26 глава
Дженни
Прошлое
Прошло две недели с тех пор, как Чонгук покинул Кванмён, чтобы приступить к своей новой работе.
Две недели вдали друг от друга. Две недели неопределенности, наше будущее в подвешенном состоянии. Две недели, а я до сих пор понятия не имею, что мне делать.
Пойманные с поличным, Чонгук и Тэхён стояли в темном переулке и рассказывали всю свою грязную, чертовски неправдоподобную историю. О лжи, обмане, незаконных и аморальных действиях, в которых они оба участвовали. В каком-то извращенном смысле я понимаю, почему они оба это сделали, но факты есть факты.
А факты таковы: Чонгук солгал мне. Он обманывал меня годами. И признался, что все это время знал о Тэхёне и моей сестре. Даже составил им брачный контракт. Он знал, как я была опустошена их свадьбой, но все равно ничего не сказал. Мое доверие подорвано. И я не знаю, как склеить все обратно.
Все, кто должен любить меня, лгали мне. Чонгук, Тэхён, мой отец. Даже Джису. Тэхён признался, что моя сестра тоже знала о хищении, поэтому тоже солгала. В этом участвовала даже моя мать. Единственная невиновная во всем этом скандале — Чон Сохён. И Чонгук, и Тэхён уверяют меня, что она ничего не знает. Я им верю. Они оба рисковали тюремным заключением, чтобы защитить своего отца. Нетрудно предположить, что они пойдут на край света, чтобы сделать то же самое для своей матери.
— Привет, я не мешаю? — спрашиваю я, когда на другом конце берут трубку.
— Э-э, нет. — Тяжелое дыхание Розэ на другом конце провода — явная подсказка. Единственное упражнение, которое она делает, это аэробика в спальне.
— Почему ты вообще взяла трубку? Вернись к созданию детей.
— Я не... — шлепок.
— Он только что шлепнул тебя по заднице?
— Прекрати, — кричит она громким шепотом.
Чимин смеется, а Розэ визжит.
— Поговорим утром, — говорю я ей. Мне нужно положить трубку, прежде чем я услышу стоны или гудение вибрации на заднем плане.
Я уже готова повесить трубку, когда она говорит.
— Чимин может подождать. Я буду через десять минут.
Я вздыхаю.
Хочу ли я, чтобы она ушла от мужа, оставив его с синими яйцами? Эгоистично, но да. Но я даже не знаю, зачем звоню. Выговориться? Поразмышлять? Пока не останется ничего, кроме принятого решения.
Я выглядываю из кухонного окна, глядя в темную ночь.
— Не надо. Я даже не дома. Я в машине.
— Уверена, Джендыки? Мы можем встретиться где-нибудь.
— Нет. Забудь. Увидимся утром.
— Хорошо. Ты точно уверена?
— Я уверена.
Мы вешаем трубки. Я стою там несколько минут, думая, что должна быть в постели.
Взяв со стойки ключи, я оказываюсь в своей машине и целеустремленно еду по городу. Затем, припарковавшись на знакомом травянистом месте, звоню по телефону и жду, вспоминая ночь, которую мне незачем вспоминать, и ждать того, кого мне незачем ждать...
*****
— Мы не должны быть здесь.
— Это именно то место, где мы должны быть, — тихо говорю я ему. Мы слишком долго петляли вокруг друг друга. Пора. Я передвигаюсь по скамейке, пока между нами не останется расстояние в лист бумаги.
— Кто-нибудь может нас увидеть.
— Во всем парке нет ни одной машины, — возражаю я. — И кроме того темно, и мы так далеко от дороги, что никто не увидит.
— Дженни, — шипит он, когда моя рука касается растущей выпуклости на его джинсах. Я начинаю расстегивать молнию, металлические зубцы расходятся, обнажая его член.
Я не смотрю на него, вместо этого сосредоточив свое внимание на призе, умоляющем выпустить его. Однако я хочу. Я хочу смотреть ему в глаза, когда беру его член в руку, в рот. Хочу видеть, как они затуманиваются от желания, когда он набухает и взрывается. Но я не смотрю. Потому что, если я это сделаю, то боюсь, что он остановит это. А я устала останавливаться. Сегодня он будет моим. И если я добьюсь своего, он будет моим навсегда.
