37 глава.
Я открыла дверь кабинета и шагнула внутрь, моё сердце мгновенно забилось быстрее, когда я увидела Ориона, сидящего за ноутбуком. Он поднял глаза, и его губы едва заметно изогнулись в улыбке — той самой, тёплой и искренней, которая всегда заставляла меня чувствовать себя особенной. Эта улыбка, такая привычная и родная, пронзила меня насквозь, вызвав волну противоречивых чувств.
— Ты пришла, — сказал он, и его низкий, бархатный голос наполнил комнату теплом. Каждая нота в его словах была полна нежности, словно он пытался передать мне нечто большее, чем просто приветствие. Я почувствовала, как мои колени слабеют, а дыхание перехватывает. Эти слова словно вернули меня к реальности, напомнили о том, почему я здесь, и заставили задуматься о последствиях нашего разговора.
Орион поднялся из-за стола, и я замерла на месте, наблюдая, как он уверенно приближается ко мне. Внутри меня вспыхнуло желание подбежать к нему, заключить его в крепкие объятия, почувствовать тепло его тела рядом с мои, поцеловать его или даже укусить. Но я сдерживалась. Нельзя было показывать свои истинные чувства, нельзя было дать ему надежду, которую я не смогу оправдать. Это было бы несправедливо по отношению к нему, и я знала, что если сейчас проявлю слабость, то потом буду чувствовать себя виноватой.
— Зачем звал? — спросила я, стараясь держать голос ровным и отстранённым. Моя попытка скрыть эмоции стоила мне огромных усилий, ведь внутри меня кипели страсти, которые я пыталась подавить. Если я сейчас проявлю нежность или любовь, то буду чувствовать себя виноватой, ведь это лишь усилит его боль.
— Безумно скучал, — ответил Орион, и в его голосе прозвучала нотка сомнения. Он сделал ещё пару шагов вперёд, пока не оказался совсем близко. Затем, прислонившись к краю стола, он взял меня за запястье и притянул к себе так, что я оказалась между его ног, почти касаясь грудью его груди. Это движение было неожиданным, но таким родным, что я инстинктивно положила ладонь на его грудь, чтобы не потерять равновесие. Чувство его тепла под моей рукой вызвало трепет в моём теле, и я поняла, насколько сильно хочу этого прикосновения. Мои ноги задрожали, дыхание стало частым и поверхностным, и я еле слышно выдохнула, отстранившись на несколько сантиметров и убрав руку.
Мне было очень сложно сказать ему, что мы должны расстаться. Даже мысль об этом вызывала во мне физическую боль. Я не знала, как объяснить ему своё решение, как найти правильные слова, чтобы не причинить ему ещё большей боли. Я видела, что он замечает мою странность, и, когда он наклонил голову вбок, пытаясь заглянуть мне в глаза, я почувствовала, как нарастает напряжение между нами.
— Случилось что-то? — серьёзно и с искренним интересом спросил он, его голос был мягким, но в нём звучала тревога. Он осторожно коснулся кончиками пальцев моей ладони, и этот лёгкий контакт вызвал волну тепла, пробегающую по моему телу. Медленно, словно боясь спугнуть этот момент, он сплёл свои длинные, мускулистые пальцы с моими тонкими и ухоженными. Я невольно взглянула на наши соединённые руки, а затем подняла глаза на Ориона. В этот миг я ощутила невероятное желание обнять его, крепко прижать к себе, почувствовать его запах, вдохнуть аромат его одеколона, который всегда будоражил мои чувства.
— Ты не хочешь разговаривать со мной из-за того случая с фотографиями? Или из-за того, что я разозлился? — предположил Орион, его голос оставался спокойным, но в нём слышалась нотка вины. Меня терзала мысль, что он чувствует себя ответственным за произошедшее, хотя на самом деле это была моя вина.
— Я пробил номер, который отправил эти фотографии, — продолжал Орион, и я удивлённо приподняла брови. Мой пульс участился, и я начала волноваться, не зная, куда заведёт этот разговор. — Этот номер не из нашей страны, — добавил он, выдерживая паузу. — Он принадлежит какой-то бабушке из США. — пояснил он, и его слова прозвучали как облегчение.
Я тяжело выдохнула, закрыв глаза на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Открыв их вновь, я встретилась взглядом с Орионом.
— Я не злюсь, — искренне ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё переворачивалось. Улыбка, которую я попыталась натянуть на лицо, получилась натянутой и неестественной. — На твоем месте я бы тоже жутко ревновала, увидев тебя с какой-то женщиной, — зачем-то добавила я, тут же пожалев о сказанном. Я незаметно ущипнула себя, задаваясь вопросом, зачем вообще я это произнесла.
