51 глава.
Миг – и торт врезался в лицо Азы всей своей кремовой мощью. Было чувство, как будто это было в замедленной съемке, словно кадр из дурацкого фильма. Вот он летит, этот символ праздника и радости, а вот – сокрушительный удар, и всё вокруг взрывается белым и красным.
Крем, этот приторно-сладкий враг, обволок ее лицо, словно липкая паутина. Он просочился в волосы, превратив их в мерзкую, слипшуюся массу. Куски бисквита, эти осколки надежды на мирное торжество, разлетелись во все стороны, словно шрапнель, раня воздух. Вишневая начинка, словно кровавые слезы, потекла по ее щекам, превращая лицо в гримасу клоуна из фильма ужасов. Несколько злосчастных вишен запутались в ее тщательно завитых локонах, словно паразиты, присосавшиеся к жертве.
Аза отшатнулась назад, словно ее ударили током. Ее лицо выражало смесь шока, унижения и полной дезориентации. Рот ее раскрылся в беззвучном крике. Она пыталась вытереть эту мерзкую массу с лица дрожащими руками, но лишь размазывала ее еще больше, превращаясь в какое-то гротескное чудовище. Зрелище было одновременно жалким и отвратительным, вызывая во мне не жалость, а лишь жгучую ненависть.
Я не сдержалась. Вся злость, все унижение, весь подавленный гнев вырвался наружу. Мои пальцы вцепились в ее идеально уложенные блондинистые волосы, словно когти хищной птицы. Я была готова лишить ее этой искусственной красоты, оставить ее лысой и опозоренной. Пусть знает, каково это – когда тебя лишают всего, что тебе дорого.
Она, конечно же, попыталась остановить меня. Заверещала что-то нечленораздельное, попыталась оттолкнуть. И не только она. Руки Ориона обхватили меня за талию, пытаясь оттащить от Азы.
— Это всё из-за тебя, сволочь! — выплюнула я в лицо Азе, прежде чем Орион смог меня оттащить. В моей руке остался клок ее выбеленных волос. Я смотрела на эти тонкие пряди, словно на трофей, и чувствовала прилив дикого, первобытного удовлетворения.
— Я сделаю так, чтобы тебя никуда не брали! Чтобы ты просто жила в муках! — прошипела я, глядя ей прямо в глаза. Ярость бурлила во мне, как лава в жерле вулкана. Я выплюнула слова с такой ненавистью, что, казалось, они могли сжечь ее дотла.
Я истерично расхохоталась, зная, что говорю правду. Я знала, как устроена эта система. Я знала, как подрезать крылья, как уничтожить карьеру. И Аза тоже это знала. Она знала, что я могу это устроить. И этот страх в ее глазах был лучшей наградой за все мои страдания.
— Не я выложила, а Мира!
Ее слова прозвучали как взрыв посреди тишины. Сразу после них я уловила тихий шепот "тише!", но он был таким тихим, что я почти решила, что мне показалось. Может, Аза пытается выкрутиться, разыгрывая какую-то нелепую карту?
Мои хмурые брови поползли вверх, а затем снова сердито сошлись у переносицы. Неужели она думает, что я поверю в эту чушь? Неужели она надеется, что я дам ей шанс увильнуть от заслуженного наказания? Я уже собиралась взорваться новым потоком проклятий, как вдруг Аза едва заметно указала взглядом за мою спину.
Я развернулась, и мир вокруг меня будто перевернулся. Мои глаза готовы были выпрыгнуть из орбит от смеси удивления, злости и шока. Там стояла Мира, всего в нескольких метрах от меня. В ее глазах плясал испуг, но еще отчетливее читалась злость из-за того, что Аза ее выдала.
Я понимала, что сейчас важно сохранять хладнокровие. Дать волю эмоциям – значит, позволить ей взять верх. А этого я не могла допустить и решила действовать аккуратно.
Я подошла к ней спокойно, стараясь не выдать клокочущую внутри ярость. Усилием воли я подавила желание схватить ее за горло и вытрясти из нее всю правду. Я протянула руку, не крепко, но нежно, словно предлагая дружеское примирение.
— Мира, это действительно ты выложила? — спокойно произнесла я, стараясь придать своему голосу мягкость и невинность. Я даже умудрилась выдавить подобие милой улыбки, играя роль доброжелательной подруги.
Я повела ее к столу, где громоздились остатки праздничного пиршества.
Я ждала ее ответа, затаив дыхание. Время будто замерло. Мира лишь беспомощно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Ее взгляд метался по сторонам, ища поддержки у гостей, и её взгляд остановился на Орионе. Он молча стоял, наблюдая за происходящим. Его лицо было непроницаемым, но я точно знала, что он кипит от ярости. И я знала, что он ни за что не помешает мне насладиться их позором.