Теперь его дыхание учащается. Быстрое и неглубокое. Его голова мягко ударяется о подголовник. Он меня не останавливает, поэтому я продолжаю. Просовываю руку под резинку его нижнего белья и смело стягиваю трусы вниз по его твердости, пока она не проглядывает высоко и гордо.
— Боже, — бормочу я.
— Черт, — выдыхает он, когда я обхватываю его пальцами.
Я большим пальцем по блестящей капельке вытекающей влаги.
— Господи Боже, Дженни.
Его рука сжимает мои волосы. Он откидывает мою голову назад и впивается в мой рот своим. Засовывает внутрь язык, проводя длинными требовательными движениями. Он кусает мою нижнюю губу, пока это не становится так чертовски больно, что я стону его имя.
Тэхён берет и берет, доминируя надо мной так, как я всегда представляла. Затем он держит меня неподвижно, его дикие глаза сверлят меня.
— Я хочу чувствовать тебя внутри себя.
— И я буду внутри тебя, Мелкая, но сначала мне нужно погрузиться в этот рот. За эти годы я тысячу раз представлял, как ты отсасываешь мне. Не заставляй меня умолять.
Боже. Его признание. Оно танцует по всей моей коже, мурашки присоединяются к вечеринке.
Уголок моего рта дергается.
— Думаю, мне хотелось бы хоть раз услышать, как ты умоляешь.
Его глаза пристально смотрят на меня, и он шепчет простую просьбу, которую я никогда, никогда не забуду. Всегда буду помнить, как его губы сжались, когда он произносит это. Буду слышать хрипловатую, нетерпеливую вибрацию его голоса, когда буду засыпать ночью. И буду вспоминать то, как ощущаю все, что он чувствует ко мне, когда искренне произносит:
— Пожалуйста, — это слово останется клеймом в моей душе на всю жизнь.
Он кладет мою голову к себе на колени. Его движения медленны и нежны, и он держит свою руку на моих волосах, пока я сжимаю его крепче в предвкушении.
Я не дразню. А действую целенаправленно. Я обхватываю губами его член и проталкиваюсь вниз, пока он не оказывается настолько далеко, насколько возможно. Я поднимаюсь, касаясь языком его бархатистой плоти. Делаю это снова и снова, доводя его до безумия. Пока не срываю с его губ стоны и мольбы, которые умирала от желания услышать всю свою жизнь.
Он напрягается. Мышцы его бедер твердеют. Я знаю, что он в секундах от того, чтобы кончить мне в горло, когда он использует мои волосы как рычаг, отстраняясь.
— Что...
Огненный поцелуй уничтожает эту мысль. Его руки начинают срывать мою футболку. Мой бюстгальтер снят. Он жадно сосет мою шею, соски и дрожащий живот, пока стягивает мои шорты и трусики вниз по ногам, пока я не оказываюсь полностью голой. Прежде чем я успеваю сосчитать до пяти, он избавляется от своей собственной футболки и раскатывает презерватив по своему твёрдому члену. Его собственные шорты лужицей лежат под ногами вместе с трусами, а затем он нависает надо мной, великолепно обнаженный. Я провожу руками по всему его телу, наслаждаясь ощущением, как его мышцы напрягаются и перекатываются, когда я провожу по ним.
Боже, он великолепен.
— В первый раз мы кончим вместе, — страстно говорит он мне, пока его член проникает между моими влажными складками и начинает толкаться внутрь.
Это происходит. Это действительно происходит.
— О Боже, Тэхён. — Мои глаза закатываются, пока он толкается глубже. Я хочу плакать от того, как фантастично он чувствуется, растягивая мои тугие стеночки.
Наши взгляды остаются прикованными друг к другу, ни один из нас не прерывается.
— Черт возьми, ты чувствуешься идеально.
— Трахни меня. Жестко.
Его темный взгляд расширяется на секунду, прежде чем он снова входит в меня, его бедра грубо бьются о мои, заставляя меня задыхаться и хотеть большего. Но вместо того, чтобы двигаться, он держится неподвижно.
— Я не буду трахать тебя, Дженни.
— Но...
