Глава 15
На утро я проснулась с животом, полным бабочек — лёгких, тревожных и одновременно счастливых. Это чувство переливалось волнами, будто в груди поселился целый рой живых существ, и я знала, что с этого момента жизнь навсегда изменится. Как только открыла глаза, первым, что попалось на взгляд, был Кифер — он спокойно натягивал футболку, не замечая меня.
«Доброе утро», — прошептала я тонким, почти прозрачным голосом, дрожащим от нежности и ожидания. Но ответа не последовало. Лишь тишина, холодная и глухая.
Может, он не услышал? — подумала я, стараясь не тревожить себя напрасными сомнениями.
«Доброе утро», — повторила громче, пытаясь пробиться через его молчание, но снова — ни звука. Сердце начало сжиматься, и на душе стало тревожно.
Он игнорирует меня?
«Кифер», — уже твёрдо сказала я, пытаясь вырвать его из этого безразличия.
Он повернулся, и я увидела его лицо — маска холодной пустоты. Ни капли эмоций, ни намёка на былое тепло.
«Что?» — сухо и безразлично бросил он.
Вчера его глаза светились добротой, а теперь там зияла пустота — будто кто-то вычеркнул из его души всё живое. Что с ним произошло за эту ночь? Сердце сжималось от непонимания и боли.
«Что с тобой?» — спросила я, пытаясь найти хоть искру человечности.
«А что со мной?» — отрезал он, голос холоден, как лёд. Я замолчала, не находя слов. Он рассмеялся — горько и безжалостно — и уже направился к двери. В отчаянии я вскочила и схватила его за руку.
«Объясни, что с тобой происходит! Вчера ты был нежным, а теперь — холоден, как лед», — голос предательски дрожал, а в душе разливалась тяжёлая боль.
Он рассмеялся снова, но теперь с издёвкой, и начал говорить.
«Скажи честно, что ты думала, выходя за меня? Я — Капо. Забудь слово «нежный». Я всегда был льдом. Ты действительно верила, что я могу тебя полюбить? Ха-ха-ха, Соня, очнись! Это фиктивный брак, и всё, что я делал — это игра для окружающих мафий.»
Мои легкие сжались, словно кто-то раздавил сердце и выбросил его в реку без дна. Я смотрела на него, глаза наполнялись блестящими слезами, горькими и горячими.
«Но ты меня называл...» — не успела я договорить, как он прервал меня.
«Ты меня не слышишь?» — внезапно прорвался гнев, глаза вспыхнули страшным огнём. Его кулак сжался так сильно, что я услышала хруст.
«Это была игра. Я сделал тебя пешкой, чтобы ты не стала королевой», — сказал он холодно, и с этими словами хлопнул дверью.
Я уже повернулась, чтобы уйти, но тут услышала, как он запирает дверь на ключ.
Сердце сжалось от ужаса и одиночества. Я бросилась к двери, стучала, пыталась открыть её, но у меня не было сил — ни физических, ни моральных.
У меня не было ни телефона, ни еды, ни одежды, ничего — пустота.
Комната была на втором этаже. Спрыгнуть не могла — не из-за высоты, а потому что окно было заперто, ключа не было.
За окном медленно опускалась ночь. Тьма сгущалась, и никто не собирался выпускать меня из заточения. Никто.
Ангелина и Матео, которые должны были быть моей поддержкой, были на стороне Кифера. Никто не вошёл, не постучал, не проявил ни капли сочувствия.
На утро я увидела на тумбочке поднос с едой. Я съела немного, но больше ничего не было.
Единственное утешение — в комнате была ванная. Иначе я бы ходила и воняла, словно пленник.
Прошло две ночи, и никто не заходил ко мне, только приносили еду, когда я спала.
Утром я снова увидела поднос, а под ним — телефон. Я схватила его с надеждой.
Это точно был не Кифер. Тогда кто?
На экране всплыло уведомление от Евсении, моей служанки.
«Привет! На полу возле тумбочки лежит ключ от окна, а в цветке — ключи от машины. Удачи!»
Слезы радости и облегчения текли по лицу. Я сразу же нашла оба ключа, переоделась в спортивный костюм и приготовилась к побегу.
