увидеть больше, чем нужно. Волосы я накрутила, макияж сделала ярким. В зеркале смотрела на меня женщина, которая знала, чего стоит. И знала, что Кифер потеряет дар речи.
Повязка на запястье осталась. Я не собиралась её снимать. Это был мой вызов. Мой выбор.
Когда я вышла, Кифер застыл на месте, лишь увидев меня. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то дикое, хищное. Но он ничего не сказал — просто направился к машине. Он сел на переднее сиденье, а я устроилась сзади. Я не спрашивала, с кем встреча. И, если честно, меня это не интересовало.
Внезапно из дома выбежала Ангелина. Я сразу вышла навстречу, и она бросилась ко мне в объятия.
— Соня... Я пыталась тебя спасти, но меня тоже заперли. Просто прости. — прошептала она.
За ней вышел Гордей. Я коротко кивнула ему и снова села в машину. Мы поехали.
У клуба было много машин, суеты, охраны. Всё казалось каким-то показным, пустым. Матео открыл мне дверь, но я намеренно вышла с другой стороны. Мне было отвратительно всё, что касалось этой семьи — кроме Ангелины.
Я направилась внутрь одна. Позади, с отставанием, шли Кифер и охрана. Я вошла в клуб — и в уши тут же ударила громкая музыка. Мир огней, алкоголя, танцев и лжи. Кифер подошёл ко мне и сказал, почти не глядя:
— Делай что хочешь. Я за 14-м столом.
И ушёл — настолько далеко, что я потеряла его из виду.
Я едва успела повернуться, как рядом появилась Розалина.
— Привет, — произнесла она. Я до сих пор не знала, враг она мне или друг.
— Привет, — коротко ответила я.
— Пойдём выпьем? — предложила она.
Я не отказалась. Пусть думает, что между нами возможен мир.
Мы начали танцевать. Петь. Смеяться. Я нарочно не смотрела в сторону мужа. Это была моя игра. Моя ночь.
И вдруг... я почувствовала взгляд. Лёгкий ток по спине. Как будто кто-то внимательно, слишком внимательно следит. Я подняла глаза — и увидела его.
Дон Вальтерио Каэстра.
Он стоял на втором этаже, опершись на перила, и смотрел прямо на меня. Так, будто я была его. Безоговорочно.
Он начал спускаться. Я сделала вид, что не замечаю, и продолжила танец. Но через секунду почувствовала его дыхание у своего уха. Он приблизился вплотную, развернул меня к себе, чтобы я смотрела ему прямо в глаза.
— Ты не сняла мою ткань, — прорычал он низко.
— Ой... Точно, совсем забыла, — с деланной наивностью ответила я и потянулась, будто собиралась снять.
Он мягко, но твёрдо накрыл мою руку своей.
— Ну что же ты. Пусть остаётся. Она тебе очень идёт.
Я не растерялась. Сняла с другой руки чёрную резинку и протянула ему.
— Будет несправедливо, если у меня будет твоя вещь, а у тебя нет моей. — сказала я и надела её ему на запястье.
Он смотрел на меня, улыбающийся и немного удивлённый.
— Я знаю, что в правилах такого не было... но меня правила давно не касаются.
Он сделал шаг ближе.
— Ладно, Reina Oscura... Темная королева. Не буду смущать твоего мужа, чтобы не растоптать его хрупкую уверенность.
Он поцеловал мою руку. Медленно. С нежностью, в которой пряталась угроза.
Я оглянулась — проверила, не увидел ли кто. Но, кажется, он был готов выколоть глаза каждому, кто осмелился бы это сделать.
Потому что, в этот момент... он прикоснулся ко мне так, будто я действительно принадлежала только ему.
Я наблюдал за ней сверху, с балкона второго этажа. Она вошла в клуб — смело, дерзко, словно весь этот шумный, развратный мир был ей безразличен. На ней было красное платье. Слишком короткое. Слишком вызывающее. Слишком прекрасное.
Дон Вальтерио Каэстра
Она шла, будто владела этим местом. Как будто всё — и музыка, и люди, и мой взгляд — принадлежало ей. И, чёрт побери, в тот миг это было почти правдой.
Я спустился. Медленно, по ступенькам, не сводя с неё глаз. Она танцевала. Не оборачивалась. Не искала меня взглядом. Значит, почувствовала. Почувствовала, что я рядом.
Она вела себя, как охотница. Играла. Танцевала не для всех — для меня.
Я подошёл к ней сзади. Почувствовал тепло её тела, услышал её дыхание. Сквозь музыку пробивался аромат её духов. Пряный, тёплый, дерзкий, такой, что хотелось держать её ближе и не отпускать.
Я приблизился к самому уху и низко прорычал:
— Ты не сняла мою ткань.
