24 глава
Дженни
Прошлое
— Вау.
— Ага.
— Хм.
— Я знаю.
— Я... вау.
— Ты не помогаешь.
— Я знаю, я знаю. Просто... дай мне осознать это в течение пяти секунд, — отчитывает Розэ. Она сжимает переносицу. Закрывает глаза. Затем открывает. — Я не понимаю, почему ты колеблешься, Джен.
— Что?
Мне невыносимо это говорить, но вчера вечером я сказала Чонгуку, что мне нужно подумать об этом несколько дней. Могу сказать, что он разочарован. Боже, как сложно было видеть его боль. Но у него были месяцы, чтобы смириться, а меня он ошарашил около двенадцати часов назад. Двенадцать часов без сна, сопровождаемые неистовой головной болью. Мне все еще больно, что он тайком все спланировал за моей спиной. Нагло лгал о том, почему уезжал из города. По правде говоря, мне больно, что он не доверил мне это раньше. Но, думаю, я в некотором роде заслуживаю этого.
Розэ обходит нашу рабочую поверхность, покрытую белой мукой и кусками теста, и хватает меня за плечи.
— Да, я имею в виду, что он прав. Тебе нужно убраться из этого места.
— Я не...
— Да, ты этого не делаешь. Это часть проблемы. — Этот вздох, срывающийся с ее губ, глубокий и задумчивый.
Она хватает меня за руки и тащит к двум пластиковым стульям, стоящим вдоль стены. Она сажает меня в один, а другой разворачивает так, что мы оказываемся лицом к лицу, колено к колену.
— Ты прошла долгий путь, Джен. И наконец-то нашла способ отпустить этого засранца и наладить жизнь с Чонгуком. И даже после смерти отца ты все еще сияешь, и счастливее, чем я когда-либо видела тебя... честно... когда-либо. Отдам тебе должное, ты пытаешься быть счастливой. Но пока ты сосредотачиваешься на Чонгуке, Тэхён все еще дышит на заднем плане. И это дыхание ядовито, Дженни. Это гребаный яд. Он будет медленно душить тебя, и ты даже не будешь знать об этом, потому что не можешь его видеть, не можешь чувствовать его запаха и не можешь попробовать его на вкус, пока не станет слишком поздно.
Она делает паузу, чтобы вдохнуть побольше воздуха, прежде чем начать снова.
— Я не знаю, какова история Тэхёна, и, честно говоря, мне наплевать. Но есть одна вещь, которую я точно знаю.
Розэ опускает подбородок и поднимает брови, так что ее глаза остаются прикованными к моим.
— Какая? — говорю я язвительным тоном, устав от ее театральности.
— Он выжидает, пока не сможет вернуть тебя.
Я начинаю качать головой. Не верю, что это правда. Если бы Тэхён хотел, чтобы я вернулась, то я бы не сидела здесь, обсуждая, как разрушить все свое существование и перенести его на другого мужчину. Я была бы замужем за ним.
— Я не...
— Сделай это, Дженни. Сделай, — прерывает она.
— Сделать, — повторяю я больше для себя, чем для нее.
— Да. Сделай.
Я смотрю на свою лучшую подругу, которая говорит мне собрать вещи и уехать из единственного места, которое считаю домом, как будто это так просто.
И полагаю, что для Розэ так оно и есть. Она всегда делает сложные решения такими рациональными и простыми.
А я, с другой стороны, делаю их слишком сложными.
*****
— Отличная вечеринка, — констатирует моя мать. Ей здесь неуютно. Это видно по жесткой осанке. Она держит в руке бокал вина с легким намеком на отвращение. От моего внимания не ускользает, что она не сделала ни глотка. Его качество намного ниже ее утонченного вкуса. Но она здесь, и за это, наверное, я должна быть ей благодарна.
Я позволяю своему взгляду скользить по толпе в уютном кафе. Чонгук арендовал это место на ночь и оплатил всю вечеринку. Наша последняя большая вечеринка перед переездом в Тэджон на следующей неделе.
— Ага. — Я делаю глоток своей маргариты. — Отличная вечеринка.
Последние несколько недель закружились в вихре. В течение двух дней после разговора с Розэ я обдумывала одно ее слово: сделай. Одно слово ударяет меня прямо в грудь. Ударяет и застревает, и я не могу избавиться от него. Одно это слово начинает разъедать все мои оправдания, пока они не превращаются в ничто. До тех пор, пока их как будто никогда не существовало и не было вообще никаких сомнений.
