43 глава.
Мира, словно комета, появляется на празднике Ориона, ее появление само по себе уже становится сенсацией. Она спускается по лестнице, словно сходя с небес, зная, что каждый взгляд прикован к ней. Ее улыбка – это вызов, ее осанка – триумф.
Остановившись в центре зала, возле возвышавшегося штатива с микрофоном, Мира окинула собравшихся взглядом, полным легкого превосходства. Ее улыбка, словно острая бритва, не обещала ничего хорошего.
— Добрый вечер всем, кто удостоился чести разделить этот праздник с Орионом Найнтингейлом, — произнесла она, и высокомерная улыбка не сходила с ее лица. Взгляд ее тут же метнулся к Ориону, стоявшему у стены с бесстрастным лицом. В его глазах, казалось, читался лишь лед и презрение. Селеста, наблюдавшая за происходящим издалека, не могла понять, кто эта женщина и что связывает ее с Орионом, но чувствовала, что за маской внешней уверенности Миры скрывается что-то большее.
— Орион... с твоим днём.
В голосе Миры не было ни капли теплоты, лишь вызов и предвкушение. Затем ее взгляд снова скользнул по залу.
— Да, я знаю, что мое присутствие – это не то, что вы все планировали. Не то, чего ожидал и ты, Орион. Но признайтесь честно... разве не стало интереснее? — Она рассмеялась, и в этом смехе слышалась дерзость, граничащая с безумием.
— Я не пришла сюда с покаянием, не принесла извинения, и не ждите от меня жалоб. Вина – это чувство для слабых, а я привыкла быть сильной. И давайте смотреть правде в глаза, разве вы не скучали по мне? Хотя бы немного? — Пауза. Она намеренно давала своим словам раствориться в воздухе, чтобы каждый почувствовал их вкус, их горечь, их яд. Затем, с хищной улыбкой, продолжала:
— Сегодня твой день, Орион. И в этот день я хочу сделать тебе особенный подарок. Не ждите бриллиантов, яхт или бессмысленных акций. Мой подарок – это я сама. —
Раскинув руки, словно предлагая себя целиком и полностью, она словно бросала вызов всему миру. Затем, отсоединив микрофон от штатива, Мира неторопливыми шагами двинулась вглубь зала, одаривая гостей фальшивыми улыбками.
— Мое появление здесь, этот переполох, это внимание, которое я принесла с собой. Разве это не ценнее любого материального объекта? Разве я не сделала этот вечер незабываемым? — произнесла она, обводя взглядом присутствующих. Ее взгляд, наконец, остановился на Орионе. Она подошла к нему, но не вплотную, гордо вскинула подбородок, и в ее голосе звучала уверенность, безжалостность и полное отсутствие стыда. — Признайся, Орион, ты никогда не забудешь этот день рождения.
С этими словами она улыбнулась, словно одержала победу, и протянула микрофон в сторону. Какой-то мужчина, словно по команде, подошел, забрал микрофон и отошел в сторону.
Зал замер в тишине. Все взгляды были прикованы к Ориону и Мире, словно ожидая грозы. Затем, словно прорвав плотину, раздались аплодисменты. Сначала неуверенные, редкие хлопки, затем – все громче и громче, пока не превратились в оглушительный шквал.
Орион молча наблюдал за происходящим, в его глазах читалось недоумение, граничащее с шоком. Он бросил взгляд на хлопающих, и те, словно опомнившись, тут же замолчали. Неловкость повисла в воздухе.
Зал снова наполнился шумом разговоров, бокалы зазвенели, словно ничего и не произошло.
И тогда я заметила Аврору, она сидела на стуле, словно сломленная кукла, ее взгляд был пуст и отрешен. По обе стороны от нее стояли две женщины – ее бабушка и еще какая-то незнакомка. Они положили руки на плечи Авроры, пытаясь ее утешить, но их прикосновения казались чужими и холодными.
Однако, едва сделав несколько шагов, я ощутила, как кто-то преградил мне путь. Это была Мира. Ее улыбка, до этого адресованная залу, теперь казалась зловещей маской, скрывающей истинные намерения.
— Так это ты, Селеста Винчестер? — промурлыкала Мира, ее взгляд скользнул по мне, словно оценивая меня, как предмет на аукционе. — Нам нужно поговорить.
Фраза прозвучала внезапно, и прежде чем я успела что-либо ответить, Мира грубо схватила меня за плечо, намереваясь увести в сторону. В этом жесте было презрение и неприкрытая властность.
В следующее мгновение все произошло молниеносно.
Но тут вмешался Орион и резко отдернул руку Миры от моего плеча. Его движения были резкими, отрывистыми, а в глазах плескалась ярость, заставляющая кровь стынуть в жилах.
— Не трогай её, — прорычал Орион, и в его голосе звенел такой лед, что казалось, он способен заморозить целую вселенную. Голос, не терпящий возражений, не допускающий никаких компромиссов. Голос альфы, защищающего свою территорию. — Поговорим на улице, — добавил он, и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.
