41 глава.
Когда Орион отвел взгляд от меня, словно оборвав невидимую нить, заметив искорку в глазах Авроры, я немедля отвела свой, спешно приступая к спуску по лестнице. Орион, словно преследуемый невидимым порывом, тут же направился к выходу неторопливыми шагами, сохраняя достоинство, что, казалось, было впечатано в саму его суть. Аврора, обвив мою руку по-дружески, одарила меня теплой, ободряющей улыбкой, и мы вместе покинули величественный особняк. Пока мы шли по мощёной дорожке, в моей памяти запечатлелся каждый нюанс его облика: я не могла оторвать взгляда от строгого силуэта серого пальто, столь элегантно подчеркивающего его внушительный рост. А его одеколон… он словно невидимая аура, окутывал меня знакомым, манящим ароматом, будоража чувства.
Рик распахнул перед нами дверь черного лимузина, и мы с Авророй разместились на заднем сиденье, словно две беглянки, готовые к дерзкому побегу. Орион же занял место впереди, и его сиденье оказалось прямо передо мной, словно на сцене, где разыгрывалось лишь для меня одной.
— Волнуешься? — прошептала Аврора, наклоняясь ко мне ближе и одаривая озорной улыбкой. В ее глазах читалась поддержка и озорство.
Я, улыбнувшись в ответ, кивнула, опускаясь ниже, чтобы наш разговор остался между нами.
— Думаешь, они будут на меня косо смотреть?
— Дорогая, они всегда косо смотрят, особенно на тех, кого видят впервые, — прошептала Аврора, словно раскрывая тщательно оберегаемую тайну. — Только если ты не решишь станцевать Макарену в трусах, — добавила она с неподражаемым сарказмом, заставив меня невольно подавиться смехом. — В противном случае, расслабься и позволь им завидовать.
— Жаль, не захватила с собой трусы, — ответила я в тон, и Аврора, едва сдерживаясь, тихо засмеялась.
На миг наше внимание переключилось на мир за окном, каждый погрузился в свои мысли. Я же украдкой взглянула в боковое зеркало, словно надеясь поймать ускользающее мгновение. И там, словно в зачарованном отражении, я увидела Ориона, поглощенного телефонным разговором. На сердце стало теплее от этой маленькой, тайной радости.
Прислонившись виском к холодному стеклу, я продолжала наблюдать за ним, не желая упустить ни одной детали. Он говорил с кем-то быстро и уверенно, и вот, оборвав разговор, он с тем же стремительным движением убрал телефон в карман. Мое сердце екнуло, когда он внезапно повернул голову и его взгляд встретился с моим отражением в зеркале.
Внезапно мир сузился до этого момента. Резкая необходимость принять вызов. Что же делать? Отвести взгляд и выдать неловкость или выдержать его взгляд?
Внутри меня бушевали противоречивые чувства. И я решила, не отступать, не отводить взгляд. Пусть он читает в моем лице уверенность, пусть видит, что я не боюсь его взгляда. Пусть сегодня победит сильнейший. Однако, хоть внешне я сохраняла невозмутимость, внутри меня творилось настоящее безумие: сердце бешено колотилось в груди, а живот заполонили трепетные бабочки, взлетающие при каждом его взгляде.
— Сэр, мы прибыли, — внезапно произнес Рик, словно разорвав натянутую струну.
Я, словно очнувшись от наваждения, первой инстинктивно отвела взгляд. Осознание поражения обожгло, словно горькое лекарство. Я прикусила губу, невольно выдав свою досаду.
И тут же, словно насмехаясь, в уголке его губ промелькнула едва заметная усмешка. Орион вышел из машины, невозмутимый и уверенный, как всегда.
Я фыркнула, раздраженная его самодовольством, но тут же на лице сама собой расцвела улыбка.
