38 глава.
Один день назад.
______________________________________
Орион Найнтингейл, директор инвестиционной компании, восседал во главе длинного стеклянного стола в элегантном костюме, окруженный тремя солидными инвесторами. Лунный свет заливал конференц-зал, играя бликами на полированной поверхности стола. Впрочем, и массивная люстра, свисающая с потолка, вносила свою лепту в торжественную атмосферу.
— Но конкретно, какие меры принимаются для возвращения к целевым показателям? — произнес Ларион, один из инвесторов, поворачиваясь к Найтингейлу и продолжая начатый ранее диалог.
— Ларион, мы усиливаем команду аналитиков, специализирующихся на технологическом секторе. Параллельно ведем переговоры о новых инвестициях в стартапы с высоким потенциалом роста, — ответил Орион, сохраняя профессиональный и деловой тон.
— И какие именно стартапы вы рассматриваете? — с заинтересованным видом спросил второй инвестор, Дил.
— Дил, пока не могу разглашать детали – конфиденциальная информация. Но уверяю вас, речь идет о прорывных технологиях в области искусственного интеллекта и биотехнологий. Подробности представим на следующем совещании, с полным анализом рисков и прогнозами доходности, — ответил Найнтингейл, одновременно фиксируя что-то в своем черном кожаном блокноте.
– Хорошо. Нам важна прозрачность и уверенность в ваших действиях, — произнесла третья инвесторка, Рина, ее слова прозвучали твердо и требовательно.
Орион аккуратно поднялся со своего места. Легким движением поправил безупречно сидящий пиджак и взглянул на своих инвесторов.
– Можете быть уверены, господа. Наша компания всегда ставит интересы инвесторов на первое место. Мы убеждены, что в долгосрочной перспективе сможем оправдать ваше доверие. Благодарю за внимание, — уверенно произнес он. Рина, Дил и Ларион в ответ лишь улыбнулись и одобрительно кивнули, в их взглядах читалось уважение и уверенность в силах Ориона Найтингейла.
Как только все покинули помещение, я вернулся на свое место и, тяжело вздохнув, тут же потянулся к телефону, чтобы набрать номер Селесты. Ее отсутствие ощущалось физически, словно пустота внутри меня, которую ничто другое заполнить не могло. Я скучал по каждому мгновению рядом с ней, по ее непредсказуемым выходкам, по безумствам, что могли вырваться из ее уст в любой момент. Даже на совещании, которое только что завершилось, мысли мои были заняты ею одной. Эта любовь была больше, чем просто эмоция — она становилась целой вселенной, где звезды вспыхивали тысячами огней от одного лишь её взгляда.
Поговорив с ней по телефону, в моих ушах уже уже звенел тихий, но настойчивый сигнал лёгкой опасности. Обычно ее голос – это фейерверк, каскад смеха, энергии, что заполняли собой мой большой кабинет, даже сквозь телефонную связь. Она всегда звенела жизнью, и даже если тональность ее голоса сдвигалась всего на один децибел, я чувствовал это нутром, как опытный моряк чувствует приближение шторма.
Я ждал привычной приветственной тирады, шутки, щебетания о прошедшем дне. Но услышал лишь сухое, формальное "Привет, Орион".
И тогда, среди этого безжизненного диалога, в моем сознании эхом прокатился лишь один вопрос, пульсирующий, как рана: Что с ней случилось?
***
За монитором ноутбука я погружался в цифры, пытаясь рассчитать, каким образом удастся увеличить долю акций на пять процентов до конца квартала. Финансовые отчёты мелькали перед глазами, пока я не услышал тихого стука в дверь. Поднял взгляд и замер: на пороге стояла Селеста. Её лицо было странным — словно она улыбалась через силу, как будто скрывая что-то важное.
— Ты пришла, — сказал я с облегчением, поднимаясь из-за стола. Медленно направляясь к ней, я заметил, что она почему-то остановилась, хотя обычно, будучи импульсивной и непредсказуемой, она бы рванула навстречу, обняв меня или даже поцеловав, а то и укусив в порыве нежности. Но сегодня всё было иначе.
Однако мои шаги не замедлялись, я продолжал идти к ней, чувствуя, как с каждым движением возрастает желание быть ближе.
— Зачем звал? — спросила она, и её голос прозвучал странно отстранённо, лишённый обычных ноток тепла и страсти. Меня это насторожило, и я, внезапно остановившись, оперся спиной о край стола.
— Безумно скучал, — ответил я, глядя ей прямо в глаза, надеясь увидеть в них отклик на мои слова. Но её лицо оставалось неподвижным, без тени улыбки. Тогда, не выдержав, я схватил её за запястье и резко притянул к себе, заставляя встать между моих ног. Я знал, что наши тела соприкоснутся благодаря этому движению, и почувствовал лёгкое касание, подтверждающее мою догадку.
Я уже тянулся к ее губам, предвкушая прикосновение к этим мягким, пухлым лепесткам, как вдруг она словно оборвала тонкую нить, связывающую нас. Ее ладонь, до этого покоившаяся на моей груди, отстранилась, и она даже отступила на шаг, сохраняя дистанцию. Волна ярости вскипела внутри, мгновенно породив импульс - схватить ее, притянуть обратно и утопить в поцелуе. Но я сдержался, распознавая по ее жестам, тону голоса и взгляду, что это было бы неправильно.