Обхватив мои щеки, он закрывает мне рот большим пальцем. Его сладкие слова заставляют меня плакать.
— Я буду медленно заниматься с тобой любовью, Мелкая. Я слишком долго ждал, чтобы просто трахнуть тебя, как будто это бессмысленный акт. Это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить. Я буду поклоняться твоему телу, любить твое сердце, владеть твоей душой и заботиться о том, чтобы ты запомнила эту ночь на всю оставшуюся жизнь.
— Я люблю тебя, Тэхён, — вырывается наружу вместе с небольшим всхлипом. Я никогда не чувствовала себя такой любимой, как сейчас.
Или такой счастливой.
Он прижимается своими губами к моим, целуя так же медленно, как занимается со мной любовью.
— И я люблю тебя, Дженни. Всегда любил.
*****
— Ты в порядке? — спрашивает он, забираясь в мою машину.
Дверь закрывается с громким щелчком, и в этот момент я чувствую, как его присутствие заполняет все пространство моей маленькой машины. Мой желудок переворачивается пару раз. Я начинаю дышать немного тяжелее.
— Ага, — отвечаю я, теперь явно задыхаясь.
Он смотрит, пытаясь понять, почему я позвала его. Почему попросила прийти. Почему мы именно здесь, из всех мест.
— Мне нужно немного воздуха.
Я выпрыгиваю из машины, не удосужившись посмотреть, следует ли он за мной. Обхожу перед машиной и прислоняюсь к капоту.
Тэхён подходит ко мне, стараясь оставить между нами достаточно места.
— Как новая работа?
— Не знаю. Он дает мне пространство.
Мы переписывались несколько раз, но, кроме одного короткого разговора, который у нас был несколько дней назад, который, возможно, побудил меня прийти сюда сегодня вечером, я не разговаривала с Чонгуком с момента его отъезда. Я провела субботний вечер у Розэ и ждала воскресенья, чтобы вернуться домой, пока не узнала, что Чонгук уехал из города. Я также не видела Тэхёна и не разговаривала с ним с той ночи.
— Что я здесь делаю, Дженни?
Я не знаю.
— Не знала, кому еще позвонить.
Его выдох тяжелый, когда он тянется к моей руке. Его пальцы переплетаются с моими. Они теплые. Обнадеживающие. Я не должна позволять ему прикасаться ко мне. Я должна быть с Чонгуком прямо сейчас. В Тэджоне, выяснять отношения между нами. Должна быть где угодно, только не здесь. В темноте парка, наедине с мужчиной, о котором я до сих пор слишком часто думаю.
— Розэ занята?
— Да, — тихо отвечаю я.
Его вопрос ожидаем и пропитан тревогой.
— Как мне уладить отношения между нами, Мелкая?
Хм. Если бы я знала.
Отсюда открывается прекрасный вид на Висячий мост, один из старейших висячих мостов в Корее. Я провела много времени в этом парке. На том мосту. Большинство моих друзей отказывались переходить его, когда были маленькими, потому что их пугало раскачивание. Чем больше людей на мосту, тем сильнее раскачивание. Но не меня. Я жаждала свободы, которую чувствовала, когда раскачивалась из стороны в сторону, даже если это было незаметно. Теперь, когда я взрослая и пересекаю этот мост, он уже не так привлекателен, как в детстве. Он кажется маленьким, а не внушительным, хотя потенциально на нем можно покончить с жизнью.
— Ты помнишь, как мы с Чонгуком прыгнули со скалы самоубийц? — скала самоубийц находится прямо на другой стороне Висячего моста. Это единственный способ добраться до высоких утесов, возвышающихся над рекой Кён.
Тэхён тихо усмехается.
— Да, я помню.
— Ты был так зол.
Он молчит довольно долго, проходит много ударов сердца. Тэхён выпускает мою руку и скрещивает свои вместе.
— Мне до сих пор снятся кошмары о том, как ты тонешь, Дженни. Как ты втягиваешь воздух в свои наполненные водой легкие. Этот ужасный оттенок синего на твоих губах. Как деревенеют твои конечности. Господи, будь моя воля, ты никогда больше не приняла бы даже ванну.