Мира сначала бросила взгляд, полный ненависти и удивления, на Ориона, затем перевела его на меня. В ее глазах мелькнула ехидная усмешка, словно она что-то поняла, что-то важное, и это знание ей доставляло удовольствие. Затем, подчиняясь невидимому приказу, она последовала за Орионом.
Я стояла, словно громом пораженная и хотела броситься следом за ними, узнать, что происходит, почему Орион так внезапно меня защитил. Но затем я вспомнила об Авроре.
Бросившись к ней, словно к раненому зверю, я положила свою руку поверх ее руки.
— Аврора, что с тобой? — обеспокоенно спросила я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
Прежде чем Аврора успела ответить, в разговор вмешалась ее бабушка, бросив на меня ледяной взгляд.
— Иди лучше дегустируй дорогие напитки, пока есть время, — процедила она сквозь зубы.
— Бабушка! — воскликнула Аврора, посмотрев на нее с нескрываемой злостью. Бабушка, словно споткнувшись о собственный гнев, отвела взгляд и тяжело выдохнула.
Затем Аврора, пересилив себя, посмотрела на меня снова. Ее голос был тихим и дрожащим.
— Женщина, которая устроила этот цирк, ее зовут Мира Хэрлоу - моя мать.
Слова Авроры, словно удар грома, разнеслись в моей голове.
Я расширила глаза от шока и невольно посмотрела в ту сторону, куда ушли Мира и Орион. Все встало на свои места. Презрение Миры, защита Ориона, боль Авроры…
— «Она даже не удосужилась поздороваться со своей дочерью?» — промелькнуло в моей голове и в груди вскипела ярость и сочувствие к Авроре. Резко встав, я решительно направилась к выходу.
И я сразу же услышала, как Аврора тихо спросила меня куда я иду, но я промолчала, зная, что если отвечу, меня услышит её бабушка и эта незнакомая девушка.
Сейчас мне нужно было узнать правду, увидеть, что происходит, и защитить Аврору от боли, которая, словно ядовитый туман, окутывала её.
* * *
Нависший над лесом балкон казался тайной ложей, откуда открывался вид на мерцающий вдали город – драгоценный россыпь огней на бархате ночи. Лес внизу дышал прохладой и сумраком, а над ним, словно стражи, высились увитые виноградом колонны балкона, обрамляющие картину ночного великолепия.
И я, подобно тени, скользнула по усыпанной лепестками роз террасе. Вечерний шелк моего платья бесшумно касался камня, пока я замерла за пышным кустом жасмина, чей дурманящий аромат пытался скрыть биение моего встревоженного сердца. Мне не следовало подслушивать, но любопытство – старый порок – крепко держало меня на месте, словно корни древнего дерева, проросшие сквозь землю.
Их голоса доносились сквозь ночную тишину, хрупкие осколки разбитых надежд, разлетающиеся в разные стороны. Орион – холодный, как зимняя луна, в его голосе звенел лед, и Мира - с отчаянием в голосе, как мотылек, бьющийся о стекло, пытаясь разжечь угасший огонь.
Орион стоял, облокотившись на перила, смотрящий только вдаль, на мерцающий город, но не на Миру. Казалось, она для него – пустое место, призрак прошлого, не заслуживающий даже взгляда. На нем идеально скроенный смокинг, но выражение лица выдавало напряжение, которое я чувствовала кожей, словно электрический разряд. Мира стояла рядом с ним вплотную, нарушая его личное пространство, от чего я невольно прикусила свою губу. Мои пальцы крепче сжали ткань платья, сдерживая порыв выскочить из укрытия и оттащить ее подальше от него.
— Знаешь, Орион, этот город прекрасен ночью. Особенно отсюда, — произнесла Мира спокойным голосом с хрипотцой, словно стараясь придать себе уверенности. Её громкий уверенный голос, который был еще в зале, словно испарился, оставив лишь тихий шепот, полный тоски и надежды.
— Да, вид хорош. Жаль, что его могут испортить незваные гости, — ответил Орион, даже не поворачивая своего лица к ней. Его слова были остры, как бритва, и резанули по атмосфере, словно удар хлыста. От его колких слов я невольно улыбнулась. Любила его язвительные комментарии, особенно в адрес таких ужасных людишек, как Мира.
Я заметила, как она сделала шаг вперед, и я сузила глаза, пристально наблюдая за ее руками, как ястреб, следящий за добычей. Мало ли, вдруг она решит коснуться моего тигренка своими руками, ставшими ветвями чужого сада. Эти руки, оскверненные предательством, не должны были даже приближаться к нему.
— Неужели я действительно настолько нежеланна в такой день? — спросила она, теперь уже с мольбой в голосе, в котором сквозила неуверенность.
Орион повернулся к ней, и на его лице было ледяное спокойствие, словно он надел непробиваемую маску.
