Между двумя сердцами

Чонгук
Четыре года назад

Тэхён вернулся. Чертов Тэхён вернулся. Сюда. В Кванмён. В Kim Construction Industries.

Я смотрю, как он проходит мимо моего кабинета. Он не поворачивает головы. Не останавливается и не здоровается. Я даже не знал, что он приезжает. Но это не сюрприз. Мы с братом больше не близки. И никогда не будем.

Тот факт, что он ходит по коридорам Kim Construction Industries, не является хорошим знаком. Его не было чуть больше четырех месяцев, и если он встречается с Ким Ёнылем, это может означать только одно.

Он возвращается.

Черт.

Твою мать.

Если Ёныль снова наймет его, я уйду отсюда. Дженни может не стать моей. Она может никогда не стать моей.

На самом деле, теперь я понимаю, что это, вероятно, всегда являлось несбыточной мечтой. Безответная любовь, и все такое. Но я просто не могу сидеть здесь день за днем, наблюдая за женщиной, которую люблю, с моим братом. Не могу знать, что она в его постели, носит его кольцо, его детей.

Я просто, черт возьми, не могу.

Она вьется вокруг каждой моей мысли и чувства, так что можно было бы подумать, что я погнался бы за ней, как только подошва ботинка Тэхёна коснулась первой ступеньки. Ну, это было бы ошибкой. Он мог быть вне поля ее зрения, но совершенно ясно, что он не исчезнет из ее сознания.

На самом деле, я провожу с ней все меньше и меньше времени, потому что просто не могу больше находиться рядом с ней и не рассказать, как сильно ее пренебрежение убивает меня. Я не могу умолять ее выбрать меня, когда знаю, что она хочет его, но также не могу больше держать в себе это чувство отчаянной любви к ней. Это чертовски сложно. И если я скажу ей, то потеряю ее. Точка. И с этим я тоже не могу справиться. Я бы пожертвовал всем, что имею, ради ее желаний, лишь бы сохранить ее в своей жизни, потому что без нее мое существование невыносимо, но с возвращением Тэхёна...

...все меняется.

Кислота проталкивается вверх по моему горлу. Это вкус ненависти, неудач и потерь.

Я осматриваю свой просторный кабинет, вспоминая все, над чем работал последние два года. Это все бессмысленно. Награды. Акции. Деньги. Есть десяток филиалов Kim Construction Industries, и меня легко может забрать любой из них. Или другая компания, если уж на то пошло. Я вернулся в свой родной город не для того, чтобы быть ручным псом Ким Ёныля. Нет. Это последняя чертова вещь, которую я хотел. Я вернулся в Кванмён по одной и только одной причине.

И сейчас эта причина не имеет значения. Она потеряна для меня навсегда.

Я знаю это уже несколько месяцев, с тех пор, как Дженни вернулась из колледжа и тайно начала встречаться с Тэхёном. Просто мне потребовалось так много времени, чтобы принять это.

Дженни влюблена в моего брата.

Не в меня.

Это чертовски убивает меня, уничтожает, но я должен отпустить ее. Если Дженни хочет Тэхёна, почему бы ей не заполучить его? Если он сделает ее счастливой, кто я такой, чтобы стоять между ними? Все, чего я хочу — все, чего я когда-либо хотел, это видеть ее счастливой. Я надеялся, что она будет со мной, молился об этом так много раз, что сбился со счета. Но если это не так, то что поделать. Да будет так. Я приму это как мужчина. Тэхён оказался прав много лет назад. Я не то, что она хочет. Это он.

Но я уверен, что не хочу сидеть в стороне, чтобы мне каждый день засовывали это в глотку. Нет... я сваливаю из Кванмёна. Сегодня вечером отполирую свое резюме. Отвечу на пару предложений и продолжу свою жизнь.

Я мысленно подсчитываю, сколько у меня есть сбережений.

Уверен, хватит на несколько месяцев.

Ага. Да, это правильно. Завтра я уйду без двухнедельной отработки и исчезну, словно пыль на ветру.

Собираюсь с мыслями, но с напряженными легкими, я чувствую, что могу задохнуться, и пытаюсь снова обратить внимание на контракт передо мной. Слова сливаются воедино. Как только я навожу на них фокус, они снова сливаются.