Я смеюсь, а он нет. Поворачиваю голову, чтобы изучить его профиль. Он смертельно серьезен. Никогда не переставала думать о том, как моя близкая смерть повлияла на него. Серьезность того дня сильно ударяет по мне.
— Прости. Я понятия не имела.
— Черт, если бы Чонгук не настоял, чтобы мы пошли этим путем, тогда... — он не обращает внимания на эту короткую новость. Я никогда, никогда не знала об этом. Не знала, как они наткнулись на меня в тот день. Я ошеломлена знанием того, что, хотя Тэхён, возможно, и вытащил меня из воды, в конечном счете именно Чонгук ответственен за мое спасение.
Почему он никогда не упоминал об этом?
Я застреваю в этом воспоминании, пока комментарий Тэхёна не возвращает меня к нему.
— Ты всегда была такая чертовски упрямая. Во всем. Но, слава Богу, что ты такая. Убежден, что это единственная причина, по которой ты не умерла в тот день.
Я улыбаюсь, его двусмысленный комплимент заставляет мою кровь закипать.
— Так и знала, что тебе нравилось мое упрямство.
Он борется с улыбкой. Но проигрывает. Когда он скользит глазами в мою сторону, у меня перехватывает дыхание. Он по-прежнему так же прекрасен в лунном свете сегодня вечером, как и в ту ночь, когда сказал мне, что любит меня. В ту ночь, когда он сдержал свое обещание, и мы кончили вместе. В ту же ночь он украл меня всю, и некоторые части меня все еще принадлежат ему.
Внезапно мне становится очень грустно.
— Ты скажешь мне, почему?
Его улыбка спадает.
— Почему что? — он делает вид, что не знает, о чем я спрашиваю, хотя это не так.
Я решаю, что это все. Если он не скажет мне в этот раз, я не буду спрашивать снова. Уйду в могилу, так и не поняв, почему ночь обещаний, произнесенных шепотом, заканчивается таким беспорядком, как сегодня.
Возможно, поэтому я и позвонила. Возможно, это то, что мне нужно, чтобы я могла отрубить последние остатки этой связи. Возможно, мне это нужно, прежде чем я смогу исправить то, что не так со мной и Чонгууом. В любом случае, я решаю, что сегодня все закончится.
— Почему ты изменил мне с Джису? Почему недостаточно любил меня?
Его мышцы напрягаются. Он облизывает губы и втягивает в себя воздух. Отворачивается от меня и смотрит в темноту впереди. Это то же самое, что он делает каждый раз, когда я просила ранее.
Ну... вот и все.
Поджимая губы, я отталкиваюсь от машины и направляюсь к водительскому месту, но его низкий голос приковывает меня к месту.
— Я не изменял тебе, Дженни.
Тогда это зажигает меня. Мой смех резкий и неприятный. Я поворачиваюсь назад и практически впадаю в ярость, двигаясь вперед, пока не оказываюсь прямо перед его лицом.
— О, да?
Ни один его волосок не шевелится.
— Да.
— Ты чертов лжец, Тэхён. Не только изменщик, но еще и чертов лжец. Я слышала, как вы с Чонгуком ссорились в переулке той ночью. Каждое чертово слово. — Я останавливаюсь и вытираю слезу, которая имеет наглость увлажнить мое лицо.
— Ты не знаешь, что слышала.
Я толкаю его. Двумя руками в грудь, так сильно, что он падает назад. Но в мгновение ока выпрямляется, и мои запястья оказываются скованы между нами. Он сжимает так сильно, что я вздрагиваю.
— Она забеременела от тебя.
Это так больно говорить.
Его грудь быстро вздымается и опускается.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Ты не отрицал этого.
Тишина.
— Ты этого не отрицал, — повторяю я.
— Дженни, пожалуйста...
— Просто скажи это. — Чувствую, как его сердце колотится под моей ладонью. — Я любила тебя, Тэхён. Ждала тебя. Хотела выйти за тебя замуж. Думала, ты хочешь того же, что и я. Ту же жизнь, что и я.
— Я хотел, — говорит он мне со страстной мольбой. В его словах столько тоски и правды, что я почти верю ему. — Черт... я до сих пор этого хочу.
Меня начинает трясти. Я пытаюсь вывернуться из его хватки, но он только притягивает меня ближе, крепче.