— Я понимаю… ты наверное это сделала из-за ревности? — проворковала я, стараясь говорить мягко и понимающе, словно я уже готова простить ее. Мне нужно было усыпить ее бдительность, заставить ее поверить, что ей не грозит опасность.
— Да… я… — начала Мира заикаться, почти признаваясь под моим спокойным, но давящим взглядом. Моя игра работала. Она почти сломалась.
— Наверное, из-за того, что Орион больше не твой? — добавила я, словно невзначай, подкидывая еще больше дров в огонь ее вины. Мира тут же замолчала и нахмурилась, поняв, что я играю в спокойную, нежную девушку. В ее глазах промелькнул испуг и осознание собственной глупости. Я выиграно улыбнулась, чувствуя, как во мне поднимается волна триумфа.
После чего я резко прислонила ладонь к ее затылку.
Сжав пальцы, я силой наклонила ее голову над блюдами, заставляя ее лицом окунуться в остатки праздничного пиршества. Салат, пюре, торт – все это вперемешку размазывалось по ее лицу.
В этот момент я уже не просто мстила – я восстанавливала справедливость, заставляя и Азу, и Миру осознать, что их подлые действия не останутся безнаказанными. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не подбежать к ним обеим и не превратить их в ходячие произведения кулинарного искусства. Но я знала, что сейчас важнее всего – сохранить хладнокровие и показать, что я не опущусь до их уровня. Хотя, признаюсь честно, очень хотелось.
— Так это ты, Мира, действительно выложила эти фото? — внезапно спросила одна из женщин, нарушив тягостное молчание. В ее голосе звучало не осуждение, а скорее любопытство, словно она наблюдала за захватывающим спектаклем. Мира, словно загнанный зверь, лишь молчала, опустив голову. Ее взгляд был прикован к полу, и она явно не знала, что ответить. Она бросила быстрый взгляд на Азу, словно ища у нее поддержки, но та лишь отвернулась, не желая больше иметь с ней ничего общего.
— Подло, Мира, подло и Аза, — добавил мужчина, качая головой с разочарованием. Его слова стали последней каплей. Те, кто пришел поддержать Азу, начали прощаться с Орионом, выражая сочувствие по поводу случившегося. Некоторые мужчины даже умудрились подмигнуть мне, с улыбкой говоря, что я молодец, что так и надо было ставить их на место. Их слова поддержки согрели мне сердце, но я лишь облегченно улыбнулась, боясь, что они посчитают меня сумасшедшей.
Когда последний гость покинул кафешку, в воздухе повисла напряженная тишина. Казалось, можно было услышать, как тикают часы. Наконец, Орион нарушил молчание.
— Надеюсь, мы дождемся от вас обеих извинений, — сказал он низким, бархатным голосом, который, несмотря на свою мягкость, звучал угрожающе. Он поправил свой галстук, словно готовясь к важной речи, и посмотрел на Азу и Миру с презрением. — Публично.
С этими словами Орион нежно положил свою руку мне на талию, приобняв меня, и мы вместе вышли из кафешки, оставив Азу и Миру наедине со своим позором. Я села в машину, и улыбка не сходила с моего лица. Справедливость, наконец, начала торжествовать. Их подлость не осталась безнаказанной.
Но моя улыбка внезапно померкла, словно на нее набросили тень. Я вспомнила об Авроре. Все эти разборки с Азой и Мирой затмили мою тревогу за нее. Я резко повернулась к Ориону, и в моем взгляде читалась паника.
— Орион, нам надо к Авроре, — заявила я обеспокоенно, словно это был приказ. Я не могла больше ждать ни минуты. Мне нужно было убедиться, что с ней все в порядке.
— Мы к ней уже едем, — ответил Орион, сохраняя спокойствие.
Я удивленно вскинула брови. Откуда он мог знать, где Аврора? Неужели он предвидел все это? Но сейчас было важно не это. Важно было только одно – как чувствует себя Аврора. Ее боль, ее чувства, ее мысли – все это сейчас занимало меня больше всего на свете. Я надеялась, что она не винит нас. Надеюсь, она понимает, что мы не хотели причинить ей боль. Я очень надеялась на это.
* * *
Доехав до нужного адреса, я увидела дом. Это был не просто дом, а настоящая крепость.
Он был выполнен в стиле коттеджа с явными элементами натуральных материалов. Основная конструкция представляла собой деревянный каркас, искусно облицованный деревом.