Писк моего телефона некоторое время спустя — желанная передышка от моих тщетных попыток.

— Да?

— Чонгук, ты нужен мне в моем кабинете.

— Сейчас?

— Сейчас.

Ёныдь вешает трубку до того, как я отвечаю. Через несколько минут я уже стою у его открытой двери, и напряжение, льющееся из его уютного углового офиса, настолько густое, что удушает. Оно прилипает к моему костюму, становится тяжелым, как влага. Он сидит за столом с хмурым лицом. Неудивительно, ведь Тэхён напряженно сидит в гостевом кресле. Что меня ошеломляет, так это то, что наш отец в другом кресле.

— Что случилось? — спрашиваю я, мой взгляд скользит между ними тремя.

Он кивает на дверь.

— Закрой и садись. Мне нужно, чтобы ты составил кое-какие бумаги.

— Бумаги?

Конечно, ты гребаный идиот. Документы о трудоустройстве. Что ж, Ёныль, это мое последнее задание в компании, потому что я только что решил, что не могу оставаться здесь еще один день, не говоря уже об остальных четырнадцати.

Выполняя его просьбу, я запираю нас вчетвером и придвигаю стул между отцом и братом, стараясь держаться подальше от Тэхёна.

Когда я сажусь, Ёныль смотрит на моего отца.

— Гымсок, ты хочешь объясниться или нет?

Теперь я в замешательстве.

Все взгляды устремляются на моего отца, и теперь, когда я присматриваюсь, он определенно побледнел. Весь цвет его лица исчез. Глаза широко раскрыты и пусты. Волосы на моих руках встают дыбом.

Эта встреча совсем не о Тэхёне.

— Пап, что случилось?

— Я, э-э... — он останавливается и сглатывает так сильно, что я это слышу.

Он удерживает сердитый взгляд Ёныля. Эти двое были друзьями столько, сколько я себя помню. Но сейчас они не выглядят дружелюбными.

Я смотрю на Тэхёна, и его взгляд направлен не на отца, а в пол. Его зубы скрежещут друг о друга, и он сжимает подлокотники своего кресла так сильно, что дерево может треснуть. Чтобы они ни хотели мне сказать, это важно. И это очень плохо.

Я протягиваю руку и беру отца за руку.

— Что бы это ни было, пап, просто скажи. Все в порядке.

Тэхён фыркает. Я игнорирую его, сосредоточившись на отце. И вижу слезы в глазах человека, на которого равняюсь всю свою жизнь.

Но когда он начинает рассказывать мне, почему я сижу в кабинете Ким Ёныля, и меня просят составить юридические бумаги, я впадаю в шок.

— Я взял то, что мне не принадлежало, — начинает он.

— Это мягко сказано, — бормочет себе под нос Тэхён.

Я перевожу взгляд на брата, затем снова на отца. Он, пожалуй, самый честный человек, которого я знаю. То, что он только что сказал, не может быть правдой.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что взял то, что тебе не принадлежало? Что?

— Он украл у компании более двадцати миллиардов вон, вот что, — усмехается Тэхён, когда мой отец замолкает.

— Он что? — я заикаюсь, не веря ни единому слову из его уст прямо сейчас.

— Да, ты не ослышался. — Рычит мой брат.

— Ты лжешь, — бросаю я, вставая со стула. — Это все большая ошибка. Проблема в бухгалтерии, вот и все.

Я начинаю ходить взад-вперед, жестко глядя на Тэхёна, в котором нет ни капли сочувствия. Ёныль — точное отражение моего брата, и когда мой взгляд наконец останавливается на отце, я вижу, что все это правда. Каждое проклятое слово.

Они не лгут мне.

Нет никакой бухгалтерской ошибки.

Мои мысли проносятся вокруг отпуска, машин, одежды, стольких лет высшего образования. И как у финансового директора, у него был доступ, чтобы вести бухгалтерские книги так, как он хотел.

Господи.

— Пап, — хриплю я, умоляя, чтобы это не было правдой.

— Прости, сын. Я облажался.

— Ты облажался? — плюю я.

Каким-то образом я снова оказываюсь в кресле, все еще глядя на отца. Перематываю последние несколько минут. Воспроизводя их снова. Повторяя и повторяя.