Ожидать от Кифера дальнейших действий я не собиралась. Я поняла, что это конец, что он — не тот, за кого себя выдаёт.
Окно с ключом поддалось, и передо мной раскинулся мир — высота, холодный воздух, свобода.
Охранников не было — горизонт был чистым.
Я долго занималась танцами и научилась приземляться с большой высоты. Собрав все силы, прыгнула, сделав двойное сальто, и приземлилась без единой царапины.
Тишина была оглушающей. Никто не выскочил, никто не заметил побега — значит, у меня было совсем немного времени.
Я села в машину, ворота сами открылись, и только тогда из-за угла выбежали трое мужчин — но я уже уезжала.
Куда я направлялась?
Туда, где они не смогут меня найти.
Нет, не к подругам и не к брату — а к Санириусу.
Я знала, что иду на верную смерть. Иду в мышеловку — без сыра.
Когда приехала, оставила машину у двора. За мной никто не следил, и дом стоял в 67 километрах от моего.
Я постучала в калитку, и из колонки раздался голос.
«Кто?»
«София ДеЛука», — ответила я, ощущая, как гордость и хитрость заполняют меня, несмотря на страх.
«Кто?» — переспросили.
«София ДеЛука», — произнесла я по слогам, твёрдо.
Калитка открылась, и я вошла.
Передо мной раскинулась огромная территория с величественным особняком.
Из дома вышел мужчина — настоящий шкаф, высокий, широкоплечий, в чёрном костюме и белой рубашке. Брюнет приближался прямо ко мне. Один его глаз сиял холодной голубизной, другой — тёмный, карий — будто вбирал в себя весь свет. Эта странная асимметрия завораживала. Я не двинулась с места, хоть сердце билось так яростно, будто собиралось вырваться из груди.
Он остановился передо мной.
«Что ты здесь делаешь и кто ты вообще?» — его голос был грубым, властным.
Опять охранник, думала я, но решила не поддаваться.
«София ДеЛука», — ответила я.
На его лице не отразилось ни малейшего признака эмоций.
«И что ты здесь забыла?» — с коварной улыбкой переспросил он.
Я замолчала, любуясь им. Он был великолепен — высокий, сильный, величественный. Чтобы дотянуться до его волос, мне понадобился бы стульчик.
«Я пришла к Санириусу», — сказала я с гордостью и хитростью, чувствуя, как внутри меня разгорается новый огонь.
Он смотрел на меня, будто я — полотно, только что сошедшее с кисти художника. Живая, неожиданная, почти невозможная.
— И что же ты хочешь у него спросить? — спросил он, не отводя взгляда.
Я не успела ответить — взгляд зацепился за знакомый силуэт.
Розалина. Что она делает здесь?
Она не выглядела как пленница. В домашней одежде, с телефоном в руках, она неспешно шла по двору. Она не должна меня увидеть.
— Это Розалина? — тихо спросила я, не сводя с неё глаз.
— Да. А что? — с насмешкой отозвался он.
— Я не знаю, кто ты, но пока что я жена ДеЛука. Ты охранник, и ты обязан меня спасти, — сказала я холодно и прямо.
Он приподнял брови, будто мои слова физически ударили его.
— И чем именно я должен тебе помочь? — хмыкнул он, почти смеясь.
— Очень смешно. Просто сделай так, чтобы она меня не увидела. Если расскажет Луке, мне не поздоровится, — отрезала я.
— И ты готова на всё ради этого? — спросил он, насмешливо прищурившись.
Я лишь кивнула. Розалина приближалась, убежать было невозможно.
Он подмигнул, и в следующий миг его руки уже были на моих плечах. Он развернул меня спиной к Розалине и поцеловал.
Этот поцелуй не был мягким, не был страстным — он был внезапным, хищным, захватывающим, почти агрессивным. Его губы требовательно сомкнулись с моими, а язык коснулся моего, как будто это был вызов. Мои пальцы машинально сжались на его затылке, и он, не разрывая поцелуя, поднял меня — легко, будто я ничего не весила. Его ладони крепко сжали мои бёдра, а дыхание стало жарким и уверенным. Это не было желанием. Это было демонстрацией. Жестом. Он целовал меня не потому, что хотел — потому что должен был. Потому что сейчас это был единственный выход.
