46 глава.
Я стояла к Ориону спиной, слова сорвались с губ, но сказать что-то еще, взглянуть в его глаза – было выше моих сил. Причинять ему боль – словно собственноручно выдирать из груди сердце, расписываясь его кровью на грязном полотне слабости.
Я чувствовала, как твердь под ногами содрогается от его приближающихся шагов. Закрыла глаза, как перед неизбежной бурей. Но вместо удара стихии – внезапный шквал обожаемого одеколона. Вишневый табак – благородная, терпкая нота, совершенно чуждая ему, как чёрту крест. Этот аромат, как из рога изобилия, обрушился на моё обоняние, дразня и мучая воспоминаниями.
Он проходил мимо, к выходу. Я смотрела ему вслед, закусив губу до крови, не в силах сдержать слезу, предательски скользнувшую по щеке. Мгновение – он замер, развернулся, и я отвернулась, пряча от него этот мимолетный проблеск слабости.
– У меня уже закончился праздник, поэтому пойдём, я подвезу, – произнес Орион. Его голос, неожиданно спокойный, заставил меня удивленно поднять голову и спешно стереть слезинку.
– Не стоит, я вызову такси, – неохотно произнесла я, стараясь сохранять ровный тон.
– Именно в эту геолокацию такси не ездят, – ответил он, как отрезал. – Думаешь, зачем здесь столько машин?
— Меня Чарльз подвезёт, — прошептала я, задержав дыхание. Мне самой было противно это признавать, но поездка с Чарльзом казалась меньшим злом. С Орионом же не будет покоя – ни ему, ни мне.
Я чувствовала его взгляд – два уголька, прожигающих меня насквозь.
Внезапно он двинулся ко мне. Инстинктивно, словно под угрозой, я начала отступать, но он перехватил меня, резко подняв на руки. Я ахнула, инстинктивно обвив его шею руками.
– Орион! – воскликнула я, когда он направился к выходу. Мое сердце бешено колотилось от ужаса. Реакция гостей была на втором плане. На первом – его дочь. Моя лучшая подруга.
– Отпусти, пожалуйста, я не хочу, чтобы нас видели! – зашептала я, пытаясь вырваться из его крепких объятий.
Он остановился, и я замерла, перестав сопротивляться. В его глазах читалась полная бесстрастность. Его лицо словно застыло, не выражая никаких эмоций. И это пугало еще больше.
– Увидят? – процедил Орион, словно выплевывая слова. – Чего ты боишься, Селеста? Что они увидят, как ты страдаешь, пытаясь убежать от того, что было между нами? Или, может, ты боишься, что они увидят, как ты тянешься ко мне даже после всего этого? — Его голос был низким, хриплым, полным подавленной ярости и какой-то обреченной надежды.
– Ты бросила меня, Селеста, – продолжал он, не давая мне возможности ответить. – Отвернулась, как будто нас и не было. Но почему тогда, сейчас, когда ты в моих руках, в твоих глазах я вижу… что? Жалость? Вину? Или, может быть, ты все еще... горишь?
Его слова обжигали хуже пламени, причиняя боль. Смущение залило лицо, гнев вспыхнул от осознания того, как легко он проникает сквозь мою маску. Как он все знает. Как он видит меня насквозь. Я не хотела, чтобы он чувствовал мою слабость, видел, как я тянусь к нему, как страдаю. Он был прав. Я скучала, я тянулась к нему, и этот факт, выставленный на показ, ранил меня глубже, чем любой шантаж.
– Поставь меня обратно, – приказала я сквозь зубы, сквозь плотину страха и смущения. Но Орион, словно оглохнув, лишь отвернулся и продолжил свой триумфальный марш. Я умоляла, требуя освобождения, ощущая, как внутри нарастает панический ужас. Я боялась осуждения, шепота за спиной, реакции Авроры – моей лучшей подруги – и осознания Чарльза, который непременно сложит дважды два и поймет, что мужчина, с которым я рассталась – это Орион. Мозг, словно заевшая пластинка, крутил один и тот же кошмар. От жуткого отчаяния я решилась на отчаянный шаг – вонзила зубы в его шею.
Орион вздрогнул, резко остановился, и медленно, словно хищник, обернулся. Но, не успев я оценить эффект своей выходки, не успев додумать мысль до конца, он внезапно разжал руки. Я полетела вниз, на жесткий пол.
– Ааах! – вырвалось у меня, когда я, раздраженная и униженная, уставилась на него снизу вверх.
– Больно? – безразлично бросил он, будто я упала с дивана, а не вывалилась из его объятий.