Это реально.

Мой отец преступник.

Затем меня посещает мысль.

— Ты отправишься в тюрьму. Черт, против тебя будут выдвинуты федеральные обвинения.

Мы работаем с государственными контрактами. Огромная часть нашего бизнеса — это контракты всех районов и провинций , а значит, ему могут быть предъявлены обвинения в соответствии с федеральным законом. Этот скандал потрясет весь Кванмён. Всю Корею. Этот скандал будет национальным. Об этом будут говорить в вечерних новостях. Нашу семью протащат по грязи. Наше будеи испорчено. Моя мать... Боже. Это уничтожит ее.

А Kim Construction Industries?

Блять.

Это потопит компанию Ким Ёныля, которую он построил из крови, пота и спинах этого сообщества. Никакое другое государственное учреждение не наймет его снова. Никогда. Он будет занесен в черный список. Банкрот. Сплетни будут путешествовать из поколения в поколение, приукрашиваясь с каждым новым рассказом.

— Никто не сядет в тюрьму, — поясняет Ёныль. — Вне этих четырех стен об этом никто не узнает. Гымсок немедленно уходит на досрочную пенсию. Вопросы здравоохранения. Тэхён возвращается в компанию и отработает долг своего отца под проценты. Чонгук, ты составишь трудовой договор для Тэхёна. И найдешь способ убедиться, что контракт прижимает твоего брата и отстаивает позиции в суде, но не раскрывает достаточно, чтобы отправить всех нас в чертову тюремную камеру на всю жизнь.

Я смотрю на Ёныля, не веря своим ушам.

— Вы хотите, чтобы я закрыл глаза на хищение? Преступное деяние?

Он не отвечает, но его молчание — это все, что мне нужно. Конечно он собирается это сделать. Он продумывает все те же разветвления так же, как и я.

Это разрушит не только обе наши семьи, но и весь Кванмён. Бесчисленное количество людей полагаются на Kim Construction Industries  как на источник средств к существованию, и если он упадет, Кванмён превратится в город-призрак.

Мой отец украл у него двадцать миллиардов, и все же он отпускает его невредимым.

Но кто-то должен расплатиться, не так ли?

Мой брат.

— Каковы условия?

— Долг будет полностью погашен, когда его продажи превысят сорок миллиардов вон. Так что, если это займет у него два года или десять, что ж...

— Сорок миллионов? Вдвое больше, чем украл мой отец?

— Это было предложение Тэхёна, чтобы твой отец не гнил в тюрьме остаток своих дней. — Ёныль смотрит на Тэхёна, ожидая ответа. Мой брат только кивает.

— Ты согласился на это? — спрашиваю я его.

Долгое время он просто смотрит на меня. Он возвращается сюда вовсе не из-за Дженни. А потому, что наш отец облажался, а мой старший брат выручает его единственным известным ему способом. Он хочет вернуться сюда примерно так же сильно, как я хочу, чтобы он был здесь. Я вижу это сейчас.

Не могу поверить, что мы оказываемся в такой ситуации.

— Да. Подготовь бумаги, Чонгук.

— Но...

— Сделай это, — рявкает он. Затем его тон смягчается, когда он протягивает руку и сжимает мое плечо. — Пожалуйста. Просто сделай это.

На несколько секунд я возвращаюсь в то время, когда боготворил своего старшего брата. Он всегда был умным. Целеустремленным. Верным. Он издевался надо мной, как и все старшие братья, но он также яростно защищал меня и любил. Мне этого не хватает. Я скучаю по нему.

Но с Дженни между нами мы уже никогда не сможем быть прежними.

Поэтому я киваю.

— Хорошо. Я сделаю это.

Черт, я собираюсь совершить преступление. Я могу попасть в тюрьму. Буду лишен статуса.

Я провожу руками по лицу, пытаясь осознать, что собираюсь сделать. Когда я поднимаю глаза на своего отца, он видит мою внутреннюю борьбу, а я вижу его раскаяние.

Только этого недостаточно.

— Есть еще кое-что, Чонгук, — говорит Ёныль, пока я в оцепенении иду к двери.

Я поворачиваюсь, но не говорю. Просто жду.

— Мне нужно, чтобы ты составил брачный договор.