— Ой, могли бы хотя бы в дом зайти... Ладно, братец, я ушла, — фыркнула Розалина и скрылась за калиткой.
Он не разорвал поцелуй. Я ударила его в грудь, но он не отреагировал. Его тело было как стена — вдвое шире и сильнее Кифера.
Он развернулся и понёс меня прямо на руках, словно игрушку, в сторону дома. Я дёргалась, но он был спокоен. Вскоре мы оказались в комнате. Он закрыл за собой дверь, и, поставив меня на пол, позволил мне влепить пощёчину.
Удар прозвучал звонко. Он мог бы перехватить руку, остановить меня одним взглядом, но позволил. Просто усмехнулся и запер дверь на ключ.
Он снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки. На груди — татуировка шахматного короля. На внутренней стороне предплечья — фраза на испанском: "La sangre llama".
Я не знала, что это значит. Но чувствовала: это что-то древнее, что-то личное. И точно — он не охранник.
— Так и будешь пялиться? — спросил он с хитрой полуулыбкой.
— Конечно нет. Не стану занимать твою вышку, — парировала я, улыбнувшись в ответ.
Он скользил взглядом по моему телу с ленивым интересом, будто рассматривает что-то красивое, но не нужное.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Дон Вальтерио Каэстра, — ответил он спокойно.
— Дон? Это двойное имя?
Он рассмеялся. Этот смех был тёплым, но в нём пряталась сталь.
— "Дон" — это титул. Кифер, к примеру, капо. А я — выше. Мы с ним враги с детства.
— Что он тебе сделал?
— А ты что сделала, что пришла в дом его врага?
— Он закрыл меня в комнате на три дня. Я сбежала через окно. Друзьям ехать было опасно, а к его врагу — в самый раз.
— Всё равно тебе не избежать Кифера. Документы ты уже подписала.
— Какие документы?
— Через два месяца жена должна подписать бумаги, чтобы официально войти в его семью. Ты, похоже, ещё не в курсе.
— Мне ничего не приходило... Кифер — ублюдок, — пробормотала я.
Он усмехнулся.
— Пока ты не подписала, ты ещё Верди.
Я не спрашивала, откуда он знает мою фамилию. Я и так догадалась — он родственник Санириуса.
— Кто он тебе? — спросила я.
— Дядя, — ответил коротко.
— Что ты собираешься делать, когда выйдешь из этой комнаты?
— Поеду домой.
— Удивительный план. Сбежать из дома, чтобы в него вернуться.
— Если ты намекаешь, что я должна остаться здесь, то нет.
— Как скажешь, мадам ДеЛука, — усмехнулся он. Я думала, Кифер — исключение. Оказалось, он просто первый. Но не единственный.
— Вы испанец? — спросила я.
— Прямо в цель, сеньора, — отозвался он с усмешкой.
Я закатила глаза. Этот человек умудрялся быть одновременно и весёлым, и опасным. Я раньше думала, что такие не существуют.
— Si supiera que tienes a Kiefer antes que yo, ni siquiera te miraría... aunque es bastante difícil hacerlo, — сказал он, глядя прямо в мои глаза.
(«Если бы я знал, что Кифер был у тебя до меня, я бы и не посмотрел на тебя... хотя это довольно трудно.»)
— Ладно, читай дальше свой испанский рэп, а я пошла, — пробурчала я, встала и направилась к прозрачной двери. Та не поддалась.
— Выпусти меня, — спокойно сказала я.
Он медленно подошёл и остановился рядом. Его голос стал ниже, грубее, и в нём звенела какая-то тёмная насмешка.
— Знаешь, зачем я завёл тебя сюда? — прошептал он.
Я молчала. Он продолжил:
— Я бы не отказался быть вторым... если это значит быть единственным, кто сможет сломать тебя по-настоящему.
Он оторвал полоску ткани от своей рубашки и завязал мне на запястье.
— Чтобы ты не потерялась, — добавил хрипло.