Выбравшись из комфортного чрева лимузина, мы вчетвером оказались на залитой светом площадке. Я замерла, запрокинув голову, и моему взору предстало здание, словно сотканное из света и мечты. Белый фасад, устремляющийся ввысь, был пронизан бесчисленными окнами, из которых лился мягкий, янтарный свет, словно приглашая заглянуть внутрь. Я заметила за стеклом силуэты людей, оживленно беседующих друг с другом, их голоса, казалось, доносились до меня сквозь мерный шум вечернего города.
Оторвав взгляд от этого величественного фасада, я окидывая взглядом и увидела стройные ряды автомобилей, словно послушные солдаты, выстроенные перед зданием. Их было не меньше семи, и каждый из них казался произведением искусства, сверкающим под светом фонарей.
Когда мы приблизились к входу, охрана, облаченная в строгие черные костюмы, с уважением приветствовала Ориона, поздравляя с днем рождения. Он, небрежно одарив их едва заметной улыбкой и кивком, направил взгляд на Аврору.
— Это моя дочь, как вы знаете, — произнес Орион, указывая на Аврору, которая в ответ дружелюбно помахала рукой охранникам. — А это ее лучшая подруга и моя близкая знакомая, — закончил он, задержав на мне взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость. Сердце предательски забилось быстрее.
Орион, словно не замечая моего смущения, предъявил какую-то карточку, и охрана, уступив дорогу, пропустила нас внутрь. Рик же остался снаружи, словно верный страж, охраняющий здание и его драгоценные сокровища, включая и те самые дорогостоящие автомобили.
Переступив порог, я затаила дыхание. Моему взору открылась картина, превзошедшая самые смелые ожидания, — великолепие бального зала, словно сошедшего со страниц сказочной книги. Роскошь и аристократизм буквально витали в воздухе, проникая в каждую клеточку моего существа. Здесь царили высочайшее мастерство и безграничное внимание к каждой, даже самой незначительной детали. Золотые узоры, словно ожившие, переплетали стены и потолок, образуя витиеватый, завораживающий орнамент, словно созданный рукой самого волшебника. Инкрустация золотом, мерцающая в каждом уголке, отражала свет бесчисленных люстр, озаряя зал теплым, пленительным блеском, превращая его в мерцающую шкатулку с драгоценностями.
В самом центре зала возвышалась величественная лестница, ее мраморные ступени плавно перетекали в изящные, витые перила, также щедро украшенные золотым декором. Она манила к себе, обещая вознести на новые высоты, к новым открытиям и впечатлениям.
На верхнем уровне располагалась просторная галерея, откуда открывался панорамный вид на весь зал, позволяя любоваться его великолепием с высоты птичьего полета, словно наблюдая за разворачивающимся представлением.
Зал был полон гостей, облаченных в изысканные вечерние туалеты. Мужчины, одетые в строгие костюмы, и дамы, сверкающие в элегантных платьях и пиджаках, казалось, сошли с обложки дорогого глянцевого журнала. Они оживленно беседовали, смеялись и наслаждались волшебством этого неповторимого вечера, создавая атмосферу непринужденного веселья и роскоши.
В тот момент, когда Орион вошел в зал, словно невидимый дирижер взмахнул палочкой, и все взгляды устремились к нему. Гости, словно по команде, расплылись в приветливых улыбках, и в тот же миг образовался хоровод желающих поздравить его с днем рождения. Аврора, как его дочь, тоже не осталась без внимания, и вскоре ее окружили знакомые лица, восхищающиеся тем, как быстро она выросла. Но затем, словно в театре теней, акцент сместился на меня. Удивленные взгляды скользили по мне, словно ощупывая, оценивая незнакомую фигуру, и, наконец, устремились к Ориону, задавая безмолвный вопрос: кто она?
— Кхм, это лучшая подруга моей дочери и моя близкая знакомая, — ответил Орион ровным тоном, в котором не было ни капли объяснений. Я почувствовала, как по залу прокатилась невидимая волна напряжения. Откуда-то из глубины толпы донесся шепот, едва различимый, но оттого еще более ядовитый.
— Разве у господина Ориона могут быть кто-то близкий, кроме Авроры?