— Лжец, — хрипло шепчу я, мои мышцы начинают слабеть. — Ты лжец. Проклятый лжец, — бормочу я ему в грудь, опуская голову. Он обхватывает меня руками и держит, пока я увлажняю его футболку своими страданиями.
— Ребенок был не моим, Дженни, — мягко говорит он мне в волосы, прижимаясь губами к моей макушке. — У меня не было секса с Джису.
— Что? — спрашиваю я, немея. То, что он говорит, не имеет смысла. — Почему ты женился на ней?
Его грудь сильно расширяется.
— Ребенок был от моего отца.
Я отшатываюсь. Он позволяет мне отклониться, но не отпускает.
— Что?
— Ребенок был от моего отца, — на этот раз говорит он медленнее.
О мой Бог.
— Что?
— Это так.
Джису была беременна от Гымсока?
— Неужели он... он...
Боже мой... он ...
— Нет, Дженни. Если бы он ее изнасиловал, то сейчас гнил бы в бетонной камере. Я бы в этом убедился.
— Значит, это было по обоюдному согласию?
Какого черта? У Джису был роман с Чон Гымсоком?
Я не верю в это.
— Да, — цедит он сквозь стиснутые зубы.
— Ты знал? — я резко задыхаюсь. — Поэтому ты поехал во Тэгу?
— Черт, нет, я не знал. Думаешь, я позволил бы этому продолжаться у меня под носом?
— Нет, я... конечно, нет.
— Я отправился в Тэгу именно по тем причинам, о которых я тебе сказал. Мне нужно было стать самим собой, Дженни. Проложить свой путь без вмешательства наших отцов. Я тонул здесь под ними. Там мне было хорошо. В одну минуту я строил планы для нас, а в следующую весь мой гребаный мир превратился в руины вокруг.
— Я не понимаю, Тэхен. Не понимаю, почему ты просто не позволил твоему отцу ответить за все? Он воровал у моего отца. У него был роман с девушкой младше его вдвое. Девушкой, которая была ему как дочь, ради Бога. Почему ты защищал его?
— А как ты думаешь, почему?
Я говорю единственное, что имеет смысл.
— Сохён?
Он кивает.
— Проклятье, мой отец это заслужил, но я просто не мог так поступить с мамой, Дженни. У нее испорченное детство, и все, что у нее было, это мой отец. К лучшему, к худшему, он был всем для нее. Ее миром.
Он выпрямляется и отпускает меня, шагая к реке. Я следую за ним. Мы стоим на берегу и смотрим вниз, в черные воды внизу, и я жду, когда он будет готов рассказать мне всю историю.
— Однажды ночью Джису позвонила мне в абсолютной панике. Сказала, что она в Кванджоне, и ей нужно меня увидеть. Я забрал ее и привез к себе. Через пару часов она, наконец, достаточно успокоилась, чтобы рассказать мне все. Их роман был недолгим. Она сожалела об этом. Он тоже. Но потом у нее появилась задержка, и Ёныль нашел тест на беременность, потому что она была достаточно глупа, чтобы сделать его, когда была в доме твоих родителей. — Он останавливается и несколько раз потирает лицо руками. — Она запаниковала. Он потребовал сказать, чей это был ребенок, и она назвала первого человека, который пришел ей в голову.
— Тебя, — бормочу я.
— Да, меня. И знаешь, при всех ее недостатках, твоя сестра не собиралась идти против своих убеждений и делать аборт. Она была напугана до смерти, но хотела сохранить его. Я уважал ее за это, даже если и был чертовски зол на то, что она сделала. За то, что он сделал.
Я думаю о своей сестре, которая должна была справляться с этой ситуацией практически одна. Могу представить давление со стороны моего отца, чтобы она вышла замуж и не запятнала наше имя внебрачным ребенком. Он был старомоден. Я также могу представить себе, как она, должно быть, чувствовала себя загнанной в угол, не желая вызывать недовольство наших родителей. Я ловлю себя на том, что чувствую некоторую жалость к ней, даже если это была ее вина.
— В любом случае, я сказал ей, что мы что-нибудь придумаем, но я женюсь на ней не потому, что люблю.
