49 глава.
Машина остановилась у величественных ворот, словно выдыхая с облегчением. Я же, напротив, почувствовала, как внутри все сжалось в тугой комок. Тяжело вздохнув, я вышла из машины и, стараясь не выдавать своего волнения, последовала за Орионом. Охрана, узнав его, беспрепятственно пропустила нас на территорию. С каждым шагом, приближающим меня к дому, сердце колотилось все сильнее и сильнее. А вдруг Аврора меня не простит? Вдруг решит, что я слишком вспыльчивая, слишком легкомысленная? Вдруг…?
От этих мыслей сердце забилось так быстро, что мне показалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Орион открыл дверь, первым пропуская меня внутрь. Я тут же заметила Рика, помощника Ориона, который, увидев нас, тут же направился к нам.
— Где Аврора? — Голос Ориона прозвучал твердо и властно, не терпя возражений.
— Она в своей комнате, сэр, —ответил Рик, избегая моего взгляда.
Орион посмотрел на меня, затем кратко кивнул, без слов давая понять, что я должна идти к ней.
И я, не раздумывая, побежала к комнате Авроры. Дрожащей рукой открыла дверь и вошла внутрь.
Закрыв дверь за собой, я увидела, как Аврора ставит книгу на полку. Заметив меня, она шокированно расширила глаза и приоткрыла рот. Ее хватка на книге ослабла, и та, выскользнув из ее рук, упала ей на голову. Инстинктивно бросившись к ней, я принялась аккуратно ощупывать ее макушку.
— Все в порядке, — заверила Аврора, убирая мои руки со своей головы. В ее голосе не было и тени обиды. Я же, не зная, с чего начать, лишь прикусила губу.
— Ав… То, что произошло в аудитории… — начала я, глядя ей прямо в глаза. — Я не хотела этого говорить, честно! Слова вырвались случайно…
— Селеста, я уже не обижаюсь, — перебила меня Аврора, но в ее голосе все равно чувствовалась грусть. Однако внешне она казалась спокойной. — Все мы иногда говорим то, о чем потом жалеем, — добавила она и улыбнулась. И эта улыбка не была натянутой, фальшивой. Она была искренней, идущей от сердца. — Я тоже не ангел. Наговорила тебе много обидных слов. Прости.
После этих слов я подошла к ней и крепко обняла, стараясь прижаться как можно сильнее, чтобы убедиться, что она сейчас со мной, что она действительно простила меня. Это не был сон, не было иллюзией. Она действительно простила меня. И это значило для меня больше, чем что-либо другое в этом мире.
— А папа дома? — с легкой паникой в голосе спросила Аврора, отстраняясь от меня. Я кивнула, стараясь улыбнуться ей подбодряюще.
— Ты не волнуйся, он не будет тебя ругать, — заверила я, надеясь, что мои слова ее успокоят.
Увидев мою улыбку, Аврора выдохнула с облегчением, но внезапно ее взгляд стал любопытным и проницательным.
— Так ты мне все-таки скажешь, почему ты вдруг начала слушаться Азу? — спросила она, и я тут же отвела взгляд, стараясь быстро сообразить, что ответить. Правду или ложь? Признаться во всем или продолжать плести паутину обмана?
Внезапный звон уведомлений, раздавшийся одновременно на наших телефонах, разорвал тишину, как взрыв гранаты. Я похолодела, будто почувствовала, что сейчас начнется самое страшное.
Мы обе, не сговариваясь, потянулись к телефонам. Я открыла сайт, и мир вокруг рухнул, словно карточный домик. Кровь отлила от лица, оставив лишь леденящий холод. Сердце бешено колотилось, пропуская удары, словно отсчитывало последние секунды моей жизни. Я знала, что это. Тот самый кошмар, который преследовал меня каждую секунду, обрел свою реальность.
Заголовок новости, словно огненными буквами, горел на экране, сжигая остатки моей гордости и надежды: "Молодая студентка совратила взрослого богатого мужчину!"
А ниже… фотографии. Размытые, сделанные исподтишка, но безошибочно узнаваемые. Мы с Орионом. Наша тайна, ставшая достоянием общественности, обнаженная и вывернутая наизнанку.
Я не могла дышать. Перед глазами все поплыло, словно мир распадался на куски. В ушах звенело, заглушая все остальные звуки. Я знала, что сейчас произойдет. Развязка.
Аврора молча смотрела на свой телефон, ее лицо каменело с каждой секундой. Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах я увидела боль, шок, абсолютное непонимание и начинающую разгораться ярость.
— Селеста, что это? — ее голос был ровным и холодным, словно лезвие бритвы.
Я не могла вымолвить ни слова. Слезы душили, комок застрял в горле, перекрывая дыхание.