Она повернулась, играя наивность:
— Ой... Точно, совсем забыла. — потянулась к повязке.
Я не дал ей снять её. Мгновенно накрыл её руку своей. Ткань оставалась на месте.
— Ну что же ты. Пусть остаётся. Она тебе очень идёт.
В этот момент она сняла с другой руки резинку — чёрную, простую, но в её руках даже она выглядела как корона.
— Будет несправедливо, если у меня будет твоя вещь, а у тебя нет моей. — сказала она и ловко надела её мне на запястье.
Я посмотрел на неё. Сначала с лёгким удивлением. Потом с интересом, который сложно было скрыть.
Она нарушала правила, переписывала их на ходу, как будто имела на это право. И, возможно, имела.
— Я знаю, что в правилах такого не было... но меня правила давно не касаются.
Я усмехнулся. Темная королева. Моя Reina Oscura.
— Ладно, Reina Oscura.... Не буду смущать твоего мужа, чтобы не растоптать его хрупкую уверенность.
Я поднял её руку и поцеловал — медленно, уверенно, как следует целовать руку женщине, которая, быть может, будет стоять рядом со мной. Или напротив.
Она оглянулась, ищущим взглядом. И я знал, почему. Она хотела убедиться, что никто не видел. Что я не подставил её.
Но я бы выколол глаза любому, кто осмелился бы наблюдать за этим моментом.
Потому что, прикасаясь к ней... я чувствовал, что она — моя. Хотела бы она этого или нет.
Я ушёл от неё медленно, сдержанно, как будто не чувствовал, как всё внутри горит от напряжения. Кифер был где-то в клубе — не сомневался, что он наблюдал. Этот шакал всегда прячется в тени, выжидает, как подлая змея, готовая впиться в горло в момент, когда ты поворачиваешься спиной.
Я двигался сквозь толпу. Лица, огни, запахи — всё это не имело значения. Только один взгляд — жёсткий, колючий, жгучий — встретился с моим. Кифер.
Он сидел за 14-м столом, как и сказал Соне. Я подошёл без лишних слов, зная, что молчание способно вызывать куда больше гнева, чем оскорбления. Он встал. Мы столкнулись взглядами — как псы, знающие друг друга всю жизнь, но каждый раз мечтающие вцепиться в глотку.
Его губы дрогнули — нечто вроде усмешки, но не радости. Скорее злобы, прикрытой ледяным спокойствием.
— Вальтерио, — сказал он холодно.
Я не спешил отвечать. Мой взгляд скользнул по нему. Плечи напряжены, подбородок выставлен — поза силы, но глаза... глаза говорили другое. Он чувствовал. Он знал. Он видел, как я коснулся её.
— Кифер, — отозвался я. — Ты не слишком охраняешь свою жену.
Он дернулся едва заметно. Ему хотелось ударить. Или хотя бы сказать что-то острое. Но он сдержался. Это и бесило его больше всего — он знал, что не может позволить себе слабость рядом со мной.
— Она не моя вещь, — сказал он. — И, насколько мне известно, ты знаешь её меньше суток.
Я медленно кивнул, без улыбки:
— Иногда суток достаточно, чтобы понять, что перед тобой не просто женщина. А королева.
Я сказал это нарочно. Разумеется, я так не думал — но зачем ему об этом знать? Пусть верит. Пусть глотает приманку.
Он напрягся. Как будто я вонзил ему нож. Я видел, как жилка на его виске запульсировала. Но он всё ещё стоял. Гордый. Капо.
— Осторожнее, Вальтерио. — Он говорил тихо, но в голосе была сталь. — Война между нами не закончится из-за женщины.
Я склонил голову набок, будто раздумывал, о чём он.
— Война между нами началась задолго до неё. Но если ты думаешь, что она не станет её причиной — ты глупее, чем я считал.
Тишина между нами была тяжелее музыки. Люди в клубе продолжали танцевать, смеяться, пить, не понимая, что прямо сейчас между двумя мужчинами может вспыхнуть пожар, который сожжет всё вокруг.
— Не забывай, кто я, — прошипел он. — Я Капо.
Я шагнул ближе. Мои глаза врезались в его.
— А я Дон.
Он не ответил. Но я видел, как пальцы его сжались в кулак, как зубы сцепились. Он хотел убить меня. И, возможно, я бы позволил — если бы не одно "но".
Соня смотрела. Где-то там, среди теней, она смотрела.
И пусть она думает, что мы просто мужчины, соревнующиеся за власть. Пусть верит, что она всё контролирует. Пусть играет. Пока мы с Кифером — акулы, запертые в одном океане, — делим между собой всё.
В том числе ее.
— Не знал, что теперь даже племянники Санириуса бегают по клубам за девками.
Он усмехнулся.