Я вспоминаю, как почувствовала себя свободнее, чем когда-либо, в те выходные, которые мы с Чонгуком провели вдали от Кванмёна. Я вспоминаю мир, который окружил меня, зная, что мы можем ходить по улицам и просто быть Дженни и Чонгуком, обычной супружеской парой, а не чьим-то братом, сестрой, дочерью или отвергнутой бывшей любовницей.
Как только разобралась с чувством предательства, которое ощущала из-за того, что Чонгук держал в секрете поиск работы, я знала, что единственное решение, которое могу принять, это следовать за моим мужем.
Почему я вообще в этом сомневалась?
Я люблю его. Я хочу иметь с ним детей. Хочу жить с ним и только с ним. Но самое главное... Я хочу, чтобы он был счастлив. Чонгук терпеливо ждал меня все это время, и он заслуживает жизни, свободной от этих чертовых цепей, которыми Тэхён опутал его. И меня тоже.
— Как поживает Чонгук? — спрашивает меня мама.
— Хорошо. Вчера был его последний день в Kim Construction Industries. Он приступит к своей новой работе в понедельник.
Сказать, что он был в стрессе, было бы преуменьшением. Он работает до десяти вечера каждый день. И обещает мне, что в Lee Construction такого не будет, но я знаю, как все происходит на новой работе.
Я в то время несколько раз связывалась с Хоён, и мы собираемся встретиться за коктейлем во вторник вечером, чтобы обсудить потенциальное партнерство в ее пекарне.
Я также обсуждала продажу моего детища Розэ. Она в раздумьях. И нервничает. Я понимаю. Я тоже нервничала, будучи владельцем бизнеса. Так что на данный момент она согласилась на прибавку, чтобы управлять повседневными операциями. Мы разместили объявление, чтобы нанять кого-то, чтобы заменить ее. В конце концов, я смогу убедить ее, что покупка — это ее единственный вариант.
— Вам удалось найти жилье?
— У нас есть несколько вариантов для просмотра на следующей неделе. — А до тех пор Lee Construction поселили нас в номере в отеле «Two saints», потрясающем высококлассном отеле, который больше похож на замок, чем на место, где можно переночевать.
— Ты взволнована? — я переключаю свое внимание с толпы пьющих, танцующих и болтающих людей на свою мать. Ищу насмешку или презрение, но не вижу этого. Я замечаю только искреннюю заботу и поддержку моего решения.
— Нервничаю, — признаюсь я.
И хотя в глубине души я знаю, что это правильный шаг для нас, меня все равно огорчает то, что доходит до этого. Мы бежим от целой жизни, сбрасывая старую кожу из-за одного человека. Иголка в стоге сена, которая продолжает колоть нас независимо от того, как сильно мы изворачиваемся, чтобы не чувствовать ее.
— Думаю, это правильное решение, Дженни.
Я ошеломленно молчу. Знаю, что ей должно быть тяжело видеть, как Чонгук покидает компанию ее покойного мужа. Неважно, в чем Чонгук пытался убедить меня, но он большая потеря для Kim Construction Industries.
— Правда? Почему?
Моя мать, которая все это время избегала со мной зрительного контакта, переводит взгляд на меня. В ее глазах я вижу глубину и многолетний опыт, ожидающий передачи следующему поколению, чтобы мы не совершили тех же ошибок.
Она улыбается. Мягко и по-матерински.
— Я многое знаю, Дженни. И знаю, что это то, что нужно вам двоим, чтобы расцвести и стать парой, которой вы всегда должны были быть. Твой отец считал бы также.
Боже.
Горячие слезы уже на готовес но я моргаю, не желая портить вечер.
— Спасибо, мама, — мой ответ хриплый.
— Всегда пожалуйста, милая. — и она удивляет меня еще больше, обнимая. Объятие короткое, но включает полный контакт руками и телом. Не фальшиво, с двойным похлопыванием по спине и расстоянием между нами.
Когда мы расходимся, я оглядываюсь через плечо и глазами ищу своего мужа.
Весь вечер я пыталась не обращать внимания на Тэхёна, но чувствовала его взгляд на себе, словно толстая пленка, покрывающая мою кожу. Я так и не ответила на его голосовое сообщение с того вечера, когда Чонгук вернулся домой и перевернул мой мир. С тех пор он пытается дозвониться до меня бесчисленное количество раз. Даже заглядывает в пекарню, но Наён уже проинструктирована о неожиданных визитах Тэхёна. Она сказала ему, что я «нездорова». Он хмыкнул и ушел.
Но когда я вновь оглядываюсь, я не только не нахожу Чонгука, но и не вижу человека, от которого мы оба пытаемся сбежать.