Крыша дома была многогранной, наклонной, покрытой темной черепицей. На передней части дома располагалась просторная веранда, опоясанная деревянными перилами, приглашая отдохнуть на свежем воздухе.
На верхнем этаже дома располагались огромные окна с деревянными рамами, почти до пола.
Вокруг дома простирался аккуратно ухоженный ландшафт с тротуарной дорожкой, ведущей к ступеням, и зеленый газон, украшенный декоративными кустарниками, крупными гладкими камнями и небольшими арабисами.
Возле ворот стояла охрана, типичная для богачей. Эти суровые мужчины в темных костюмах внимательно изучали нас, прежде чем пропустить на территорию. Я посмотрела на Ориона. Его шаги, осанка были спокойными и уверенными, но взгляд выдавал скрытое напряжение. Я чувствовала, как в нем борются тревога и решимость.
Мы дошли до массивной деревянной двери, и Орион нажал на кнопку звонка. Мелодичный перезвон нарушил тишину.
— Орион, чей это дом? — спросила я, не в силах сдержать любопытство.
— Моей бабушки, — ответил Орион, словно это было само собой разумеющимся.
Мои глаза невольно расширились от паники. Его бабушки? Неужели он действительно привез меня к своей бабушке после всего, что произошло? Неужели он не понимает, насколько это рискованно?
Но прежде чем я успела уточнить, действительно ли этот дом принадлежит его бабушке и не ошибся ли он, дверь медленно открылась, и я увидела ее. Ее имя я до сих пор не знала. Она смотрела на нас двоих с каким-то странным спокойствием, словно знала, что мы приедем. В ее пронзительном взгляде чувствовалось неодобрение и молчаливое порицание. Под этим серьезным взглядом, который будто молча отчитывал меня, я невольно сглотнула, но постаралась держаться уверенно. Я не собиралась показывать ей свой страх.
Орион, явно почувствовав мою нервозность или даже панику, обнял меня за плечи, словно защищая от опасности. И мы молча вошли в дом, не дожидаясь приглашения от пожилой дамы.
— Где Аврора? — спросил Орион, осматривая каждый угол холла и затем, повернувшись к своей бабушке, встретился с ее холодным взглядом.
— Аврора не желает вас видеть. И, признаться, я ее понимаю, — заговорила дама пожилым, но властным голосом, медленно и неторопливо, словно обдумывая каждое слово. В ее тоне не было злости, но чувствовалось явное осуждение.
— Мисс, мы пришли не для ссоры. Нам просто нужно поговорить с Авророй, — произнесла я уже уверенно и с надеждой в голосе, стараясь не обращать внимания на ее пронзительный взгляд. Я должна была убедить ее, что мы пришли с добрыми намерениями.
— Поговорить? О чем? О том, как ты, юная особа, окрутила голову мужчине, который годится тебе в отцы? О том, как предала дружбу с моей внучкой? — начала говорить она, и я заметила, как ее тонкие брови приблизились друг к другу, выражая крайнюю степень неодобрения. От ее слов я со злостью сжала губы, чтобы не выдать свою ярость. Я сделала уверенный шаг вперед и приподняла подбородок, демонстрируя свою гордость и независимость.
— В любви нет статуса и возраста, мисс. Орион - взрослый, разумный человек. И наши чувства взаимны, — ответила я ей, стараясь говорить спокойно и уверенно. И уже чувствовала, как отступает моя паника, уступая место решимости и гневу.
— Чувства? Ты называешь это чувствами? Это мимолетное увлечение, — язвительно бросила она и посмотрела на Ориона с укором. — Орион, ты что, ослеп? Как ты мог позволить себе ввязаться в эту… нелепость?
— Серафина, – произнес Орион низким голосом, и я почувствовала, как он тяжело выдохнул. В его голосе слышалось предупреждение и одновременно усталость. — Селеста – моя жизнь. И я не позволю тебе говорить о ней в таком тоне, — добавил он, и я, посмотрев на своего мужчину, на своего тигренка, гордо улыбнулась. И, конечно, меня удивило то, что он назвал свою бабушку по имени.
Увидев, как Серафина приоткрывает рот, чтобы снова сказать что-то, что меня уже точно выведет из себя, я решила перехватить инициативу.
— Аврора - моя подруга, и я очень ценю нашу дружбу. Но я не могу контролировать свои чувства. И Орион тоже не может. Мы не хотели никому причинять боль, но и отказываться от своего счастья мы не станем, — начала я говорить спокойным голосом, и я уже была готова взорваться, как бомба, и, не спросив ее разрешения, начать поиски Авроры по всему дому.
Серафина раздраженно выдохнула, сузила глаза и указала своей тростью на дверь, ведущую к выходу.