Я практикую корпоративное право. Контракты, ценные бумаги, налоги, права интеллектуальной собственности, зонирование. Это вещи, с которыми я знаком. Юрист с опытом семейного права будет лучше знаком с подобными вопросами.

— Брачный контракт? Для кого?

— Для Тэхёна и моей дочери...

Клянусь, я перестаю дышать. Мои легкие не работают. Мое тело не может двигаться. Мне трудно сосредоточиться, в ушах звенит отрицание.

Но затем я спасен, но в то же время теряю равновесие, когда он произносит имя Джису вместо Дженни.

— Джису? — уточняю. — Не... — я вовремя останавливаюсь.

Что происходит?

— Да. Тэхён и Джису женятся. — Ёныль сияет. Как будто это общеизвестно, и мы все должны знать и быть в восторге от этого.

Я фыркаю.

— С каких это пор? — и этот вопрос адресован непосредственно моему брату. О он знает, что я в курсе. О Дженни. О его непреднамеренном предательстве.

— Тэхён и Джису в ожидании... — добавляет Тэхён.

— В ожидании? В ожидании чего? — я серьезно невежествен здесь.

— Ребенка, конечно же.

— Ребенка? — я понимаю, что повторяю все, что говорит мне Ёныль, как какой то болван. Но я совершенно не верю всему, что происходит за последние десять минут.

Когда я пытаюсь встретиться взглядом с Тэхёна, он отводит взгляд.

Тэхён изменил Дженни с ее сестрой? Они ждут ребенка? С Джису? И теперь он собирается на ней жениться?

Чертов ад.

В моем теле прямо сейчас бурлит тысяча безымянных чувств. Их так много, что я не могу поймать все, но одна, за которую я цепляюсь — это ярость. Горячая, бушующая ярость.

Ублюдок-изменщик.

Независимо от того, хочу я признать это или нет, Дженни влюблена в Тэхёна, а он просто бросает ее, как будто она не имеет значения.

Он обманул ее.

С. Ее. Сестрой.

Твою. Мать.

Я шел по коридору несколько минут назад, готовый позволить ему получить все, что я когда-либо хотел, потому что это то, чего хочет Дженни. И хотя ее выбор пал не на меня, я хочу, чтобы у нее было все, что ее душе угодно. Чтобы она была счастлива.

Но он ее не заслуживает.

И, очевидно, никогда не заслуживал.

— Поздравляю, Тэхён. Это лучшая новость, которую я услышал за весь день. — Это возвращает его взгляд. И мы смотрим друг другу в глаза целую, непрерывную минуту. Его гнев совпадает с моим. — Я немедленно займусь этими документами, Ёныль.

Я ухожу с этой встречи, а спутанные эмоции теперь распутываются. Ярость все еще жжет. Я хочу встряхнуть отца. Хочу потребовать, чтобы он рассказал мне, какого черта он воровал у своего лучшего друга, и почему теперь он всех нас делает преступниками.

Но больше всего на свете я хочу врезать Тэхёну в гребаную морду, потому что это абсолютно сокрушит Дженни. Последнее, чего я хочу, это видеть, как кто-то причиняет ей боль. Преданная любовником и собственной сестрой?

Господи Боже.

Никто этого не заслуживает.

Однако, вместе с гневом, я чувствую целый ряд других вещей.

Неверие.

Благодарность.

Но больше всего... надежду.

Надежду. Новое дыхание. Новое начало.

Может ли это быть новым шансом для меня? Для нас? Поскольку Тэхёна больше нет, могу ли я заставить ее видеть во мне больше, чем просто лучшего друга?

Не знаю. Но я чертовски уверен, что попытаюсь, потому что, как бы это ни раздавило ее, мне вручают подарок, и я не собираюсь растрачивать его впустую.

Я буду рядом, чтобы утешить Дженни, помочь ей пережить то, что, я уверен, будет худшим временем в ее жизни, но надежда, что мой шанс с ней не совсем потерян, уже растет.

Я дам ей время. Конечно, дам ей столько времени, сколько нужно, чтобы собрать воедино свое разбитое сердце, но потом вступлю в игру. И не собираюсь сдаваться, пока она не окажется в безопасности моих рук и моего сердца.

Я никогда не сделаю ей больно, как Тэхён.

Никогда.