Он открыл дверь. Я сделала шаг, но остановилась.
— Кифер не был первым. Он не был никаким. Ни в чём. — сказала я, не оборачиваясь, и вышла.
Я надеялась, он поймёт намёк. Не потому, что мне было важно, а потому, что он должен знать: не все шрамы видны.
За дверью было тихо.
Но в моей голове — шум.
И сердце... Оно впервые давно — билось.
Дон Вальтерио Каэстра
— Что ты здесь делаешь и кто ты вообще? — спросил я, не скрывая раздражения. Голос был грубым, таким и должен быть. Я не любил сюрпризов. Особенно на своей территории.
Девчонка не испугалась. Это зацепило. Обычно в таких ситуациях глаза бегают, руки дрожат, рот пересыхает. А эта — стоит, как на приёме у короля.
— София ДеЛука, — ответила она спокойно.
Я прищурился. Ни одной эмоции не выдал на лице, но имя показалось мне знакомым.
— И что ты здесь забыла? — переспросил с коварной улыбкой.
Она замолчала. Смотрела. Не просто — смотрела, а разглядывала. Как будто ей позволено. Как будто она не знает, что каждый мой мускул создан, чтобы убивать.
— Я пришла к Санириусу, — выдала наконец. И было в её голосе что-то дерзкое. Слишком дерзкое для жены Кифера.
Я продолжал смотреть. Будто бы она — полотно, сошедшее с кисти сумасшедшего художника. Живая. Почти слишком настоящая.
— И что же ты хочешь у него спросить? — спросил я, просто чтобы услышать, как она ответит. Я знал, что она не скажет сразу. Такие, как она, не отвечают по команде.
Но ответить она не успела. Взгляд её метнулся в сторону. Я проследил за ним.
Розалина.
Моя сестра вышагивала по двору, как будто весь этот дом принадлежал ей. Телефон в руках, домашняя одежда, абсолютное равнодушие. Она забыла, что мы держим здесь жену Кифера? Или ей просто плевать?
— Это Розалина? — спросила та.
— Да. А что? — ухмыльнулся я. Мне начинала нравиться эта игра.
— Я не знаю, как тебя зовут, но я жена ДеЛука. Пока что. И ты должен меня спасти как охранник, — заявила она. Ха. Прямо, без увёрток. Хищница, запертая в клетке.
Я не сдержал усмешку. Девчонка — смелая. Или дура.
— И чем именно я должен тебе помочь?
— Очень смешно. Сделай так, чтобы меня не увидела Розалина. А если увидит — расскажет Луке. А мне это не нужно.
— И ты прямо на всё готова пойти, лишь бы она тебя не увидела?
Она кивнула.
И это был её первый проигрыш.
Я посмотрел на приближающуюся Розалину. Девчонка шла прямо к нам. Не отвернётся.
Я не спрашивал разрешения. Просто сделал то, что давно хотел — взять эту ДеЛуку и почувствовать, как она реагирует.
Я схватил её за талию и резко притянул к себе, мои губы накрыли её. Жадно, твёрдо, без игры в нежность. Это был не поцелуй — это была демонстрация. Она задохнулась от неожиданности, а я воспользовался этим моментом, раздвинул её губы и вошёл языком. Наши рты соединились резко, грубо, так, как соединяются не влюблённые — а те, кто хочет почувствовать власть.
Она поддалась. Не до конца, но достаточно. Я сжал её бедра, прижал к себе, чувствуя, как под моими руками её тело становится настоящим — тёплым, податливым. Возбуждение вспыхнуло внутри меня резко и резко же ударило вниз. Чёрт. Она красива. Даже слишком. В голове мелькнула мысль, что хочу не просто поцеловать — хочу разорвать на ней платье, закинуть на стол и взять прямо здесь.
Я поднял её на руки — легко, будто она весила не больше пуха. Она вцепилась в мою шею. Я чувствовал, как её тело напряглось, грудь прижалась к моей. И даже если она делала это «для спектакля» — мне было плевать. Для меня это был инстинкт. Охотник взял добычу.
— Ой, могли бы хотя бы в дом зайти... Ладно, братец, я ушла, — донёсся голос Розалины.
