42 глава.
Селеста откашлялась, словно освобождая путь для слов, и вытянула руку, как хрупкий мостик, в сторону неприступной пожилой дамы.
— Здравствуйте, да, меня зовут Селеста, – подтвердила я. – А откуда вы знаете мое имя?
— Здесь уже все успели узнать, – отрезала дама бесстрастным тоном, сверля меня взглядом, от которого кожу покрывали мурашки. Протянутая рука так и повисла в тягучем воздухе неловкости. Я уже собиралась опустить ее, но властная рука дамы перехватила лишь кончик пальца и потянула, заставляя меня сделать неуверенный полуоборот. В лице незнакомки отразилось явное неудовольствие, брови ее сдвинулись к переносице.
— Ни украшений, ни помады, – процедила она, словно констатируя приговор. – Откуда ты? Прямиком из хрущевки?
Вопрос прозвучал как удар плетью. Лицо мое напряглось, а подбородок приподнялся.
— Из хрущевки? Я не позволю себе подобный тон, – отпарировала я с твердостью, которая была мне самой неожиданна. – Я сильная, независимая девушка, обеспечиваю себя сама. Родители мои – за границей, но это не их заслуга.
— Я не спрашивала о твоей биографии, – отрезала дама, будто сбивая пылинку с плеча. – Меня интересует лишь твой статус здесь. – Ее глаза сузились. – Много ли денежек потратила на такси, чтобы сюда добраться?
Недоумение на лице моем расцвело, словно странный цветок. При чем тут такси? При чем тут вообще деньги?
— Что, простите?
— В доме Ориона, – начала дама, чеканя каждое слово, словно гвоздь в крышку гроба. – Ты ведь кричала что-то о растраченных суммах на такси и о каком-то… мохнатом чудовище.
Я почувствовала, как мом глаза расширяются от шока, и я невольно отвела взгляд, заливаясь краской стыда. Как она могла узнать об этом? Ее же не было рядом!
— Я комментировала фильм, который смотрела, – пробормотала я, стараясь придать голосу уверенность, но дама лишь снова нахмурилась, словно уловив фальшь.
— Орион сказал, что ты его близкая знакомая, – внезапно сменила она тему, словно переходя в наступление с другого фланга. – Как вы познакомились? Как ты оказалась в их доме, их гостьей? Очередная подружка моей внученьки, дружба которой куплена богатством ее родителей?
Вопросы обрушились на меня, словно град. Они были эхом ее собственных сомнений, ее собственных страхов.
Именно в этот момент к ним подбежала Аврора, словно спасительный ангел, готовый разорвать порочный круг допроса.
"Бабушка, о чем вы тут шепчетесь?" – звонкий голос Авроры прорезал наэлектризованную тишину.
— «Бабушка?!» – мысленно взвыла я, ощущая, как земля уходит из-под ног. Неужели Аврора ошиблась? Или, что еще хуже, я попала в какой-то безумный театр абсурда?
— Толкуем о том, кого эта юная леди соизволила кого-то назвать мохнатым чудовищем, – проворковала бабушка Авроры, растягивая слова медленно, как густую патоку, и вкладывая в них зловещую двусмысленность. Мне показалось, что в ее голосе прозвучали нотки старинного заклинания.
Аврора, осознав, куда клонит ее бабушка, заметно занервничала.
— Но это не Селеста кричала, бабушка, – поспешно заверила она, глядя на меня с мольбой. Я отчаянно жестикулировала, складывая руки крестом, умоляя Аврору молчать, не усугублять ситуацию. – Это в фильме так кричали!
— Вот как, – коротко бросила женщина, поворачивая голову в мою сторону. Я тут же спрятала руки за спину и натянула фальшивую улыбку. – А Селеста Винчестер рассказывала мне совсем другую историю. – Ее взгляд буравил меня, требуя немедленного объяснения.
Но тут, словно по волшебству, свет во всем доме погас. Гости замерли в изумлении. Луч света, словно прожектор, высветил лишь середину лестницы, где внезапно появился мужчина с микрофоном.
Понимая, что это мой шанс сбежать от неминуемого допроса, я нашарила в сумочке телефон и, включив фонарик, двинулась на поиски туалета. Некоторые гости одарили меня презрительными взглядами, словно я нарушила какой-то негласный закон.
Мужчина на лестнице произносил какие-то скучные слова, но я уже не слушала. Наконец, впереди замаячила спасительная дверь с табличкой "WC". Слава богу, возле туалета никого не было. Я коснулась ручки, и в тот же миг дверь резко распахнулась, ударив меня прямо в лоб.
От боли и неожиданности я зажмурилась.
— Ты в порядке? – донесся до меня до боли знакомый, обволакивающий голос. Подняв взгляд, я увидела Ориона. Даже сквозь полумрак я чувствовала, как его тигриные глаза смотрят на меня с беспокойством.
— Д-да, – выдавила я из себя, запинаясь. Мой голос дрожал, как осенний лист на ветру.