– Щекотно, – съязвила я, прищурив глаза и поднимаясь на ноги. Гордость подстегивала – больше никакого страха, никакой слабости. Я сама, с высоко поднятой головой, направилась к выходу.
Легкий ветерок коснулся моих волос и лица, как долгожданное спасение. Я огляделась – те же гости, что и раньше, рассеялись по небольшим группам, обмениваясь светскими любезностями. Заметив Ориона, они тут же окружили его, наперебой выражая благодарность и прощаясь. Я судорожно искала глазами Аврору, но её нигде не было.
Повернувшись, чтобы спросить у Ориона, где его дочь, я замерла. У самой двери в здание, к нему льнула какая-то девица лет двадцати семи – двадцати восьми. Она что-то говорила, улыбаясь, а Орион, с непроницаемым лицом, внимательно слушал. Но вдруг, словно повинуясь какому-то негласному сигналу, уголок его губ дрогнул в едва заметной ухмылке. Этой искры – этого маленького, почти незаметного жеста – было достаточно, чтобы ревность вспыхнула во мне с такой силой, что прохладный ветер показался июльским зноем. Забыв о гордости и неловкости, я ощутила жгучее желание подойти и прервать этот разговор. Но, словно по волшебству, чей-то палец коснулась моей щеки, отрывая от этого завораживающего зрелища. Я вздрогнула и повернулась. Это был Чарльз.
— Я думала, ты уехал, – произнесла я, стараясь звучать непринужденно.
– Просто не покидала мысль о том, чтобы подвезти тебя, – ответил Чарльз, бросив взгляд на темнеющее небо. – Уже поздно, так ты все же согласна на моё предложение?
Я на мгновение заколебалась, и прежде чем успела открыть рот, словно черт из табакерки, возник Орион.
– Предложение руки и сердца? – саркастично прозвучал его бесстрастный голос. Я закатила глаза, и, посмотрев на Ориона, расплылась в ехидной улыбке.
– Конечно, уже выбираю платье. Будешь моим свидетелем? – пропела я, хлопая ресницами. Чарльз усмехнулся, оценив мою игру, а Орион смотрел на меня со скрытым раздражением, в уголках его глаз залегли темные тени.
Я почувствовала, как Чарльз кладет руку мне на плечо, приобнимая. Он смотрел на меня с теплой улыбкой, и мне вдруг стало неловко. На глазах у моего любимого, пусть и бывшего, человека, другой обнимает меня. Я не могла встретиться взглядом с Орионом, чувствуя, как его прожигающий взгляд буравит меня насквозь.
– Пойдём? – спросил Чарльз, и я, аккуратно убрав его руку со своего плеча, ответила:
– Ты иди, мне нужно кое-что спросить у Ориона Найтингейла.
Чарльз посмотрел на меня и Ориона, затем, кивнув, направился к своей машине.
– А вы близки, – заметил Орион, не сводя с меня глаз. – Даже сказал бы, очень.
Я сглотнула, не зная, что ответить. Он видит меня насквозь, читает, как открытую книгу. Я отвела взгляд и снова уставилась на Ориона.
– Где Аврора? – спросила я, меняя тему. Говорить о моих отношениях с Чарльзом было сейчас хуже, чем ходить по лезвию ножа.
– Ты разрушила наши отношения из-за него? – внезапно спросил Орион, также меняя тему. Я резко оглянулась, убеждаясь, что вокруг никого нет. Удовлетворившись тишиной и пустотой, я нахмурилась, уставившись на Ориона. Как он мог такое подумать?! Из-за простого прикосновения Чарльза к моему плечу?
– Как ты вообще мог об этом подумать? – выплюнула я сквозь сжатые зубы.
– Я сказал неправду? – Орион приподнял бровь, молча издеваясь надо мной, наслаждаясь моей растерянностью.
– Единственная правда нашего расставания – это мои слова, которые я произнесла в твоем офисе, – пояснила я, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться. Воспоминания об этом дне бросали в дрожь, и это было последнее, что я хотела бы переживать снова. – Ты сам сказал мне, чтобы я исчезла из твоей жизни после твоего окончания дня рождения, – добавила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – И я больше никогда не постучусь в дверь твоего офиса или твоего дома.
С этими словами я развернулась и направилась к машине Чарльза. Пока я шла, я надула щеки, чтобы хоть как-то сдержать слезы. Спустя мучительно долгую минуту я села в машину, пристегнувшись.
Я взглянула на Чарльза – он уже смотрел на меня, и я почувствовала себя смущенно.
Тут же отвернувшись к окну, я спрятала взгляд и надеялась, что темнота скроет мое покрасневшее лицо.