Глава 31 Роман
Сутки на ногах. Витек пару раз пытался увезти меня домой, но я отказывался. Он приносил мне еду, но я не притрагивался. Кусок в горло не лезет. Я как верный пес дежурю у ее постели и жду когда она очнется. Отлучаюсь редко, по нужде и покурить. Делаю это быстро, чтобы не пропустить ничего. Она дышит, я наблюдаю за этим завороженно, словно не веря в это. Залипаю на ее груди, что медленно поднимается и опускается. Слежу чтобы это движение не прекращалось, будто если я отведу взгляд ее грудь остановиться и больше двигаться не будет, а я этого очень сильно боюсь.
Нервно трясу ногой вот уже битый час, сжимая здоровой рукой ее холодную, маленькую ладошку. Руки дрожат, как у заядлого алкаша или зависимого человека от запрещенных веществ, у которого ломка.
А чего это я? Я и есть зависимый человек, и у меня ломка от недостатка Эвелины!
- Прости... это моя вина, не уследил, я знаю. Я не хотел чтобы ты пострадала, я думал, что смогу защитить. Если, когда ты очнешься, будешь ненавидеть меня, я пойму, потому что я сам себя ненавижу за это. - Прижимаю ее ладонь к щеке и держу так долго-долго. Снова залипаю, наблюдаю за ее дыханием.
Поднимаю глаза к потолку и прикрыв глаза шепчу себе под нос,- Господи, я никогда и ни о чем тебя не просил, и не благодарил тоже... Никогда не обращался, но ведь никогда не поздно? Я слышал так говорили знакомые священники... Так вот... я благодарен за то, что ты подарил мне мою Эвелину. Прошу не забирай ее у меня... пусть она живет.- Сглатываю, опускаю голову и вновь смотрю на Эвелину.
Слышу скрип открывающейся двери, поворачиваю голову, медсестра неуверенно проходит внутрь. Следом за ней заходит Витек.
- Вы не могли бы выйти, мне нужно сделать кое-какие процедуры...- Говорит тихо девчонка. Я сверлю ее взглядом, молча намекая на то, что не уйду отсюда.
- Аким, оставь. Пошли покурим, отвлекись не на долго. А то скоро сам будешь походить на смерть с косой.
Тяжело выдыхаю, но соглашаюсь. Целую холодную ладошку и аккуратно укладываю ее на место. Выхожу из палаты, предварительно еще раз осмотрев девушку, окончательно убеждаюсь, что она дышит и наконец покидаю палату.
Мы выходим на крыльцо и молча закуриваем.
- У меня для тебя новости... тебе не понравятся...
- Что может быть хуже? - Спрашиваю зло усмехаясь.- Ничего...- Отвечаю сам себе на поставленный вопрос.
- Иринка беременна.- Отвечает с тяжелым выдохом. Сглатываю вязкую слюну. Пытаюсь понять, что я чувствую от этой новости. Наверное ничего...
- Мне похуй...- Отвечаю безразлично пожав плечами.
- Ты не понял, от тебя она беременная, уже четвертый месяц пошел. - Вдыхаю горький дым, поворачиваясь к Карасю.
- Похуй. Мне сейчас до глубокой пизды. - Отвечаю безразлично. - Пусть аборт делает или если хочет рожает. Мне не до нее. У меня есть проблема поважнее если ты не заметил.- Говорю, выбрасываю окурок и закуриваю очередную сигарету с помощью Витька. Безразлично осматриваю его с ног до головы. Ребенок... мой... я хотел детей только от одной женщины, но сейчас уже не уверен, что это возможно.
- Позже поговорим об этом. - Отвечаю тихо, докуриваю и выбрасываю окурок. Захожу обратно в больницу, иду вдоль холодных коридоров к заветной палате. Останавливаюсь у двери, не решаясь войти внутрь. Осматриваюсь по сторонам и сажусь на стул, что стоит напротив двери в палату.
Мой мир - тир, а Лина главная мишень. Если я действительно хочу защитить ее, то должен отпустить... Главное чтобы она выкарабкалась, а дальше я дам ей свободу, которую обещал. Сделаю ей новые документы и отпущу на все четыре стороны. Она жить должна, а не бояться и ждать смерть каждый день. В моем мире опасность поджидает на каждом шагу. Даже я не в такой опасности, как она.
Жизнь - это игра. И каждый играет в свою игру. В моей правила ясны. " Возьми сколько дали, отдай сколько нужно, разницу себе. Вопрос в том, у кого какая разница?".
Отдавать иногда приходится больше, чем получил, то есть своё. А я очень не хочу, чтобы Лина стала разменной монетой.
Медсестра выходит из палаты Эвелины, я молча поднимаюсь со стула и вхожу внутрь. Присаживаюсь на свое место у кровати и вновь начинаю сверлить ее вздымающуюся грудь.
- Ты обязательно будешь жить. - Перевожу взгляд на свежую перевязку и морщусь от фантомной боли. Оказывается, когда любишь кого-то по-настоящему, то у тебя болят его раны. Беру ее руку в свою и легонько сжимаю.
Смотрю на нее не обращая внимания на время. Солнце двигается за окном, а я все в той же позе наблюдаю за ее дыханием, сторожу ее сон. Становится темно, кто-то входил в палату, но я не обращал внимания. В палате стало уже на столько темно, что я уже перестал видеть лицо Эвелины. Хотя тусклый свет от аппарата ИВЛ немного освещал помещение, но мне было мало света.
Я поцеловал ладонь любимой и осторожно положил ее на место. Встал, размял шею. Только сейчас почувствовал как сильно затекло все тело. Глаза слипались. Но я упорно держался. Подошел к включателю и нажал. Палата тут же посветлела. Лампочки включились с характерным треском. Я взглянул на Лину, затаил дыхание и присмотрелся к ее груди. Она так же мерно опускалась и поднималась.
Хорошо. Я вышел из палаты и как в бреду подошел к кулеру с водой. Жадно осушил стакана четыре. Давно не пил... Пошатываясь, я двинулся к выходу. Была уже глубокая ночь. В больце было тихо и безлюдно. Я сел на крыльцо клиники, достал пачку сигарет, взял одну и сунул ее в зубы. Вернул пачку в карман и достал зажигалку, подкурив сигарету. Долгожданный дым коснулся моих рецепторов и я вдохнул его поглубже. Все таки не удобно, когда у тебя одна рука рабочая... Перевел взгляд на аллею перед собой. Желтые фонари освещали дорогу к выезду с территории клиники. Холодный ветер дул, раскачивая макушки деревьев. Звук шелестящих листьев заставлял залипнуть на одной точке. До конца так и не понял, плитка или камень в далеке...
Таким потерянным я еще никогда себя не чувствовал. Даже в первый день в детском доме. Когда моя бабушка умерла и за мной приехали озлобленные тетки из опеки. Мне тогда было лет девять. Родителей своих я даже не помнил. Мать умерла при родах, а отец погиб на службе. Он был контрактником и служил в горячей точке... Я редко видел его, почти не помню его лица. Только очертания... Но я знал, что он любил меня. Он никогда не говорил громких слов. Показывал свою любовь в поступках...
Сквозь туман воспоминаний меня вырвала суматоха внутри здания. Врачи вдруг начали бегать, переговариваться. Я бросил сигарету в урну, поднялся на ноги и вошел внутрь.
- Что случило?- Спросил первую попавшуюся дежурную медсестру.
- Девушка из двенадцатой палаты очнулась.- Протараторила быстро и побежала дальше по коридору.
Лина моя в двенадцатой палате! Я сорвался с места и со всей силы побежал на встречу к любимой.