— Он тебя сюда прислал? Или ты сам решил отобрать у меня "жену", чтобы развлечься?
Я не сразу ответил. Просто смотрел на него. Спокойно. Сверху вниз.
Он всё ещё думал, что может укусить — но забывал, с кем говорит.
— Санириус знает, где я. — Я говорил медленно, сдержанно. — И если ты считаешь, что я здесь ради одной женщины — ты либо слишком глуп, либо слишком напуган.
Кифер замер на миг, глаза сощурились.
Он знал, что я не действую в одиночку. Он знал, что имя моего дяди весит больше, чем его титул "Капо".
Но он всё равно попытался вывернуться:
— Смешно. Племянник великого Санириуса решил поиграть в Дона и взял в прицел первую же юбку.
Я усмехнулся уголком рта:
— Не первую. А единственную, кто здесь не пытается выжить. Она играет. И делает это умнее, чем ты.
Он дернулся.
— Поиграет — и вернётся на цепь. Я сам её туда верну. Сегодня же.
И тут я чуть склонил голову. Мягко, почти с интересом — но в глазах не было тепла:
— Если тронешь её — ты не просто потеряешь лицо. Ты потеряешь крышу. У Санириуса длинная память. А у меня — ещё и полномочия.
Он замолчал.
Потому что это была не угроза. Это был приговор, только ещё не исполненный.
Кифер ДеЛука
Я стоял у выхода, опершись на капот машины. В клубе ещё гремела музыка, но я чувствовал каждую деталь происходящего внутри. Как она танцует. Как он смотрит. Как этот ублюдок Вальтерио подходит к ней и касается её, словно она уже принадлежит ему.
Я сжал кулаки. Ткань. Её запястье. Его голос. Это было личное. Но я стоял. Выжидал.
Когда она вышла, я не сказал ни слова. Просто открыл дверь машины и сел за руль. София заняла место рядом. Молча. Как будто ничего не произошло. Как будто она не поставила меня в положение шута перед Доном.
— Поехали, раз "гуляния" закончились, — сказал я глухо, не поворачивая головы.
Она не ответила. И это злило ещё больше.
Машина неслась по ночным улицам. Ни одного слова. Ни одной жалобы. Только её дыхание. Ровное, вызывающе спокойное. Я чувствовал, как под кожей у меня закипает. Не из ревности — это было бы слишком по-детски. Из принципа. Она выставила меня слабым. Перед ним.
Мы въехали во двор. Ворота распахнулись. Охрана молча пропустила нас.
Я вырубил мотор. Повернулся к ней.
— Выйди.
Холодно. Без угроз. Просто приказ.
Она вышла. Поднялась по ступеням, как ни в чём не бывало. Я шёл следом. Дверь за нами захлопнулась.
— Скажи мне, — начал я медленно, поднимаясь за ней на второй этаж, — ты это делаешь специально? Или ты настолько не понимаешь, с кем играешь?
Она остановилась в коридоре, обернулась.
— А ты не понимаешь, что я уже не играю.
Ответ — как пощёчина. Ни страха. Ни оправданий.
Я шагнул к ней, схватил за запястье, но не сжал. Просто держал. На ткани всё ещё виднелся узел — его ткань. Его метка. Я чувствовал, как в голове что-то срывается.
— Сними это.
— Нет.
Голос её был спокойным. Почти ленивым.
— Ты под моей крышей. По документам — моя жена. Ты понимаешь, как это выглядит?
Я почти прошипел.
— Выглядит так, будто ты уже ничего не контролируешь.
Вот оно. Чётко, в цель. Я отдёрнул руку, будто она обожгла. Отвернулся. Не ударил. Не закричал. Хотя хотелось. Это было бы слишком просто.
Я подошёл к бару, плеснул себе виски. Глоток. Второй. Она всё ещё стояла там. С прямой спиной. Не девчонка. Не жертва. А фигура. Опасная.
— С сегодняшнего дня ты не выходишь из дома без моей охраны, — сказал я, глядя в окно.
— Или без моего разрешения.
— Значит, ты боишься.
— Я защищаю то, что по праву моё.
Она ушла в комнату, оставив за собой запах дерзости и вызова. А я стоял и смотрел на дверь, за которой исчезла.
Не любит он её. Вальтерио. Он играет. Как и всегда.
Он ставит фигуры, просчитывает ходы, проверяет границы.
А она?
Она больше не пешка.
Она вошла в эту игру как подделка под жену. А вышла — как королева, которая уже сама решает, кого двигать, кого выбросить с доски.
Холодная. Грациозная. Опасная.
И если кто-то думает, что сможет использовать её, чтобы ударить по мне — пусть сначала попробует удержать её в руках.
Скорее она сама захлопнет клетку за тем, кто считал себя охотником.
Или за тем, кто назвал себя Доном.