44 глава.
Ледяные капли стекали по коже, напоминая о моем недавнем падении. Но едва я успела ощутить этот пронизывающий холод до конца, как ко мне метнулся Чарльз. В одно мгновение я оказалась в его объятиях, а на плечи легло тепло, источаемое его бежевым пальто, сотканным из нежности и заботы. Плотная ткань с отложным воротником мгновенно пленила меня своим уютом.
Чарльз был безупречен: под пальто виднелась водолазка того же теплого, молочного оттенка, идеально гармонировавшая с его элегантным верхом. Внизу же, тёмно-коричневые брюки приземляли образ и демонстрировали безупречное чувство стиля.
— Селеста, что ты тут делаешь? — спросил он, и в его голосе звучала неподдельная тревога. Он бережно, словно хрустальную вазу, рассматривал мои руки и лицо, ища следы неминуемых повреждений.
— Я… пришла на вечеринку с Авророй, — пролепетала я, запинаясь от холода. Пальто Чарльза было единственным спасением в этой холодной бездне.
Он заметил, как дрожь пронзает мое тело, и его руки крепче сжали мои плечи.
— Вопросы потом, — твердо произнес он, и я, словно по команде, рванулась взглядом к балкону. Там, где должна была быть Мира, царила лишь пустота. Тревога сжала горло. Мой взгляд беспокойно заметался, выискивая в знакомый силуэт Ориона. Но его нигде не было.
И вот, когда мы завернули за угол, он появился… из ниоткуда. Орион стоял, словно мраморная статуя, прямо перед нами. Руки были глубоко спрятаны в карманах черного, словно ночь, пальто. Рядом с ним застыла Мира. Скрестив руки на груди, она окинула меня взглядом, полным презрения, словно я – назойливая мошка.
— Добрый вечер, Орион, еще раз с днем рождения, — произнес Чарльз, нарушив тягостное молчание.
Орион не ответил. Его янтарные глаза, казалось, пронзали меня насквозь, не оставляя ни единого шанса на спасение. Мне стало не по себе, словно в воздухе сгустилась гроза. В спешке сорвав с себя пальто Чарльза, я протянула его ему.
— Спасибо, Чарльз, я переоденусь, — выпалила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
И тут, словно услышав мои слова, словно ждавшая этого момента, ко мне подплыла Мира. Ее руки, словно щупальца, обвились вокруг моих плеч.
— Я тебя переодену, дорогая, — промурлыкала она своим приторным, слащавым голосом. Резкий, удушающий запах ее духов ударил в нос, вызвав резкий приступ кашля. Не в силах больше терпеть, я рывком вырвалась из ее объятий, и мы обе, словно марионетки, дернулись обратно в здание.
* * *
Чарльз рыскал глазами сквозь мое плечо, выискивая кое-кого.
Я знал, кого он ищет – мою мышку. Для него она – просто Селеста, лишь имя, лишенное всего того смысла, что вкладывал в него я.
— Ищешь кого-то? — спросил я, обманчиво сохраняя ледяное спокойствие. Мой взгляд пригвоздил его к месту, не давая ускользнуть. Он ответил на мой вызов своим пустым взглядом. — Могу помочь, — добавил я, приправив фразу ядовитой дозой сарказма.
— Благодарю, не нуждаюсь в помощи, — отрезал он. — Беспокоился за Селесту.
Услышав это имя, челюсть свело от ярости. Я опустил взгляд, сдерживая рвущегося наружу зверя. Прочистив горло, сделал шаг вперед и медленно поднял голову, глядя на него сверху вниз.
— Не беспокойся за неё, она справится и без тебя, — выплюнул я, намеренно выделив последнее слово. Пусть поймет: к ней нельзя подходить даже на мили. Воспоминание о его руке, обнимающей ее плечи, прокатилось по мне волной жгучей ревности, едва не выдав меня дрожью, которую я умело скрывал под маской хладнокровия.
Чарльз лишь натянуто улыбнулся и кивнул, после чего скользнул мимо меня. Я же остался стоять, пригвожденный к месту. Лишь вдохнув полной грудью холодный воздух, я позволил себе прикрыть глаза.
Как Селеста могла незамеченно упасть в воду? Как я мог не услышать ни звука, ни шороха, предвещавшего ее падение и присутствия? Неужели она подслушивала мой разговор с Мирой?
Усмешка скользнула по моим губам, смешиваясь с горьким привкусом облегчения. Она знает. Она знает, что Мира – моя бывшая жена, что к ней я не испытываю ничего. Но одновременно с этим, я чувствовал раздражение, жгучее, как соль на ране. Она узнала, что я все еще люблю ее, даже после того, как она разорвала наши отношения в клочья. Вихрь этих противоречивых мыслей закружил меня, лишая покоя.
Резко развернувшись, я двинулся обратно в здание.
* * *
— Ну же, бери моё платье! — прошипела Мира, словно змея, выплевывающая яд. В зеркале я видела лишь бледное отражение себя в чужой, чистой, черной пижаме, лишенной всего того тепла и уюта, что дарила моя любимая, мягкая и пушистая. Моё темно-синее сокровище сейчас томилось где-то, пропитанное водой, и вряд ли высохло бы по первому моему слову, как в сказке, где все исполнялось по взмаху волшебной палочки.
— Твоё платье слишком откровенное, — начала я, ощущая, как раздражение закипает внутри. — И пахнет твоими противными и резкими духами.