— Что-то случилось? — наконец вырвалось у меня. Я наклонил голову, стараясь разгадать ее внезапную перемену. Медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, я коснулся кончиком пальца ее ладони, и вскоре мои пальцы уже переплелись с ее тонкими и хрупкими, отчаянно пытаясь сохранить хоть какую-то связь, хоть искру былой близости.
И вдруг, словно удар молнии, меня пронзило воспоминание о той сцене в машине. Чувство вины обрушилось на меня, давящим грузом. Моя ревность, рожденная в тишине и вскормленная моими собственными страхами, оказалась гораздо страшнее любой бури, угрожающей моему миру. Она была тихой, но неумолимой, разъедающей душу изнутри.
— Ты избегаешь меня из-за тех фотографий? Или из-за моей вспышки гнева? — снова спросил я, пытаясь пробиться сквозь стену ее молчания. В отчаянии я начал выводить пальцем невидимые узоры на ее ладони, надеясь хоть как-то успокоить ее встревоженное состояние. — Я пробил номер, с которого отправили фотографии. Он не из нашей страны, — после короткой паузы добавил я. — Он зарегистрирован на какую-то бабушку в Штатах.
Я и вправду перерыл все социальные сети, отчаянно выискивая хоть какое-то лицо, которое могло стоять за этим номером, но нашел лишь старую фотографию пожилой женщины на каком-то забытом веб-сайте.
Я хотел еще раз перепроверить номер, убедиться, что я правильно ввел его во всех поисковиках, вспыхнуло во мне с новой силой. Но номер словно испарился. Владелец, кем бы он ни был, тщательно зачистил все следы, удалив номер из всех социальных сетей.
— Я не злюсь, — внезапно произнесла Аврора. В ее голосе звучала искренность, и я почувствовал, как волна облегчения прокатилась по телу.
Она посмотрела на меня, и на ее губах появилась улыбка, но что-то в ней было фальшивым, натянутым. Эта неестественность насторожила меня, вызвав неприятное чувство раздражения. — На твоем месте я бы тоже с ума сходила от ревности, увидев тебя с какой-то женщиной.
Ее слова вызвали у меня невольную усмешку. Мне было приятно слышать это, понимать, что она может тоже испытывать те же эмоции, что и испытывал я.
Я уже начал думать, что схожу с ума, ревнуя свою любимую девушку к какому-то профессору.
Но ее поведение оставалось для меня загадкой.
— Тогда почему ты такая отстраненная? — спросил я, и любопытство овладело мной. Аврора отвела взгляд, и я почувствовал, как ее пальцы сильнее сжали мою ладонь. А затем она произнесла эти три слова. Простые, обыденные, но в то же время беспощадные. Они обрушились на меня, словно лавина, погребая под собой все надежды и мечты.
— Расстаться? — переспросил я, словно оглохнув. Это казалось невозможным, абсурдным. Я бы, черт возьми, ни за что бв в это не поверил, даже если бы моя жизнь зависела от ее слов. Пальцы, единственная нить, связывающая нас, разжались, выпустив ее ладонь. Я выпрямился, отстранившись от стола. Взгляд потемнел, устремившись на нее сверху вниз. Она отводила глаза, а ее нижняя губа предательски дрожала.
— Аврора, — произнес я, и в моем голосе уже не было прежней теплоты, лишь холод и сдерживаемый гнев. — Скажи мне это прямо в лицо. — добавил я, твердо, требуя, чтобы эти важные для нее слова прозвучали открыто, глядя в глаза тому, к кому они обращены.
Она подняла взгляд, и мой взор не дрогнул, встретившись с ее глазами. Я замер, не желая даже шелохнуться.
Когда она повторила эти три жгучих слова, я приложил невероятные усилия, чтобы не разнести этот чертов кабинет в пух и прах.
— Причина? — кратко, ледяным тоном спросил я. Это был не образ, не игра. Холод пронизывал меня насквозь.
Она начала перечислять причины. Усмехалась, улыбалась. Мой глаз нервно дернулся от вспыхнувшей злости, гнева и невыносимого разочарования.
Я смотрел на нее, но уже не видел.
В глазах стояла пелена, мир вокруг расплывался, теряя четкость и краски.
Как только она повернулась, собираясь уйти, меня охватило безумное желание броситься следом, схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, заставить прийти в себя. Но я выдавил из себя лишь одно слово. Слово, которое я никогда не хотел произносить, которое никогда прежде не срывалось с моих губ.
— Винчестер.
Она замерла, но не обернулась. Я жаждал увидеть ее лицо, но знал, что ей будет стыдно взглянуть мне в глаза. Я поверил ее словам. В памяти отчетливо всплывали картины ее насмешливой улыбки и издевательского смешка.
– Надеюсь, ты исчезнешь из моей жизни после завтрашнего дня рождения, — произнес я бесстрастным голосом и вернулся на свое привычное место.
Теперь я должен сосредоточиться только на работе.
Но мысль о том, что завтра мне предстоит увидеть ее на своем дне рождения, которое я и так ненавидел, медленно убивала меня, словно маленькая, но неутолимая мышь методично грызла мою душу.