Я затаила дыхание, когда Орион убрал мою руку с лба и развернул меня так, чтобы даже малейший свет касался моего лица. Его внимательный взгляд искал на моем лбу следы удара, но, к счастью, шишки не оказалось. Сердце моё трепетало от того, что он всё ещё беспокоится о мне, даже когда наши пути разошлись, и отношения остались в прошлом.
— И, конечно же, я поздравляю от всей души и от нашего высшего круга общества и коллектива – Ориона Найнтингейла! – раздался голос мужчины, и в этот момент свет упал на Ориона, который, словно рыцарь, укрыл меня за своей спиной, поворачиваясь лицом к публике. Я тихо вздохнула, прижав щеку к его мускулистой спине, сжимая в ладонях его костюм, как будто это могло защитить меня от чужих взглядов.
Пока мужчина произносил дружелюбные, профессиональные слова, я воспользовалась моментом, чтобы вдохнуть его одеколон, который напомнил мне о временах, когда мы были ближе друг к другу. Я так долго не испытывала этого ощущения – прижиматься к нему и вдыхать его запах, как будто он был моим единственным спасением в этом мире.
Как только свет снова переместился с Ориона на мужчину, я неохотно отстранилась от него. Орион, не спеша, повернулся ко мне лицом, и наш взгляд встретился. Он сделал два шага, и я почувствовала, как спина упирается в дверь туалета. Его тело прижало меня к стене, а рука оказалась рядом с моей головой, словно создавая невидимую преграду между нами и всем остальным миром.
Я попыталась отстраниться, но он, подобно древнему дубу, укоренившемуся в земле, не позволил мне сделать и шага. В его пронзительном взгляде бушевала буря эмоций: тоска, гнев, непонимание и… что-то ещё, что заставляло моё сердце трепетать. В его глазах я увидела отражение своей души, израненной разлукой и терзаемой тайной.
— Специально надела это платье, чтобы подразнить меня? Специально прижималась к моей спине? – прошептал Орион низким, обжигающим басом, наклоняясь ближе. Его дыхание касалось моей щеки, словно прикосновение пламени, разжигая в душе давно похороненные чувства.
Второй рукой он, словно нехотя, коснулся пряди моих серебристых волос, нежно перебирая их пальцами. Длинные, шелковистые локоны скользили между его пальцами, как нити воспоминаний, связывающие нас с теми днями, когда между нами не было тайн и недомолвок. Но сейчас этот жест казался почти жестоким, напоминая о том, что мы потеряли.
Меня охватила дрожь, и в душе поднялась буря противоречивых эмоций. Я хотела оттолкнуть его, крикнуть, высказать всё, что накопилось в сердце, но вместо этого молчала, парализованная его близостью и страхом разоблачения. Я жаждала его прикосновений, но понимала, что не имею на них права.
Не сдержавшись, я подняла руку, прислонила ладонь к его щеке и прошептала его имя. Я была готова открыть ему правду, когда вдруг снова раздался голос этого мужчины, нарушая хрупкое мгновение между нами.
— Ну а теперь… главный подарок для Ориона Найтингейла! — Голос мужчины повис в воздухе, наполнив его электрическим напряжением. Он выдержал эффектную паузу, смакуя предвкушение, и театрально указал на второй этаж, где свет прожектора выхватил лестницу, словно она была сценой, ждущей своего главного героя. В этом луче внезапно возникла фигура женщины, словно сошедшая с обложки глянцевого журнала.
Ей было около двадцати восьми лет, и она источала уверенность и чувственность. Красный облегающий костюм, дерзко короткий, едва прикрывающий бёдра, обрисовывал каждый изгиб её тела, словно произведение искусства. Намеренная небрежность в её стиле "Шэг" – короткая стрижка с мягкими, небрежными волнами, едва касающимися плеч – лишь подчёркивала её природную красоту и независимый дух. Тёмно-каштановые волосы, словно тронутые поцелуем солнца, мерцали медовыми и карамельными бликами, создавая эффект «выгоревших прядей», словно она только что вернулась с роскошного курорта.
— Мира Хэрлоу! — провозгласил мужчина, и словно по команде, зал взорвался ахами удивления и восхищения. Мира, с ослепительной улыбкой, неспешно и грациозно спускалась по лестнице, словно королева, принимающая овации своих подданных. Каждый её шаг был исполнен достоинства и уверенности, будто она знала, что все взгляды прикованы только к ней.
Инстинктивно я повернула голову к Ориону, чтобы увидеть его реакцию. На мгновение мне показалось, что время замерло. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска, скрывающая бушующие внутри эмоции. Но в глубине его глаз я разглядела что-то, похожее на ярость, сдерживаемую с трудом. Его взгляд был холодным и острым, как лезвие ножа. Я почувствовала, как мускул на его челюсти напряжённо дёрнулся – верный признак того, что он в ярости борется с собой. Это была сцена, достойная пера драматурга, и я чувствовала себя невольным зрителем в этом представлении, в котором переплелись ложь и старые раны.