Я не разорвал поцелуй. Ни на секунду.
Она начала вырываться, бить меня в грудь, но я не отреагировал. Лишь сжал её крепче и понёс в дом, вгрызаясь в её рот до последнего. Пока сам не решил отпустить.
Я понёс её внутрь. Комната, дверь, щелчок замка — всё происходило в тишине. Я поставил её на пол. Она врезала мне пощёчину. Звонко. Уверенно.
Я позволил. Конечно, позволил.
Если бы я не захотел — она бы и пальцем не пошевелила.
Я сел на диван. Спокойно снял пиджак, расстегнул пару пуговиц. Пусть смотрит.
Шахматный король — на груди. Напоминание, кто я есть.
La sangre llama — кровь зовёт. На предплечье, ближе к венам.
Потому что кровь всё помнит. И всё возвращает.
Я заметил её взгляд.
— Так и будешь пялиться? — сказал я с ленивой усмешкой.
— Конечно не буду занимать твою вышку, — ответила она дерзко. Мне даже стало интересно, где у неё предел.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Дон Вальтерио Каэстра, — представился я.
Она удивилась.
— Дон? Это двойное имя?
Я рассмеялся. Эта наивность была почти трогательной.
— Нет, Дон — это титул. Кифер — капо. Я — Дон. Мой статус выше. Мы с ним были врагами с детства.
Я наблюдал за её реакцией.
— А что он тебе сделал, что ты пришла в дом Каэстров?
— Мой "муж" закрыл меня в комнате на три дня. Я выпрыгнула из окна и села в его машину. Ехать к друзьям было слишком опасно, а к его врагу — самое то.
Неплохой ход. Смело. Рискованно. Мне нравились такие женщины. Не потому что они сильные. А потому что их проще сломать.
— Всё равно тебе Кифера не избежать. Ты уже подписала документы и связана.
— Какие документы?
Я пояснил. Пусть знает, как устроен этот мир.
— Мне не приходили документы и вообще я первый раз про это слышу.
— Вот Кифер мудак, — пробормотала она.
Я усмехнулся.
Наконец-то мы начинаем понимать друг друга.
— Ты ещё Верди. Пока не поздно.
Я знал, что она поняла. Но не сказала ничего.
— Кто тебе Санириус? — спросила она.
Я смотрел ей в глаза и ответил просто:
— Дядя.
Она замолчала. Всё стало на свои места.
И тогда я задал вопрос, который меня интересовал по-настоящему.
— И что ты думаешь делать после того, как выйдешь из этого дома?
— Поеду домой.
— А какой смысл сбегать из дома, чтобы в него вернуться?
— Если ты намекаешь, что я должна остаться здесь, то нет.
Я хмыкнул.
— Как скажешь, мадам ДеЛука.
Она нахмурилась. Значит, затронул.
— Вы испанец?
— Прямо в цель, señora.
Она закатила глаза. Я продолжал играть.
— Si supiera que tienes a Kiefer antes que yo, ni siquiera te miraría... aunque es bastante difícil hacerlo.
Она поднялась.
— Ладно, ты тут читай рэп на испанском, а я пошла.
Я не остановил её. Но дверь была заперта.
— Выпусти меня, — спокойно сказала она.
Я подошёл. Медленно.
Смотрел в её лицо. В губы. В шею.
— Знаешь, почему я завёл тебя сюда? — спросил я.
Она молчала. Умная.
Я наклонился к её уху:
— Я бы не против быть вторым после Кифера... если это значит быть тем, кто возьмёт тебя по-настоящему.
Её тело дрогнуло. Я оторвал кусок ткани от рубашки и завязал ей на запястье.
— Чтобы ты не потерялась, — прошептал я.
Я открыл дверь. Она сделала шаг и вдруг сказала:
— Кифер и первым не был. Он был никаким. Во всех смыслах.
Она ушла. Убежала.
Я стоял у двери, слушал, как удаляются её шаги.
И впервые за долгое время усмехнулся искренне.
Какие же у неё будут глаза, когда поймёт, что здесь тоже — ловушка. Только глубже.