— Ты сказал ей это? — спрашиваю я, и мое сердце начинает биться быстрее.
— Да. Несколько дней спустя мне звонит Ёныль. Судя по всему, они расследовали дело моего отца почти год. Он сказал, что у меня есть два варианта: он передаст все федеральному прокурору или я могу вернуться в компанию и поступить правильно, женившись на Джису, а он с легкостью закопает улики.
— Мой отец шантажировал тебя? — спрашиваю я с полным недоверием, желчь бурлит в моем желудке.
— Скажем так, он оказывал на меня давление. — Теперь он полностью поворачивается ко мне, обращаясь напрямую. — Я мог бы сказать «нет», Дженни. Мог бы сказать «нет» и наблюдать, как все разворачивается. Смотреть, как моего отца сажают в тюрьму. Как компания твоего отца сгорела бы в огне из-за слишком большого скандала. Я был так зол на то положение, в которое меня поставили твой отец и Джису. Даже думал, что он блефует. Но потом я подумал о последствиях. Как это повлияет на невинных людей, включая тебя и мою мать, и осознал, что могу либо нести тяжесть всего этого хаоса, либо смириться с ним и просто заставить все это гребаное дерьмо исчезнуть с некоторыми своими собственными условиями.
— Почему ты просто не рассказал мне обо всем этом?
— Ты не представляешь, сколько раз я сидел ночью перед твоим домом, желая выломать дверь и сделать именно это. Но, блять... Я совершил преступление, Дженни. И не мог втянуть тебя в это.
Мой взгляд падает.
— Почему она не ткнула мне этим в лицо?
Он знает, что я спрашиваю о беременности. Она определенно втирала мне в лицо их брак при каждой возможности, так что должна была быть причина, по которой она не сделала этого с ребенком.
— Я пригрозил, что не буду доводить дело до конца. Мне нужно было время подумать. Я хотел быть тем, кто расскажет тебе это. Но никак не мог найти нужных слов. А затем...
Его глаза блестят в лунном свете. Это слезы. И я понимаю почему.
— Когда у нее случился выкидыш? — эту часть я не понимаю. Они были помолвлены полгода до свадьбы.
— За два с половиной месяца до свадьбы.
— Тогда зачем ты пошел на это? Ребенок был единственной причиной, по которой ты женился на ней, верно?
Он ждет, когда я пойму. Когда это происходит, это ослепляет.
— Ты застрял.
— Ага, — соглашается он. — Документы уже подписаны. Если бы я не женился на Джису, это аннулировало бы мой трудовой договор с компанией. Если бы я развелся с ней до того, как условия моего контракта были выполнены, это аннулировало бы его. Единственный способ, которым я мог успешно покинуть компанию и твою сестру — это достичь этой волшебной цифры продаж как можно быстрее.
Всплывает воспоминание. Одно, на которое мне нужен ответ.
— Значит, в тот день на кухне у моих родителей ты сказал мне, что был близок. Ты это имел в виду?
Его голос падает.
— Да.
Мои ноги сдвигаются на пару дюймов вперед.
— Тогда что бы ты сделал? — тихо спрашиваю я.
Нас ненадолго освещают фары автомобиля, поворачивающего за поворот. Мы оба молчим, пока это продолжается.
— Я мог бы свободно покинуть компанию.
— Смог бы?
Его рука ложится мне на бедро. Большой палец начинает кружить вокруг моей бедренной кости, когда он отвечает.
— Да.
— А что с Джису? — я кладу ладонь на руку, держащую меня.
— Я собирался с ней развестись. Она знала, что это временно. Всегда знала.
— Она любит тебя?
— Да, — констатирует он как ни в чем не бывало.
— Итак, когда мой отец умер...
— У меня уже были оформлены документы на развод. За два дня до его смерти я закрыл эту сделку. Ёныль знал, что я ухожу. Джису тоже.
У меня сейчас кружится голова. Это объясняет ее внезапное изменение поведения.
— А Чонгук?
Тело Тэхёна напрягается. Он обхватывает меня другой рукой и притягивает к себе, так что мне приходится вытянуть шею.
— А что насчет него? — он кажется злым, точно так же, как Чонгук, когда я упоминаю имя Тэхёна.