— Аврора, я могу все объяснить… — начала я дрожащим голосом и сделала робкий шаг вперед, но она тут же отпрянула назад, словно я была прокаженной.
— Так значит, это правда? — произнесла она, и я заметила, как ее глаз начал нервно дергаться от сдерживаемого гнева.
Внезапно в комнату вошел Орион. Его лицо было обеспокоенным, но он старался сохранять спокойствие, словно пытался обуздать надвигающуюся бурю.
Тишина повисла в комнате, словно густой саван, предвещая неминуемую трагедию. Казалось, время остановилось, замерло в преддверии взрыва.
Я видела, как Аврора сжимает свой телефон в руке до побелевших костяшек. Боялась, что она бросит его в меня или в Ориона, выплескивая всю свою боль и ярость.
— Вы спали? — вопрос Авроры, произнесенный таким тихим, сломленным голосом, обрушился на меня, словно удар грома. Я расширила глаза от неожиданности.
Этот вопрос, полный боли и отчаяния, ранил больнее любого крика, пронзил меня насквозь, обнажая всю мерзость моего поступка.
— Аврора! — воскликнул Орион, нахмурившись. Его голос был полон упрека и предостережения.
— Что?! — агрессивно прокричала она в ответ, и слезы хлынули по ее щекам, оставляя мокрые дорожки. — Как вы могли крутить роман за моей спиной?! Почему я узнала об этом из интернета, а не от вас?! Вы просто мне отвратительны!
Кричала Аврора и, не выдержав, кинула свой телефон на пол с такой силой, что он разлетелся на мелкие кусочки, словно осколки разбитой мечты.
— Теперь весь университет узнает о том, что мой отец спит с моей же лучшей подругой! — кричала она, захлебываясь слезами.
Она повернулась к своему рабочему столу и начала крушить все, что попадалось под руку. Я и Орион бросились к ней, пытаясь остановить ее безумный порыв. Я тоже плакала, чувствуя себя виноватой во всем происходящем.
Аврора, на мгновение успокоившись, оттолкнула нас с такой силой, что мы отлетели в разные стороны. Затем она выбежала из комнаты, оставив меня стоять, словно громом пораженную. Орион, не говоря ни слова, бросился за ней.
Я прислонила ладонь к сердцу, чувствуя, как оно бешено колотится в груди. Сжимая свой розовый свитер в кулак, и рухнула на пол, чувствуя, как воздух сгущается вокруг меня, словно давит, лишая возможности дышать. Все кончено. Все разрушено. И в этом виновата только я.
Услышав трель звонка, прорезающую тишину комнаты, на экране высветился незнакомый номер, но префикс безошибочно выдавал принадлежность к университету. Сердце кольнуло предчувствием недоброго, и я, с тяжелым вздохом, подняла трубку. Голос на другом конце, сухой и официальный, обрушил на меня приговор, от которого мир пошатнулся: исключение.
Слова били, словно камни, каждое эхом отзываясь в сознании, усугубляя и без того невыносимую боль. Моё имя, вымазанное грязью, моя репутация растоптана, а престиж университета, по их словам, был запятнан моим поступком.
Не успела я и осознать всю глубину падения, как телефон снова зазвонил. На этот раз высветился номер моей мамы. Я ответила, зная, что услышу.
Голос родителей, полный разочарования и гнева, был холоден как лед. Они видели статью, "благодаря" бдительным знакомым. Мама и папа прилетят. Точка. Звонок оборвался, оставив меня в вакууме оглушающей тишины.
Опустошение накрыло меня с головой. В ушах звенело, словно от взрыва, а комната кружилась, теряя очертания. Я чувствовала, как рушится все, на что я надеялась, все, к чему стремилась. Бессилие сковало меня, лишив возможности сопротивляться надвигающейся катастрофе.
Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел Орион и я тут же инстинктивно закрыла лицо ладонями, словно пытаясь спрятаться не только от его взгляда, но и от всего мира. Стыд жёг меня изнутри. Как я могла смотреть ему в глаза после всего, что произошло? После всего, что я сделала?
Почувствовав, как Орион присел на корточки передо мною, он осторожно убрал мои руки от моего лица, его прикосновение было нежным и решительным одновременно.
— Селеста, — прозвучал его голос. И он был таким спокойным, что мне казалось, что в этом спокойствии кроется что-то окончательное, нечто, что уже решено. Будто огромный, туго скрученный комок нервов и страха, наконец, развязался.
— Кто выложил эти фотографии? — спросил он.
Я виновато опустила взгляд. Врать больше не имело смысла. Правда уже всплыла, и теперь мне оставалось только смотреть в глаза последствиям своих действий. Больше не было тайн, не было секретов. Лишь стыд, отчаяние и Орион, смотрящий на меня с невозмутимым выражением лица.