Этот шепот, словно брошенный в меня камень, заставил меня встрепенуться. Собравшись с духом, я откашлялась, словно призывая внимание на себя, и одарила присутствующих самой искренней улыбкой, на которую только была способна.
— Меня зовут Селеста Винчестер, надеюсь, мы найдем с вами общий язык, — любезно произнесла я, стараясь сохранить приветливый тон. В ответ мужчины лишь бросили на меня оценивающие взгляды, в которых читался не то интерес, не то скепсис, а женщины обменялись сдержанными хихиканьями.
Я старалась не обращать внимания на двусмысленные взгляды и оценивающие гримасы, пытаясь убедить себя, что это лучше, чем откровенное презрение. Вскоре ко мне приблизилась группа женщин, одетых в платья, словно сошедшие с подиумов высокой моды. Они, как хищницы, окружили меня, положив свои холеные руки на мои плечи, и, словно уводя из поля зрения, повели в сторону от Авроры и Ориона. Взглянув через плечо на Аврору, я увидела, как она, сжав кулак, подбадривающе кивает, словно давая понять, что мне нужно держаться.
* * *
— Итак, расскажи о себе, Селеста Винчестер, — произнесла одна из женщин с короткими волосами, одаривая меня странной, натянутой улыбкой. Остальные дамы, молча, пристально смотрели на меня, словно ожидая исповеди.
— Вы не волнуйтесь, я из обеспеченной семьи, мои родители живут за границей, сама я… — начала тараторить, но, не успела я закончить фразу, как женщины переглянулись и разразились элегантным смехом, словно сошедшим со страниц романов девятнадцатого века. Они прикрывали свои рты руками, но этот жест, вместо того, чтобы скрыть насмешку, лишь подчеркивал ее, вызвав у меня острое чувство отвращения.
— Мистер Найнтингейл представил вас как свою близкую знакомую, — проговорила другая женщина, одетая в ослепительно блестящее платье. — Вы действительно с ним так близки? — продолжила она, прищурив глаза, и в ее голосе отчетливо прозвучало раздражение. Остальные дамы затаили дыхание, словно ждали решающего ответа.
— Очень хочу ответить на ваши вопросы, дамы, но мне нужно еще с остальными гостями пообщаться, познакомиться… — проговорила я, стараясь сохранить видимость заинтересованности в их обществе. Решив сбежать, я потопала в другую сторону, отчаянно пытаясь найти Аврору, словно нуждаясь в спасительном круге. Я оказалась в центре зала, охваченная внезапной тревогой. Вокруг было так много людей, и все они смотрели на меня, перешептываясь за спиной. Неуютное чувство, словно я оказалась под микроскопом, становилось все сильнее.
— Так это вы, Селеста Винчестер? — послышался вдруг низкий, бархатный голос за моей спиной. Я обернулась и увидела пожилую даму, казалось, сотканную из богатства и надменности, словно старинный гобелен, чью истинную ценность способны оценить немногие. Она возвышалась над толпой не столько ростом, сколько своим статусом, и ее присутствие в зале ощущалось как тяжелый аромат дорогих духов, заполняющий собой все пространство.
Платье, сшитое явно на заказ, облегало ее фигуру глубоким, густым изумрудным цветом. Ткань, скорее всего, была шелком, испещренным едва заметной вышивкой из тончайших золо тых нитей. На шее, словно символ незыблемости ее положения, покоилось колье из крупных жемчужин, каждая из которых казалась хранителем вековых тайн. На пальцах поблескивали массивные кольца с бриллиантами, безжалостно отражая свет люстр.
Волосы, когда-то, наверняка, каштановые, теперь приобрели оттенок выцветшего серебра. Они были тщательно уложены в сложную, замысловатую прическу.
Ее тембр голоса… О, это был особенный инструмент, отточенный годами владения властью и влияния. Он был низким, почти бархатным, но в то же время звучал как сталь, готовая обрушиться на голову любому, кто посмеет перечить. Она могла говорить медленно и размеренно, словно оценивая каждого слушателя на предмет соответствия ее высоким стандартам, словно примеряя к себе, чтобы понять - а достойна ли ты ее общества?