— Он знал, что ты разводишься с Джису и уходишь из компании?
Пожалуйста, скажи нет.
— Он знал.
Мое сердце замирает и падает на землю у моих ног, истекая кровью. Пустое пространство в моей груди так чертовски болит, что я едва могу дышать.
Чонгук пытался увести меня от Тэхёна до того, как все это взорвется. Будь его воля, я бы никогда не узнала.
Я почти не хочу спрашивать, потому что не могу переварить правду, но мне нужно знать, как далеко заходит каждый обман. В том числе и моего мужа.
— Он знал о ребенке? Что он не твой?
Он поджимает губы. Его пальцы сгибаются на моей пояснице, и он ненадолго проводит взглядом по моему плечу. С каждой проходящей секундой булавки и иглы, на которых я балансирую, все глубже впиваются в мою кожу. Это мучительное ожидание.
Все мое тело наполняется облегчением, когда он отвечает.
— Нет. Никто, кроме меня, Джису и моего отца не знал.
Тэхён сосредотачивает все свое внимание на мне. Его глаза бегают по моему лицу, он смягчается, когда изучает меня так долго, что мое сердце начинает биться быстрее.
Заправляя непослушную прядь волос мне за ухо, он нежно обхватывает мою челюсть. Проводит пальцем по моей нижней губе, и его дыхание учащается.
Любовь прямо льется из него. Она захватывающая, пронзительная и теплая. Такая же, как и раньше: безоговорочная и незапятнанная событиями, которые ее отравляли.
— Я хочу тебя, Дженни. Я люблю тебя. Всегда любил, и хочу, чтобы мы были вместе. Хочу жениться на тебе, уехать к чертям отсюда и забыть об этих невыносимых годах разлуки.
Он опускает свое лицо к моему, давая мне время, которое нужно, чтобы повернуться, если это не то, чего я хочу.
Я закрываю глаза, позволяя ему прикоснуться губами к моим и поцеловать меня впервые за четыре года. Когда я наклоняюсь к нему вместо того, чтобы отстраниться, он издает нечестивый стон и обхватывает другой рукой мою щеку.
Затем целует меня с той же страстью и лихорадкой, которую я помню. Он берет меня на руки и несет обратно к машине, кладет на капот. Он вклинивается между моих ног и атакует мои губы лицо, горло.
Терзает мою ключицу любовными укусами, в то время как проводит руками по моему телу и обхватывает грудь через тонкую майку. Я ногами обвиваю его талию, и он прижимается своей эрекцией к моему центру. Я потеряна для всего, кроме него и этого знакомого чувства, которое он распаляет во мне.
Но потом он останавливается. Прислоняется своим лбом к моему, и мне сразу же вспоминается Чонгук. То, как он это делает, когда эмоции переполняют его. То, как сильно он меня любит. То, что я замужем и на грани совершения самого непростительного из возможных грехов.
Тэхён отстраняется, суровые черты его лица выражают боль. Он проводит пальцами по моим волосам и нежно целует меня в губы.
— Я знаю, что с моей стороны неправильно просить тебя об этом. Я знаю, что это причинит Чонгуку боль, и мне искренне жаль, но, наверное, недостаточно. Останься со мной, Дженни. Разведись с ним и будь моей. Я не хочу одну грязную ночь. Не хочу быть грязным секретом. Я хочу навсегда. С тобой. — Когда я не отвечаю сразу, он быстро добавляет с полуулыбкой. — Я не прочь поумолять, Мелкая.
То, как он говорит это, заставляет пролиться мои слезы. Он хочет меня. Никогда не переставал любить меня. Он хочет жениться на мне и осуществить все мои мечты.
Конфликт внутри меня бурный и чертовски настоящий. В любом случае, какое бы решение я ни приняла, кто-то в конечном итоге пострадает.
Все, что мне нужно сделать, это сказать да.
— Пожалуйста, — хрипло умоляет он. — Пожалуйста, Дженни. Я не хочу больше жить без тебя.
Его рот снова находит мой, и я чувствую этот поцелуй всем существом. Обнимаю его за шею, наклоняя голову, чтобы углубить нашу связь. Ту, по которой я так скучала.
Все, что мне нужно сделать, это сказать да.