— Сейчас вернусь. — Говорю я своей матери и ставлю свой почти пустой стакан.
Пробираюст сквозь толпу, добираясь до коридора, ведущего в туалеты. Я встаю на цыпочки, что дает мне еще один дюйм, и осматриваю помещение. Никаких признаков Чонгука.
— Эй, — я хватаю за руку Вону, моего бывшего одноклассника, проходящего мимо. — Ты видел Чонгука... или Тэхёна? — быстро добавляю. У меня такое чувство, что где бы ни был первый, я найду там и второго.
— Привет, Джен. Поздравляю с переездом. Похоже вас с Чонгуком ждет хорошее будущее.
— Да, да, — быстро соглашаюсь я. — Чонгук? Ты его видел?
— Ага, да. Я видел, как он уходил с Тэхёном. — Он показывает большим пальцем в сторону аварийного выхода.
— Спасибо. — Я делаю вид, что улыбаюсь. — Ты хорошо проводишь время?
— Потрясающе. Это отличная вечеринка.
Любая бесплатная вечеринка — отличная вечеринка.
— Приятного вечерао, — на автомате говорю я, бросаясь к задней двери. Я толкаю ее, вываливаясь в тускло освещенный переулок.
Как только выхожу на улицу, я слышу их. Голоса льются слева от меня. Они разгоряченные, почти кричащие. Точно такие же, как в день похорон моего отца. Их бестелесные голоса льются из-за угла.
Мне требуется всего около пяти шагов, прежде чем я полностью слышу то, о чем они говорят. Я прижимаюсь спиной к стене, прислушиваясь.
— Теперь все кончено. Она должна знать, — рычит Тэхён.
— И что изменится? — стреляет Чонгук в ответ.
Предполагаю, что «она», о которой они говорят, это я.
— Она заслуживает правды, Чонгук.
Что? Какой правды?
— Какой правды? — Чонгук повторяет мои мысли.
— Что все это гребаная ситуацию было делом рук ее отца! — он ревет так громко, что мое тело вибрирует.
Смех моего мужа резкий и короткий.
— Ее отца? Нет, Тэхён. Это сделал наш отец. И Ты. Не забывай, что Джису была беременна от тебя. Ёныль, может и нажал на курок, но зарядил пистолет ты, брат.
Что? Чонгук должен ошибаться.
Я ожидаю, что Тэхён будет отрицать это. Скажет Чонгуку, что он понятия не имеет, о чем тот говорит. Джису не была беременна ребенком Тэхёна. Если бы это было так, она бы поместила объявление в местной газете, чтобы объявить об этом.
Однако Тэхён не отрицает этого. Он молчит.
Внезапно мои легкие отяжелели, словно от тонны воды.
— Какого хрена, по-твоему, она будет со всем этим делать, Тэхён? — яростно возражает Чонгук. — Простит нас? У нас у всех грязные руки. У тебя, меня, Джису, наших родителей. Ее родителей. Ради бога... Ёныль мертв! Это дерьмо так далеко от нас, что сейчас только навредит ей.
Что, черт возьми, здесь происходит?
Тэхён не отвечает.
Я хочу сделать еще один шаг, но не могу. Мои мышцы застыли. Когда Чонгук снова говорит, его тенор источает чистое презрение.
— Думаешь, если скажешь ей правду, то вернешь ее? Не так ли, ублюдок?
Ответ Тэхёна ледяной и ровный.
— Если ты не скажешь ей, клянусь гребаным Богом, это сделаю я.
Я слышу потасовку. Ботинки хрустят по гравию. Стук, сопровождаемый звуком тяжелого дыхания.
— Ты прав в одном. Все закончилось. Делай все, что, черт возьми, считаешь нужным, Тэ. Мне плевать на твою крысиную задницу. Но если ты скажешь об этом Дженни, клянусь Богом, брат ты мне или нет, я уничтожу тебя. Она счастлива. Она наконец-то чертовски счастлива, и ты не отнимешь этого у нее. У меня. Ты меня слышишь? — голос Чонгука низкий и угрожающий.
— Я уже разрушен. И ты не заберешь ее у меня. — Голос Тэхёна звучит так хрипло как будто его дыхательные пути перекрыты.
Когда Чонгук отвечает своему брату, это больше похоже на рычание, чем на что-либо другое.
— Она моя жена. МОЯ. Не твоя. Вруби это в свой толстый череп, брат. И я могу забрать ее, куда, черт возьми, захочу.
— Она должна быть моей женой, а не твоей.