От моих слов Орион расслабился и облегчённо улыбнулся, радуясь, что я не держу зла. Его улыбка была настолько искренней и тёплой, что я почувствовала, как моё сердце дрогнуло. Он издал игривый смешок в ответ на мои последние слова, и этот звук заставил меня на мгновение забыть обо всём, что происходило вокруг.
— Тогда почему ты ведёшь себя так отстранённо? — наконец спросил Орион, и в его голосе прозвучала озабоченность. Этот вопрос, который он давно хотел задать, висел в воздухе, и теперь настал момент, когда нужно было ответить.
Я приоткрыла рот, готовясь произнести те самые слова, которые так тяжело дались мне. Судорожно выдохнув, я посмотрела в сторону, собираясь с силами. Сделав глубокий вдох, я тихо, но твёрдо произнесла:
— Я хочу расстаться.
Эти слова, едва покинув мои губы, оставили после себя гулкую тишину. Я перестала дышать, как только сделала вдох, и невольно сжала его ладонь, прижатую к моей. Моё сердце колотилось так громко, что я слышала его удары в своих ушах. Я начала чувствовать себя плохо: живот скрутило так, будто там закрутился вихрь из страха и неуверенности, готовый разорваться, как старый канат, натянутый до предела. Руки дрожали, готовые вырваться из объятий страха, словно птицы, запертые в клетке.
— Расстаться? — повторил Орион, и его голос, который раньше был тёплым и спокойным, теперь зазвучал резко и напряжённо. Наши пальцы, которые до этого момента держали нашу единственную связь, тут же разорвались, словно ниточка, связывающая нас, лопнула. Орион выпрямился и перестал прислоняться к столу, теперь он стоял прямо, глядя на меня сверху вниз. Его молчание, тяжёлое и давящее, пугало меня, заставляло нервничать, и моя нижняя губа заметно тряслась, выдавая, что я готова была расплакаться в любой момент.
— Селеста, — произнёс он моё имя. Конечно, он говорил его и раньше, но делал это крайне редко. Теперь его голос был низким и хриплым, с явным напряжением в тембре. — Скажи мне это прямо в лицо, — потребовал он медленно, акцентируя каждую фразу. Его слова звучали чётко и ясно, подчёркивая недовольство и скрытую ненависть.
Я сглотнула, стараясь справиться с подступающими слезами, и быстро повернула взгляд прямо на Ориона, подняв подбородок.
Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в мои ладони, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё дрожало от страха и неуверенности.
— Я хочу расстаться, — повторила я, стараясь говорить твёрдо, и, к моему удивлению, у меня это получилось.
— Причина? — спросил он, и его голос остался ровным, хотя я точно знала, что внутри он кипит от злости и разочарования. От его вопроса я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы.
Было невероятно сложно говорить лживую причину, но другого выбора у меня не было.
Открыв глаза, я дрогнула, увидев, что его янтарные глаза, уже покрасневшие от гнева, ни на секунду не сводят с моего лица. Они сверлили меня, словно пытались проникнуть в самую глубину души.
— Ты мне стал неинтересен, — наконец выпалила я, и мой голос предательски задрожал, выдавая внутреннюю борьбу.
— Думаешь, я в это поверю? — Орион сделал шаг вперед, его голос оставался ровным и четким, словно каменная стена, не допускающая сомнений. Я замолчала, пытаясь сосредоточиться. Он должен поверить. Просто обязан.
— Мне было просто интересно узнать, какого это, встречаться со взрослым мужчиной, который старше меня не на восемь лет, а на целых пятнадцать, — начала я, и от своих же слов мне стало невыносимо больно. Каждое слово, словно нож, вонзалось в мою душу, но я продолжала. — Я даже не думала, что смогу заставить тебя влюбиться в меня и вскружить тебе голову, — сказала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Мои поцелуи, прикосновения... всё это было наиграно. Я просто хотела дружить с твоей дочерью и делала всё, чтобы сблизиться с такой великолепной девушкой, как она, — продолжала я, нервно смеясь, надеясь, что мне удастся убедить его в правдивости моих слов. Хотя для себя самой я знала, что это была жгучая ложь.
— Вот и всё. Спектакль закончен, — добавила я, натянув на лицо натянутую улыбку, пытаясь показать, что мне забавно говорить эти слова. — Не грусти, ведь я тоже знаю, что ты встречался со мной потому, что я была молода и невинна, — зачем-то добавила я, решив поставить точку в нашем разговоре.