— Я пришла не для того, чтобы портить тебе праздник, Орион. Я пришла… сказать то, что давно должна была. — На эти слова Орион безразлично усмехнулся, в его глазах не было ни тепла, ни сочувствия.
— Оправдания? Я думал, этот фарс закончился несколько лет назад.
— Это не оправдания! — повысила она голос, в котором появилась истеричная нотка. — Это правда. Ты меня не любил, Орион. Ты никогда не говорил мне нежных слов, не смотрел на меня так, как смотрят на любимую женщину!
— Ах, вот оно что. Значит, твое… увлечение другим мужчиной – это моя вина? Ты и правда считаешь, что холодные слова, которые ты мне говорила, заслуживали бурных оваций и вечной любви? — Его голос был насмешливым и презрительным, словно он говорил с умалишенной.
— Я нуждалась в тепле! В простом человеческом тепле! Ты был как ледяной истукан, Орион. Я задыхалась! — Я видела Миру, как ее кулаки сжимаются, как она сдерживает себя, чтобы не рвать себе волосы. Ну, если она захочет сделать это, я ей помогу. С удовольствием предоставлю ей такую возможность.
— Тепло можно найти в камине, Мира, — покачивая головой, произнес Орион с презрением, в каждом его слове чувствовалась горечь и разочарование. — А в браке ищут верность. Я тебе её дал, но ты, видимо, предпочла погреться у чужого очага.
— Не говори так… Ты не понимаешь, — произнесла она, и в ее голосе послышались слезы. Она потянулась к Ориону и взяла двумя руками его руку, но тот тут же отдернул ее, словно прикоснулся к чему-то грязному и отвратительному.
— Нет, Мира, — перебил Орион ее, и в его голосе звенела сталь, готовая в любой момент обрушиться на ее голову. — Это ты не понимаешь. Ты думаешь, что, оправдав свою измену отсутствием нежности, ты сможешь облегчить свою вину? Не получится. Я вижу тебя насквозь. И единственное, что ты сейчас должна сделать – это развернуться и уйти. Не отравляй мне сегодняшний вечер. — С усмешкой, презрением, всем спектром отрицательных эмоций, которые только были в его арсенале, произнес Орион и, казалось, решил покончить с этим фарсом, повернувшись, чтобы уйти. Но эта язва, словно прицепившийся репейник, не давала ему покоя.
— А Селеста… — сказала она дрожащим голосом, но на ее лице расцвела хищная улыбка, а в глазах, словно у змеи, мелькнул зловещий блеск. Она картинно смахнула слезинку, играя роль обиженной и оскорбленной женщины.
Орион тут же остановился, как вкопанный, и напрягся, словно пружина, готовая в любой момент распрямиться. Но он не поворачивался к ней лицом, будто боялся увидеть то, что скрывалось за ее маской.
— Откуда ты знаешь её имя? Тебя же даже в зале не было, — произнес Орион с легким любопытством, проскользнувшим в его голосе. И, наконец, он повернулся к ней лицом, словно не в силах больше сдерживать себя. Услышав его вопрос, я тоже напряглась, словно натянутая струна, и затаила дыхание, ожидая ее ответа. Действительно, откуда она могла знать моё имя?
— А это уже не важно, — ответила она, горько усмехнувшись, словно знала что-то, чего не знали мы. — Это не твое дело.
Орион внезапно сделал шаг вперед, его движения были стремительными и угрожающими, и наклонился к ней, вторгаясь в ее личное пространство. Даже отсюда, сверху, я видела, как в его глазах разгорается пламя скрытой ненависти и недовольства. Он казался хищником, готовым разорвать свою жертву на части.
Мира, явно нервничая и испугавшись его внезапного напора, сделала шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию.
— То, что касается Селесты - мое дело, — произнес Орион, сжав зубы так, что на его скулах заиграли желваки. Его голос был низким и угрожающим, словно рычание дикого зверя. От его слов мое сердце забилось быстрее, и я невольно затаила дыхание. В этот момент я поняла, что влюбляюсь в него еще больше, с каждым его словом, с каждым его жестом, полным защиты и силы. Я не могла оторвать взгляда от него, от его лица, искаженного гневом. И тут же, невольно, бросила взгляд на Миру, чтобы увидеть ее реакцию. Она стояла, распахнув свои глаза от зависти, злости и обиды, словно ее ударили в самое сердце.
Но когда она уже решила ответить, из ее уст вот-вот должно было сорваться что-то ядовитое, вдруг рядом со мной раздался внезапный, оглушительный голос. От неожиданности и паники я громко вскрикнула, подпрыгнула на месте и, потеряв равновесие, свалилась в холодный пруд, из которого росло большое, раскидистое дерево. Все произошло так быстро, что я даже не успела осознать, что случилось.
Я тут же вынырнула из ледяной воды, отплевываясь и пытаясь отдышаться. Открыла глаза, и в полумраке ночи увидела над собой силуэт высокого мужчины.
— Чарльз?! — выдохнула я, не веря своим глазам.