Мира раздраженно усмехнулась, картинно подперев бока руками. Я лишь пожала плечами, продолжая свою игру.
— Оно прекрасное, но я боюсь, что, надев его, начну непроизвольно врать и обманывать, — добавила я с улыбкой, взмахнув рукой с нарочитым безразличием. — Не моё.
Ее реакция была мгновенной. Мира подлетела ко мне, словно разъяренная фурия, и прижала к стене с такой силой, что я болезненно ударилась спиной. Ее локоть грубо надавил на мою шею, лишая воздуха. Я смотрела на нее, не отводя взгляда, и продолжала улыбаться, наслаждаясь ее бессильной яростью.
— Тогда иди в этой простой пижаме к гостям, либо вообще не приходи, — прошипела она сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. Развернувшись на каблуках, Мира вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью, словно ставя точку в этом фарсе.
* * *
Я вырвалась из удушливой клетки, где царила эта юная выскочка, и направилась к лестнице. Воздух давил, словно я взобралась на недосягаемую вершину.
Как же я хотела, чтобы она надела мое платье! Я предвкушала ее триумфальное появление рядом с Орионом, знала, что она не сможет удержаться от его общества. Орион должен был чувствовать мой запах, видеть во мне — ее отражение.
Но эта упрямица наотрез отказалась. И еще эти ее фразеологические выходки… Намеки на мою измену! Откуда она вообще это узнала? Неужели Орион проболтался? Нет, он не мог вынести сокровенное на суд этой малознакомой девицы. Даже если их связывали прошлые отношения — они ничего не значат.
Но лишь одна мысль грела мою душу — Селеста предстанет перед гостями в жалкой пижаме, опозоренная. Насмешки будут звучать в ее адрес, и в этом я была уверена.
И конечно же, я выключу свет в тот момент, когда она приблизится к лестнице. Затем — яркий луч прожектора, направленный прямо на нее. Пусть все увидят ее в этом убогом одеянии! В простой пижаме.
Скорее бы покончить с ней. Избавиться от этой тени прошлого, мешающей мне воссоединиться с моим законным мужем, Орионом.
* * *
С уверенностью, плескавшейся в глазах и определявшей мою походку, я вышла из комнаты. Перерыв все возможные уголки и закоулки этого чужого дома, я наконец-то нашла нечто достойное — единственную одежду, способную выразить мою бунтарскую натуру. Пижама.
Длинная ночная сорочка белого цвета, подобная лунному свету, с тонкими бретелями и глубоким V-образным вырезом, манила своей простотой и изяществом. Струящаяся шелковистая ткань нежно облегала контуры тела, подчеркивая женственность, которую так яростно пыталась спрятать Мира.
Поверх сорочки я накинула легкий, прозрачный халат длиной до пола, чьи длинные рукава кокетливо обволакивали мои руки. Белоснежный, словно облако, он был выполнен из шифона, а рукава украшены изящной кружевной отделкой. Сочетание нежности и дерзости — вот что он выражал.
Когда я приближалась к лестнице, свет в здании внезапно погас. Сердце на мгновение замерло, но я продолжила движение, не желая сдаваться. И тут, словно по команде, яркий луч прожектора вырвал меня из темноты, освещая каждый миллиметр моего тела. Я затаила дыхание и, подняв голову, посмотрела на гостей, столпившихся внизу. Все взгляды были прикованы ко мне.
Выпрямив спину и вздернув подбородок, я положила руку на перила лестницы и начала спускаться, словно королева, принимающая свой народ. Свет по-прежнему следовал за мной, подчеркивая каждый мой шаг. Я оглядела толпу, выискивая знакомые лица. И вот, мой взгляд остановился на Орионе, стоявшем в самом конце зала, в тени, словно наблюдатель. Рядом я, конечно же, не увидела Миру, которая раздраженно вылетела из здания, судя по ее нервным, резким движениям.
Спустившись на первый этаж, я почувствовала, как свет в здании вновь возвращается, заливая все вокруг теплым сиянием. Аврора тут же подбежала ко мне, ее лицо исказилось от удивления.
— Селеста, что это? — прошептала она, тараща глаза. — Где твое платье?
— Я тебе всё потом расскажу, — ответила я с улыбкой, подмигнув ей.
— Ты что, в этом собралась танцевать? — внезапно произнесла Ав, и на этот раз я резко повернулась к ней, в глазах — тревога и недоумение.
— Танцевать?! — шепотом воскликнула я, и Аврора утвердительно кивнула.
— На день рождения отца все танцуют. Традиция.
— Даже Орион? — спросила я с ударением, пытаясь скрыть раздражение, прорывающееся в голосе. Мысль о нем, танцующем с какой-то другой женщиной, вызывала странную, болезненную ревность.
— Нет, он никогда не танцует, — ответила она, и я с облегчением выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает меня.
— Тогда что он делает, пока все танцуют?
Мой вопрос потонул в нарастающем гуле голосов. Внезапно, словно по знаку, заговорил мужчина — похоже, ведущий.
— А теперь, традиционный медленный танец! — воскликнул он в микрофон, широко улыбаясь. — Через пять секунд я включу музыку!
После его слов свет в зале вновь погас, но не настолько, чтобы погрузить нас в полную темноту. Я посмотрела на Аврору, молча требуя ответа.
— Он наблюдает, — прошептала она, и мурашки пробежали по моей коже.