Понимая, что мои глаза начинают щипать, предупреждая о скорой волне слёз, я развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу. Однако, прежде чем я успела сделать несколько шагов, за моей спиной раздался его голос:
— Винчестер, — произнёс Орион так холодно, отстранённо и грубо, что мне показалось, что я вернулась в те дни, когда он был таким же до того, как мы влюбились друг в друга. Это слово, произнесённое с такой ледяной неприязнью, заставило меня остановиться. Но я не обернулась, потому что из моих глаз уже начали медленно течь слёзы.
— Надеюсь, ты исчезнешь из моей жизни, как только моё день рождения завтра закончится, — произнес Орион за моей спиной. Его слова, словно молот, обрушились на меня, заставляя тяжело дышать. Я почувствовала себя отвергнутой и обессиленной. И я знала, что заслуживаю это.
Я вышла из кабинета Ориона и почти побежала к лифту. Зайдя внутрь, я судорожно нажимала кнопку первого этажа, словно пытаясь поскорее убежать от всего, что только что произошло. Как только двери лифта закрылись, я прислонилась к холодной металлической стене и уставилась вперёд, не видя ничего конкретного. Внутри меня бурлило множество эмоций: пустота, чувство вины перед Орионом, гнев на саму себя и, конечно, ярость, направленная на Азу. Эти мысли крутились в голове, словно воронка, затягивая меня всё глубже.
Я опустила взгляд вниз, заметив, как мои губы начинают дрожать. Закрыв лицо ладонями, я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться и не позволить слезам прорваться наружу. Но, несмотря на все усилия, я чувствовала, как слёзы подбираются всё ближе.
Как только двери лифта распахнулись, я выскочила наружу и, дойдя до выхода, покинула здание компании. На улице стояла ночь, тёплая, с лёгким ветерком, но для меня она казалась холодной и мрачной. Людей вокруг было немного, и это лишь усугубляло ощущение одиночества.
Медленно идя по тротуару, я вспоминала всё, что произошло в кабинете Ориона. Эти воспоминания накатывали волнами, вызывая в душе целую гамму чувств. Мир вокруг меня сузился до размеров тесной коробки, в которой я оказалась запертой, и каждый шаг казался бесконечным.
И вот тогда, в этом прохладном для меня воздухе и приглушенном свете фонарей, я наконец позволила себе сдаться. Ладони инстинктивно поднялись к лицу, закрывая рот, чтобы заглушить звуки собственных рыданий. Слёзы начали катиться по щекам, горячие и солёные, словно капли дождя, пробивающиеся сквозь плотную завесу облаков после долгой засухи. Они стекали медленно, но неотвратимо, оставляя влажные следы на коже. Боль в груди становилась всё сильнее, сжимая меня изнутри, заставляя дышать чаще, глубже, но воздух казался тяжёлым, густым, словно наполненным свинцом. Каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие отказывались принимать этот новый, чужой мир, в котором я теперь оказалась.
Один вопрос сменялся другим, но ни на один из них не было ответа. Как могло всё произойти так быстро? Так внезапно? Всего несколько часов назад мы были вместе, а теперь... Теперь я была одна, совершенно одна, и эта пустота внутри казалась бесконечной, глубокой, как бездна. Мысли метались, как пойманные птицы в клетке, не находя выхода, не давая покоя.
Всю дорогу домой я то и делала, что плакала, вспоминая, как я проводила время с Орионом. Эти воспоминания были для меня горькими в этот момент, словно яд, разъедающий душу. Не зная, где я нахожусь, даже не удосужившись поднять взгляд, я села на холодный бетонный бордюр. Холод проникал сквозь тонкие ткани моих атласных шорт, заставляя меня съёживаться, стремясь укрыться от окружающей пустоты. Я прижала колени к груди, обхватив их руками, и положила лоб на чашечки коленей, пытаясь спрятаться от мира. Начала плакать, и слёзы, казалось, не хотели останавливаться, словно искали выход из глубины моего существа.
Ночь укрыла город плотной, почти осязаемой тьмой, лишь редкие фонари, расставленные вдоль дороги, бросали тусклый свет на моё тело. Небо, до сих пор серое и угрюмое, внезапно разверзлось, и первые крупные капли дождя упали на землю, словно слёзы самой природы, сочувствующие моему горю. Холодные и резкие, они били по моим плечам, волосам, лицу, смешиваясь с моими собственными слезами, делая их ещё более горькими. Дождь усиливался, превращаясь в сплошной поток воды, который обрушивался на улицы, стирая границы между небом и землёй, размывая очертания зданий и деревьев.
Вода стекала по моей коже, пропитывала одежду, но ничего не могло облегчить эту тяжесть, эту пустоту внутри. И вдруг я заметила, что дождь больше не капает на моё тело, хотя звуки капель всё ещё слышались вокруг. Подняв взгляд, я увидела Чарльза, который держал зонт над нами, защищая меня от непогоды.