Дышать становится практически невозможно. Жар ползет по каждому дюйму кожи, сливаясь, как жидкий огонь, в центре моей груди.
Моя голова кружится. Впервые с тех пор, как Тэхен стоял передо мной с Джису, объявляя, что собирается жениться на ней вместо меня, он признал, что это всегда должна была быть я. Как мы и планировали. Как я всегда надеялась. Тэхён хотел, чтобы я стала его женой, а не Джису.
Тогда почему я не стала? И какое отношение ко всему этому имеют наши отцы?
Я сдерживаю всхлип, закрывая рот рукой.
Что мне делать? Какого хрена мне с этим делать?
Я застываю в нерешительности. Но оказывается, мне не нужно решать. Я вздрагиваю, когда позади меня раздается громкий возглас.
— Дженни, что ты здесь делаешь?
Отличное время, Чимин.
— Дерьмо, — слышу я бормотание Чонгукв.
Через несколько секунд он появляется из-за угла, Тэхён следует за ним по пятам. Лучи одинокого уличного фонаря бьют прямо в них, и я могу различить каждую эмоцию, которую они несут. Чувство вины, беспокойство и ярость написаны на жестких чертах их лиц. Мы стоим и смотрим друг на друга, мои глаза бегают между ними. Я игнорирую Чимина, когда он касается моего плеча.
— Привет. — Чонгук пытается быть беззаботным. Он делает шаг ко мне.
Я протягиваю руку, ладонью к нему.
— Что происходит?
— Ничего, — ровно отвечает он.
— Ничего? Действительно? Это твой ответ? — мое кровяное давление подскакивает, когда я перевожу взгляд на Тэхёна. — Что именно мне пора узнать? — многозначительно спрашиваю я его.
— Дженни... — начинает Чонгук, но, когда я снова обращаю на него внимание, он быстро замолкает.
Возвращаясь к Тэхёну, я снова спрашиваю.
— Скажи мне, Тэхён. Ты так сильно мне задолжал.
Он колеблется, поглядывая на Чонгука.
— Просто мы все не в духе, Мелкая. Ничего особенного. Обычные разногласия.
Он страхуется. Интересуется, как много я подслушала. Ну и хрен с ними обоими. Я покину это место, как и они, пока не получу чертовы ответы.
— Если слово «ничего» снова сорвется с ваших уст, клянусь гребаным Богом, кто-нибудь пострадает, — говорю я сквозь стиснутые зубы. Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в тонкую кожу.
— Э-э, думаю, я пойду, — слышу я обеспокоенный голос Чимина слева от меня.
Я не утруждаю себя ответом. Чонгук и Тэхён тоже. Затем мы трое встречаемся лицом к лицу. Я не собираюсь двигаться ни на гребаный дюйм, пока не узнаю правду.
Чонгук делает еще один маленький шаг ко мне, его голос звучит мягко и ласково.
— Джен... — он выглядит так, словно готов сломаться. Что ж, я тоже. Чувствую, что собираюсь расколоться прямо посередине.
— Пожалуйста, не надо, — шепчу я. Плотина, которую я использую, чтобы сдерживать новые слезы, прорывается, и вода хлещет по ее разрушенным стенам. — Не лги мне. Пожалуйста, Чонгук.
Его лицо бледнеет. Даже при слабом освещении я вижу, как от него отливает кровь. Затем он горбится. Его голова опускается. Мне кажется, я даже вижу, как блестят его глаза, прежде чем он прячет их от меня.
Когда мое внимание переключается на Тэхёнв, он выглядит смиренным. И разбитым.
Теория «Черного лебедя».
По словам Николаса Талеба, небольшое количество событий Черного лебедя объясняет почти все в нашем мире, от успеха идей и религий, динамики исторических событий до элементов нашей личной жизни.
Жизнь необычна. Происходят экстремальные явления. Они непредсказуемы и эффективны, и наш человеческий мозг работает сверхурочно, пытаясь объяснить эти явления.
Это именно то, что я пытаюсь сделать в эту самую секунду. Объяснить, почему я знаю, что двое мужчин, которых люблю больше всего в этом мире, вот-вот разнесут его в гребаные осколки.
Именно тогда я понимаю, что предательство Тэхёна, когда он женился на моей сестре, не было моим событием Черного лебедя. Я думала, что это так, но нет. Это просто побочный эффект. Что бы они ни скрывали от меня, это гораздо больше. Намного больше. На самом деле, до сих пор это было совершенно непредсказуемо, и его влияние будет ощущаться всю жизнь.
На всех нас.